Взметнувшиеся крылья [Juuni Kokki - Tonan no Tsubasa]

Пролог.

В центре мира расположено «Жёлтое море». Это остров, окружённый с севера, юга, востока и запада четырьмя морями, известными как Чёрное, Красное, Белое и Синее.

Рано утром в небе над Чёрным морем появился крошечный силуэт, тень киджу, напоминающего пегаса, который летел с западных берегов королевства Кё. Он купался в лучах восходящего солнца, которое, в связи с приходом весеннего равноденствия, изредка озарялось ослепляющим светом, когда он проносился по небу, направляясь на северо-запад. За меланхоличными тенями глубокого моря ему преградила путь великая стена, мерцающая в тумане подобно миражу.

Гребень огромной стены представлял собой изломанную границу между морем и небесами. Это были могущественные горы Конго, окружавшие Жёлтое море. Хотя киджу пересёк море быстрей любого плавающего судна, затемнённые склоны гор лишь немного свидетельствовали о сокращающемся расстоянии. Но, несмотря на это, они неумолимо приближались, и неизменно парящие вершины всё же предстали открытому взору.

Пегас летел всё быстрее. Солнце достигло зенита над проносившейся тенью и стало клониться к западу. Горы Конго заполнили весь горизонт.

Бесконечные шпили нарушали водную гладь подобно зазубренным клыкам, образуя субвертикальный разлом, который простирался всё выше вдаль, превращаясь в могучую горную цепь, возносящуюся к небу.

У подножия скал предстала перед глазами киджу небольшая отмель. Всего лишь полоска земли по сравнению с величественными горами Конго. Он устремился к ней и медленно приземлился на длинную дугу.

Когда пегас приблизился к отмели, стало очевидно, что это не просто шельф, а довольно обширный участок земли. В поле зрения также попала береговая линия, круто устремляющаяся к горам. Корабли, проплывавшие под расправленными на ветру парусами, направлялись ко входу в гавань на севере.

Летающий зверь преодолел возвышенность, проскользнув в небе над гаванью и направился прямиком к горам Конго.

Крошечная тень мчалась, рассекая рисовые поля, густую растительность и распускающиеся верхушки деревьев, проносилась над лесами, покрывающими горы подобно низко стелящемуся туману, планировала в небесах над бесшумными деревнями и перекрёстками старых дорог.

Опускаясь всё ниже с каждым наземным ориентиром, киджу прибыл к подножию одного из небольших хребтов в предгорье Конго, наиболее удалённому городу в королевстве. Этот город, расположенный внутри барьера, находился у самого основания горной цепи.

Единственная дорога, ведущая к воротам, сейчас была усеяна продолговатыми тенями. Путешественники, идущие по ней, ускорили шаг. Некоторые из них, остановившись, обратили свой взор к небу, принявшись разглядывать крылатое существо, спускающееся на землю. Это заставило всех броситься врассыпную.

Киджу приземлился в свободном месте.

– Что это такое!
– Если вы собираетесь высадиться со своим зверем здесь, делайте это в поле! А не посреди смертельной дороги!

Мужчина лет тридцати сошёл со спины киджу. Не обращая внимания на голоса протестующих и игнорируя остальных путешественников, он присмотрелся к вывеске над городскими воротами.

«Главный город округа Кен» – гласила надпись. Эта «отмель», выступающая из гор Конго, была административным центром округа в королевстве Кё. Окинув взглядом вывеску и немного пройдясь из стороны в сторону, он поднял поводья и вошёл в Кен. Прогулявшись по оживлённой улице полной людей, он направился к постоялому двору в северо-западной части города.

– Добро пожаловать!

Громко прокричал мальчишка, убирающий мусор возле ворот, и быстро подошёл, когда мужчина проходил через старые каменные ворота гостиницы. Он взглянул в лицо мальчику и улыбнулся:

– А, ты должно быть Шоумей.
– Да, но?.. – ответил ребёнок с нескрываемой подозрительностью.

Мужчина поклонился:

– Меня зовут Ганкью. Ты помнишь меня? В прошлом мы много играли вместе.
– Дядюшка Ганкью?
– Верно. Теперь вспомнил?

Мальчик рассмеялся:

– Давненько же вас не было!

Ганкью дружески потрепал его по волосам. В последний раз они виделись два года назад. Мальчику тогда было десять, и он выполнял различную работу, участвуя в семейном деле отца. В число поручений не входило приветствие гостей.

Ганкью передал ему поводья.

– Так тебя назначили караульным? – шутливо спросил он. – Он весь твой, господин Гвардеец, хорошо за ним присматривай. Убедись, что никто не подойдёт к нему слишком близко.
– Да понял я, – фыркнул мальчик. Он взял поводья у Ганкью, хотя ему не удалось преодолеть чувство неловкости, когда он взглянул в устрашающее лицо зверя.

– Это всё тот же киджу?
– Нет, того убили йома.

Мальчик снова перевёл внимание на Ганкью:

– Йома? А как ты сам?
– Как видишь, более или менее. А как дела в Кен? Тут йома не появляются?
– Ещё как! – заявил парнишка спокойно, уже в столь юном возрасте смирившись с угрожающим положением дел. – Их частенько где-нибудь замечают.

Прошло двадцать семь лет со дня смерти императрицы. Королевство стремительно приходило в упадок. Кен хорошо подготовился к неизбежному нападению йома. Но раз они появляются даже здесь, это означает, что их довольно много во всех провинциях. Мальчик затаил дыхание, словно о чём-то только что вспомнил. Крепко сжав поводья, Шоумей спросил:

– К какому виду он относится?

Внешне киджу напоминал лошадь, за исключением острого рога и толстых лап вместо копыт. Ганкью вложил монетку в руку мальчика и снял дорожные сумки, пристёгнутые к зверю:

– Это хаку.

Он шлёпнул киджу по боку, потрепал мальчика по голове, после чего направился во внутренний двор. Оказавшись в гостинице, Ганкью обратился к стоявшему спиной мужчине.

– Могу я получить комнату?

Его голова была опущена так, словно он рассматривал свои ноги. Мужчина резко повернулся, и на его лице возникла улыбка, а перед ним показалась маленькая неопрятная девочка. Сначала Ганкью подумал, что он ведёт с ней непринуждённую беседу, но позже стало очевидно, что они вовлечены в серьёзный разговор.

Мужчина быстро пересёк комнату и воскликнул:

– Не могу поверить, это же Ганкью! Давно не виделись.
– Ну, не так уж и давно. Так как на счет комнаты?
– Да, конечно.

Хозяин гостиницы радужно улыбнулся и взял сумки Ганкью. По какой-то причине, оказывая эту услугу, он был доволен больше обычного.

– Эй, надеюсь, это не что-то особенное. Мне нужно лишь место, где я смогу хорошо выспаться.
– Понял. В любом случае, здесь осталась всего одна свободная комната.
– Как раз вовремя, – что за жизнь была бы в Кен, если бы весеннее равноденствие наступало каждый день… – Я оставил своего киджу в конюшне. Надеюсь, что о нём хорошо позаботятся.

Хозяин одобрительно кивнул:

– Разумеется…

Пронзительный, настойчивый голос прервал его:

– Подождите минутку! – Маленькая девочка в оборванных одеждах, с которой хозяин гостиницы до этого разговаривал, решительно уставилась на него. – Я первая попросила эту комнату! По какому праву вы отдаете её ему?

Ганкью пристально и с некоторым удивлением посмотрел на девочку. Владелец постоялого двора тяжело вздохнул и схватился руками за голову:

– Это была довольно плохая шутка. И ты слишком далеко зашла. Возвращайся назад к своей матери. Где она остановилась? Я отправлю тебя к ней.
– Это вовсе не шутка. Ведь это гостиница или нет? Мне нужна комната, – её бледные щёки покраснели от возмущения.
– Интересный поворот событий, – подумал Ганкью и, взяв хозяина за руку, вложил деньги в его ладонь. Ему совершенно не хотелось потерять это место в такой момент. – Не могли бы вы отнести мои вещи? Я собираюсь немного поесть.
– А ну-ка, постойте! – девочка рассержено посмотрела на Ганкью. Нахмурившись, она подошла к нему и окинула оценивающим взглядом. – Вам должно быть стыдно поступать подобным образом!

Она выглядела старше, чем мальчик у ворот. Ганкью с едва заметной улыбкой произнёс:

– А что касается тебя, не является ли большим позором для девушки оставаться одной на постоялом дворе?
– Это не повод для смеха. Какая разница ребенок или взрослый, постоялец есть постоялец.
– Ну, тогда подыщи гостиницу, где с тобой будут соответствующе обращаться.
– Если бы могла, то так бы и сделала.

Ганкью громко усмехнулся. С приходом весеннего равноденствия гостиницы Кен должно быть переполнены. Не удивительно, что вывеска «Нет мест» встречалась довольно часто. Он не хотел рисковать, отказываясь от той возможности, что у него была.

– В других городах, очевидно, более радушный прием на постоялых дворах, так что лучше возвращайся туда, откуда пришла.
– Думаешь, какие-то из ворот будут ещё открыты, если я сейчас отправлюсь туда? Или ты предлагаешь мне ночевать под открытым небом в это время года? Ты прав, я ребёнок, и поэтому я так же нуждаюсь в ночлеге. Почему бы тебе самому не попробовать переночевать в палатке? Я не обладаю твоей закалкой и могу замёрзнуть до смерти. Неужели так сложно проявить сострадание и избавить меня от подобной участи?
– Полагаю, что так.
– Понятно. Ты в равной степени лишён человечности и благоразумия, и, судя по всему, в этом заслуга твоей матери.
– Похоже на то.

Девочка сердито посмотрела на него. Она упёрлась одной рукой в бок, а пальцем другой руки сделала жест, которым родители поучают непослушных детей:
– В любом случае, что ты здесь делаешь?
– Кто, я?..
Кен был наиболее отдалённым городом королевства, обладающий и проторенными дорогами, и неизведанными местами. За пределами Кен не было ничего, кроме Жёлтого моря. Он никоим образом не предназначался для отдыха. Как правило, никто не переносил столь сурового климата. Исключение составляли лишь искатели приключений и путешественники, прибывшие сюда с наступлением весеннего равноденствия и направляющиеся к Жёлтому морю.

– Могу задать тебе тот же вопрос. Что маленькая девочка вроде тебя делает в городе подобном этому? Ты потерялась? Где твои родители?
– Я не скитаюсь, и не сбилась с пути. Это же Кен. А что касается моих родителей, то они в Реншоу.

Ганкью выпучил глаза. Глядя на эту небольшую драму, разворачивающуюся прямо перед ним, взволнованный хозяин гостиницы воскликнул с удивлением:

– Твоя семья живет в Реншоу?
– Верно. Я продела весь путь сюда из Реншоу. После долгих дней, когда моя жизнь не единожды подвергалась опасности, я наконец-то прибыла в Кен. И теперь, отнимая у меня единственное прибежище, вы не считаете, что это несколько жестоко?
– Что за вздор. Такой путь невозможно проделать в одиночку. Кто тебя отправил сюда?
– Никто, – решительно ответила девочка.

Ганкью не верил своим ушам. Реншоу был столицей королевства Кё. Чтобы добраться в Кен на корабле и пешком потребовалось бы около двух месяцев, а учитывая скорость ходьбы ребёнка, гораздо больше.

– Так ты говоришь, что прибыла сюда из Реншоу в одиночку?
– Да. Теперь вы достаточно впечатлены, чтобы отдать комнату мне?

Ганкью был ошеломлён. Без взрослого, защищающего её и показывающего дорогу, она преодолела путь, одна мысль о котором утомила его.

– И цель твоего путешествия заканчивается здесь?

Девочка отвела свой взгляд, в её глазах читалось явное призрение:

– Неужели это не очевидно? Во время странствий люди часто останавливаются в попутных городах.
– Она ещё спрашивает, не очевидно ли это!..
– Конечно же, я собираюсь на гору Хо.

У Ганкью и владельца гостиницы отвисли челюсти.

– Я хочу участвовать в паломничестве шоузан. Ведь Кёки на горе Хо.
– Шоузан? Ты? Опомнись, деточка!
– Разве есть закон, запрещающий ребенку это делать?

Ганкью никогда не слышал о таком законе, но…

– Это никак не относится к делу! Ты говоришь глупости!
– Почему? Если бы среди взрослых людей королевства Кё был достойный соискатель, он бы уже наверняка взошел на трон. Поэтому я решила сама отправиться в это паломничество, – девочка посмотрела на Ганкью с ещё большим призрением. – Как я понимаю, ты прибыл в Кен с теми же намерениями. Но едва ли стоит говорить о том, что человек, отнимающий последний кров у бедной девушки, напрасно теряет время, следуя к горе Хо.
– Ты хоть знаешь, что представляет собой Жёлтое море?
– А почему бы и нет? – довольно самоуверенно ответила она ему. – Там нет ни городов, ни населённых пунктов, ни деревень. А также гостиниц, закусочных или проложенных дорог.
– Это ещё не всё.
– Хочешь сказать, что эти места кишат йома. Мне это известно. Тем не менее, они могут появляться где угодно.
– Но это не идёт ни в какое сравнение. Как ты намерена передвигаться? Что может сделать ребёнок при нападении йома?
– А что ты собираешься предпринять? И каковы у тебя шансы выстоять против них?
– Я…
– В таком случае тебе нет смысла туда идти. Ты зря теряешь время. И потому ты мог бы запросто отдать комнату мне.

Теперь уже Ганкью схватился руками за голову. Он опустился на корточки перед ней:

– Послушай, юная леди…
– Девушка, стоящая здесь, в скором времени может стать следующей императрицей. Не забывай об этом, прежде чем что-то сказать.
– Жёлтое море далеко не самое приятное место.

Девочка уставилась на него, не выказывая ни малейших признаков сомнения.

– Я не собираюсь на гору Хо. Я направляюсь к Жёлтому морю, чтобы охотиться на ёдзю, которых можно приручить как киджу. Ты знаешь, как называют таких людей как я?
– Ну… а…
– Смертельные охотники. Даже когда объединяются мастера своего дела, вероятность того, что им удастся поймать ёдзю столь мала, что скорее всего им не вернуться с Жёлтого моря, не обойдясь без потерь среди товарищей. Вот что это за работа.

В позапрошлом году во время осеннего равноденствия Ганкью лишился своего киджу и напарников по охоте. Йома поглотил шесть киджу, привязанных к выступающей части скалы, а также двоих следопытов, оказавшихся неподалёку. Итого восьмерых. Если бы к тому моменту зверь не насытился, Ганкью был бы следующим в его списке.

Он остался в Жёлтом море до зимнего солнцестояния, укрощая пойманного хаку, пока не смог использовать его как киджу. Ганкью был довольно занят обучением зверя и поэтому не имел возможности вернуться в Кен год назад.

– В результате чего у меня практически не осталось денег. По дороге в Кен я не останавливался ни на постоялых дворах, ни на морских судах. Едва закончив дрессировать хаку, я прямиком направился сюда, проведя в пути три дня и две ночи и фактически засыпая в седле. Я очень устал, возможно, даже больше тебя. Но дело в том, что хозяин гостиницы – мой старый друг, и я рассчитываю, что он войдёт в мое положение.
– Ах, – пробормотала девочка, ненадолго погрузившись в свои мысли.

Ганкью похлопал её по плечу:

– Вот каково Желтое море. А теперь будь хорошей девочкой, возвращайся назад к своей семье. Сегодня я, так и быть, уступлю тебе комнату…

Он не закончил говорить. Девочка сбросила с себя грязное кимоно, сняла меховое пальто, находившееся под ним, и вывернула его наизнанку. Глядя на серебряные монеты, пришитые крест-накрест к подкладке, Ганкью чуть не упал от удивления. Одна монета по стоимости равнялась пяти рю. Что составляло месячную зарплату небольшого чиновника. А их было значительно больше.

Она всучила пальто в руки Ганкью:

– Тринадцать серебряных монет это шестьдесят пять рю. Отведи меня к горе Хо.

Сражённый Ганкью уставился на неё изумлённым взглядом.

– Считай это своим гонораром. Но из этих денег придётся покрыть все дорожные расходы, – Девочка мило улыбнулась. – Меня зовут Шушоу. И первое, что я хотела бы обговорить как твой работодатель: ночью я буду спать на кровати, а ты можешь расположиться на полу. Ну, так что скажешь?






Глава 1

Приближались ветра, словно надвигалось вечное небытие мрачного моря Пустоты.

С приходом осени прохладные атмосферные течения остановились, скапливаясь в огромную толщу холодного воздуха над Северным Кёкаем. Водная гладь источала тепло. Умеренные пояса сокращались. И, в конце концов, океан начал остывать.

Тёмные воды, принесённые к поверхности неспешными потоками, соприкоснулись с зимним морозом и местами покрылись льдом, заполняя океан белыми островками.

С севера повеял студёный ветер, раскачивая плавучие льдины, образуя белые гребни на волнах, и, наконец, вызывая шторм, оборачивающий вспять даже морские потоки, устремляющиеся на землю.

Это был тайфун.

Он бушевал к северо-востоку от Кёкая, а затем двинулся к берегу. Достигнув королевства Рю, он обрушился на горы, сбросив на них огромное количество снега, и, заморозив страну, двинулся дальше.

В связи с тем, что основная масса осадков выпала в пределах горных цепей, теперь уже сухой воздух устремился через северную границу королевства Кё.

В Реншоу, столице Кё, вершины горы Рёан, возносящиеся к небу, выглядели будто огромные парусные мачты. Множество перекрывающих друг друга пиков обрисовывали дугу вокруг города, словно сковывая его в крепких объятиях. Часть горных шпилей пронизывали море Облаков, образуя атолл из маленьких островков на вершине мира. Сухой зимний ветер со свистом проносился меж гор, с гулом огибал хребты, просачивался словно дождь в трещины и расщелины, издавая несмолкаемый рокот. Зимы в Реншоу сопровождались звуками, очень напоминающими отдалённый зов океана. На улице, где светило солнце и постоянно дул со склонов гор ветер, очередной его порыв всколыхнул подол кимоно молодой девушки.

– Да что ж такое, – девочка прижала к себе сумку, расправляя развевающиеся края одежды. – Как холодно, – пробормотала она.
– Эй, Шушоу, ты собираешься домой или нет? – раздался голос за её спиной.

Она посмотрела через плечо на юношу, который вышел из безлюдного двора академии.

– Конечно, – опёршись о воротный столб, Шушоу демонстративно отвела глаза.
– Да, но ведь ты уже давно тут стоишь.
– А ты что, всё время следишь за мной?

Парень слегка покраснел от смущения и в свою очередь окинул её недовольным взглядом:

– Не воображай ничего такого. Просто ты случайно попадалась мне на глаза. Даже если и попросила бы, я не стал следить за тобой!
– Вот и хорошо. Тем более, что ты последний, кого бы я об этом попросила.

Взглянув на её строгий профиль, юноша нахмурился и, повернувшись к ней спиной, стал спускаться по ступенькам перед воротами. Спустившись на пару ступеней, он обернулся и спросил:
– Так ты идёшь или нет?
– Ну а сам-то что? Почему ты всё ещё здесь?
– Могу сказать то же самое. Если ты собираешься домой, почему бы тебе не поторопиться?
Вздохнув, Шушоу ответила:
– Мои телохранители ещё не пришли. Я не знаю, где они пропадают, но я не могу уйти без них. Мне нужно их дождаться.
– Ха! – воскликнул парень. – Так ты боишься идти домой одна.
– Чего мне бояться? Я не так далеко живу.
– Да ладно, признайся. Юная принцесса Шушоу испугалась, что ей придётся куда-то пойти без сопровождения.
Она сжала губы и свирепо посмотрела на дразнящего её юношу:
– Ты прав. Из меня воспитали порядочную молодую леди. А порядочной леди не стоит разгуливать в одиночку. Кроме того, если я так потуплю, у моих телохранителей будут неприятности.

– Это ещё не значит, что ты не боишься. Но, если так, скажи им отправляться домой без тебя.
– Ты даже не слушаешь, о чём я говорю.

Как раз в это время к ним спешно подошли трое мужчин крепкого телосложения. Это были охранники, нанятые отцом девочки. С нетерпением ожидавшая их Шушоу, до того неуклюже опиравшаяся об столб, выпрямилась и произнесла, слегка повысив голос:

– Что случилось? Это что, кровь?

Охранники переглянулись. Их кожаные доспехи покрывали маленькие красные пятнышки.

– Простите за опоздание. Неподалёку отсюда, мы услышали пронзительный крик и решили узнать в чём дело.

Он указал на центральную улицу, ведущую прямо на юг от главных ворот. Смеркалось, широкий бульвар был переполнен людьми, но можно было заметить, что некоторые из них сильно напуганы или куда-то очень спешат.

– Что произошло?
– Там была стая муши, но мы позаботились о них. Простите, что заставили ждать.

Шушоу нахмурила брови. С момента кончины императрицы прошло двадцать семь лет. И даже здесь, в Реншоу, столице Кё, йома начали появляться всё чаще и чаще. Муши относились к классу небольших и относительно мирных созданий, но, несмотря на это, они были предвестниками надвигающихся невзгод. После их нашествия, в скором времени объявлялись и более крупные йома.

– Нам лучше поторопиться, – настойчиво произнёс охранник.

Шушоу одобрительно кивнула и стала спускаться вниз по лестнице, за ней последовал юноша.

– Эй, Шушоу, как думаешь, это будет нормально?
– Что?
– Мне пойти с тобой?

Шушоу бросила раздражающий взгляд через плечо:

– По-твоему, это хорошая идея? Как только мы прибудем домой, охранники должны будут отправиться сопровождать тебя.
– Но… – запнулся юноша, но потом улыбнулся и сказал. – Всё же это в последний раз. Поэтому я бы мог хотя бы присмотреть за тобой по пути.
– В этом нет необходимости, – пробормотала девочка. – Кроме того, разве тебе не пора отправляться домой? А раз так...

Её слова остались неуслышанными, поскольку она уже успела спуститься вниз. Юноша смотрел ей вслед, а его вздох был унесён кружащим в водовороте ветром.






Глава 2

Дом Шушоу стоял на окраине в северной части города, буквально в двух шагах от академии.

Реншоу располагался у подножия горы Рёан, и с севера был обращён к возвышающимся склонам. Извилистые улицы вели к безмолвной местности с множеством монастырей и святынь. Позади находилась городская стена, окружающая столицу, с огромными величественными воротами в ней.

Городские ворота были двухъярусными, а наблюдательные вышки слева и справа – трёх. За воротами виднелась широкая кровля дома, окрашенная в ярко зелёный цвет. Свесы крыши были отделаны разноцветным орнаментом и выступали над карнизом.
Кольцевая дорога у главного входа немного расширялась. Впереди громоздилась стена с высеченными на ней барельефами, взывающими к божественной защите. По обеим сторонам стены были вырезаны ажурные окна, через которые проходили ветви могучего дерева.

Должно быть, во всём Реншоу не было особняка прекрасней этого. Дом принадлежал человеку по имени Со. Из-за знаменитых садов, простирающихся на склонах гор, его имение называли парком Со или садами Со.

Шушоу родилась здесь. Её официальное имя Сай. Полное имя её отца Со Джошуа, хотя многим он был известен как Со Банко. Это прозвище означало, что он принимал участие во всех сферах торговли.

Начав с лесной отрасли, он работал во многих местах в Кё, и за счёт своих усилий приобрёл репутацию самого успешного купца в Реншоу.

В Реншоу говорили, что не стоит и не надеяться превзойти Банко по размеру богатства и почестей. Поскольку больших богатств и почестей просто не существовало. И дело не только в материальных благах. Его жена Хайо была известна за свою мудрость. У него было трое сыновей и три дочери, и все они обладали сильным характером и блестящим деловым чутьём.

Кроме того, у него была дочь, намного младше остальных детей.

Джошуа умел вести дела, как дома, так и на работе. Его почитал огромный штат прислуги. Поэтому вполне обоснованно считалось, что никому не превзойти Джошуа в плане богатства и уважения.

Все окна и проёмы, через которые возможно было проникнуть в особняк, защищались искусно выполненными металлическими решётками. Проходя через ворота, Шушоу покачала головой и пробормотала себе под нос: «Наивные глупцы».

Можно было построить мощнейшую крепость в мире, окружить себя преданными телохранителями, но одно лишь дуновение хиппо – крылатого, огнедышащего йома - сожгло бы это место дотла. Когда придут холода и тайфуны, засуха и наводнение, все богатства Банко не смогут компенсировать ущерб, нанесённый йома и природными катаклизмами.

– Я не могу позволить называть себя глупцом без объяснений.

Шушоу подняла голову в ответ на неожиданный возглас. Её телохранители, увидев мужчину, стоящего во дворе, тут же поклонились. Все в Реншоу знали Джошуа, добродушного человека средних лет.

– Моей младшей дочери не мешало бы следить за своим языком.
– Мне?

Джошуа улыбнулся и крепко обнял её:

– Я слышал, что неподалёку от академии внезапно появились муши. Поэтому я торопился встретить тебя. И что же я обнаружил? То, как некрасиво ругается моя дочь.

Шушоу смиренно опустила голову, вызвав тем самым улыбку своего отца. Он повернулся к телохранителям и похвалил их:

– Похоже, что вы разобрались с этими муши. Отличная работа.

В ответ охранники низко поклонились.

– Тогда решено, Шушоу. Ты больше не будешь ходить в академию. Я беспокоюсь не только о твоём благополучии, но также и за твоих телохранителей.
– Тебе не о чем волноваться. Академию всё равно закрыли.

Шушоу направилась ко входу. В ожидании телохранителей она продрогла от холода. Но ей удалось немного согреться по пути домой.

– Закрыли?
– Да. Директор умер.

В каждой префектуре находилась одна префектурная академия, называвшаяся шугаку. Районные академии джошу принимали только лучших студентов из различных шугаку, имеющих рекомендации от директоров. Шушоу уже получила такую рекомендацию.

Ей не нужно было ходить в шугаку. Отец уговаривал её уйти после окончания джогаку, подготовительной школы. Что вызвало довольно большие разногласия между ними, но, как оказалось, это было напрасно.

Джошуа широко раскрыл глаза от удивления:

– Учитель Хаку?
– Сегодня утром на его дом напал йома. Говорят, его разорвал бафуку.
– Шушоу… – отец подошёл к ней и опустился на колени. – Это ужасные новости.
– Ты не должен так переживать. Это уже второй директор в академии. Когда постоянно слышишь о смерти кого-то из учеников или их родственников, то перестаёшь видеть в этом что-то особенное.
– Не говори так, Шушоу.
– Это правда, – она пожала плечами и добавила. – Но в этом нет ничего удивительно. Ведь в доме директора не было решёток на окнах.

Шушоу окинула взглядом особняк. На всех окнах и дверях, обращённых во двор, стояли изящно выполненные металлические решётки. Новые слои штукатурки наносились на стены с завидной периодичностью. Двери усиливались металлическими заклёпками. Караульные стояли на страже круглосуточно.

– Погиб отец мальчика из соседнего города. Его отец часто бывал в разъездах, выполняя различные поручения и доставляя бочки с вином. Он так и не вернулся до захода солнца. Обеспокоенные соседи отправились на его поиски. Но смогли найти лишь деревню в трёх милях отсюда, все жители которой погибли. Там они обнаружили его голову.
– Шушоу…
– Но что тут можно сделать? В доме мальчика не было охранников. А этой осенью саранча уничтожила весь урожай. Если бы его отец не развозил бочки с вином, они бы умерли с голоду. У него во рту обнаружили деньги за заказ. Видимо, когда напали йома, он, убегая, положил их себе в рот.

Джошуа утешающе похлопал её по спине. Словно избегая успокаивающих прикосновений, Шушоу направилась к главному крылу дома.

– Всё в порядке. Знаешь, я уже привыкла. Людская смерть меня больше не страшит. Когда я была маленькой, умерла бабушка. И, по-моему, глупо чего-то бояться после этого.
– Хватит, Шушоу.

Джошуа подошёл к ней и обнял за плечи. Он отвёл её в гостиную и усадил в кресло:

– Настали тяжёлые времена.
– Все так говорят.
– Я понимаю, какую боль ты испытываешь, видя, что происходит с миром и людьми вокруг. Но ты не должна позволять мыслям о безысходности овладевать собой.
– Мне c трудом это удаётся.
– Шушоу…

Она взглянула на отца:

– Ты не собираешься в Шоузан?

Джошуа приоткрыл глаза:

– Шоузан?
– Тяжёлые времена настали из-за того, что трон до сих пор пустует. Если ты станешь императором, разве это не решит проблему?

Поглаживая свою дочь по волосам, он покачал головой и произнёс с печальной улыбкой:

– Возможно, я и благословлён небесами, но я всего лишь простой купец.






Глава 3

Из гостиной раздался голос Кейки:

- Госпожа, ужин подан.

Шушоу положила на стол свою кисточку для письма. Бегло просмотрев страницы, исписанные неразборчивым почерком, она сложила их вместе и положила на полку. Когда открылась дверь и вошла Кейка, Шушоу очищала талер для перемешивания краски.

– Госпожа, а это правда, что директор погиб?
– Хм, да.
– И вы продолжаете заниматься! Разве школу ещё закрыли?
– Всё верно.

Кейка работала служанкой, жила в доме хозяев и была всего на год старше Шушоу. Она относилась к той категории слуг, которым не платили жалование, но воспитывалась как член семьи. Помимо комнат и питания, им предоставлялся небольшой социальный статус. Это не означало, что в доме Шушоу не было слуг, работающих за деньги, но разница в их положении была очевидна.

В поместье её пристроили родители, также работавшие там. Несмотря на своё положение, Кейка росла вместе с дочерью хозяев, что, учитывая небольшую разницу в возрасте, позволило им сблизиться.

– В столь смутные времена такие события происходят довольно часто. Но вы не должны отчаиваться.
– Я вовсе не отчаиваюсь.
– Может и так, но вы пожелали отобедать в своей комнате.
– Просто сейчас я не хочу видеться с отцом.
– О, – сказала Кейка сомневающимся голосом. Она подняла Шушоу на ноги и увела её в гостиную. Ужин уже стыл на столе.
– Ваш отец восхищён тем, какие успехи вы делаете. Подумать только, когда-то он возражал против того, чтобы отправить вас в префектурную академию.

Шушоу села и осмотрела столовые приборы:

– Да, это так.
– Но разве это так важно? Ведь вы можете заниматься и дома, ваш отец всегда может нанять репетитора.

Шушоу хотела взять палочки для еды, но вместо этого ответила:

– Репетиторы отца не обучают ничему, кроме этикета и торгового дела. К тому же, вероятность поступить в районную академию без рекомендации весьма сомнительна.

Префектурные академии готовят студентов к поступлению в районные, по окончании которых можно поступить в областной университет. Их выпускники довольно часто устраиваются на службу чиновниками. Иными словами, отец Шушоу никогда не понимал стремления дочери сделать карьеру в министерстве.

– Сплошное разочарование! Мне почти удалось стать учащейся районной академии, ведь заранее было известно, кто из студентов получит рекомендации.
– Но вы уже столько занимаетесь! Не только ваш отец, но даже братья и сестры вполне удовлетворены уровнем знаний начальной школы.
– Я не думаю, что им стоит быть столь удовлетворёнными, раз у них не хватило мозгов поступить в префектурную академию.

Кейка бросила на неё удивлённый взгляд:

– Вы опять. Как можно так говорить, эти знания и навыки помогли вашему отцу приобрести столь прекрасный дом. В конце концов, почему вы так хотите стать чиновником?

Шушоу сделала глоток чая и пристально посмотрела в окно:

– Если добиться определённого положения в министерстве, то тебя сделают сэннин и ты перестанешь стареть.
– Боже мой. Что за ребяческие амбиции.
– А что плохого в нежелании умирать? Можно жить вечно и не становиться толстой и морщинистой как твоя мать.
– Не будьте такой надменной. И прошу, оставьте в покое мою мать, – Кейка нахмурилась и, посмотрев Шушоу в глаза, спросила. – Вы собираетесь есть?
– Я не в настроении. У меня пропал аппетит.
– Что вы такое говорите? – Кейка взяла палочки для еды и силой вложила их в руки Шушоу. – Ваша придирчивость вызовет гнев богов. Вы знаете, как дорожает еда день ото дня? Даже семьи со средним достатком не могут позволить себе такой ужин.

Шушоу взглянула на стол, уставленный множеством блюд.

– Как глупо, – сказала она, положив на стол палочки для еды.
– Госпожа…
– Я прекрасно осознаю, насколько мы отличаемся от других. Но если в обычных семьях не могут позволить себе нечто подобное, то не имеет значения, буду я есть или нет.
– Так вы даже не попробуете? Множество людей отведали бы это с удовольствием, но не могут. И, что более важно, есть люди, которым сегодня вообще будет нечего есть!
– Вот как? – Шушоу перевела взгляд на Кейку. – Мне это известно. Знаешь, мой отец любит говорить: «Если ты запрёшься в доме и никогда не осмелишься выйти наружу, то ничего не узнаешь об окружающем мире». Но если в других семьях ходить в школу и встречаться с людьми это обычное дело, то в нашей – целая проблема.
– И что с того?..
– Ничего. Просто одно не имеет отношения к другому. От того, съем ли я эту еду, для голодающих ничего не изменится. Впрочем, если они так нуждаются, то возьми её и отдай им.
– Прошу прощения за мои слова, госпожа, но даже для меня эта еда слишком изысканна.

С недавних пор начались проблемы с питанием. Кейке и остальной прислуге урезали рацион. Она была ещё растущей девочкой, поэтому все эти дни ей не удавалось поесть досыта и для неё было так непривычно просыпаться с пустым желудком посреди ночи.

Она сердито взглянула на Шушоу, которая подняв глаза, невозмутимо произнесла:

– Тогда, это всё твоё.
– Госпожа! – пронзительно воскликнула Кейка.
– Послушай, – сказала Шушоу, подавленная недавними событиями. – В доме директора не было решёток на окнах, на него напал бафуку и разорвал его. Мальчик три дня питался за счёт денег, извлечённых изо рта умершего отца, который их заработал, развозя бочки с вином. А ты спишь ночью в безопасности, регулярно питаешься и не знаешь нужды. Я надеюсь, ты понимаешь, как тебе повезло.

Кейка возмущённо ответила:

– Что вы хотите сказать?
– Если ты собираешься делать вид, будто не знаешь о том, что происходит, то, по крайней мере, избавь меня от глупых нравоучений. Я не голодна. Унеси всё, что здесь есть.

Служанка побледнела от услышанного и возразила:

– Госпожа, да что с вами такое!

Но стоило Кейке проявить недовольство, как Шушоу схватила тарелку супа и облила её, прокричав:

– Замолчи! Я же сказала, что ничего не хочу!

Ошеломлённая произошедшим, Кейка стояла не проронив ни слова. К тому моменту суп достаточно остыл, поэтому она не обожглась. Её больше потрясло то, что в неё швырнули тарелку.

– З-зачем вы это сделали?..

Кейка расплакалась от обиды и унижения. Она наклонилась и принялась оттирать рукава кимоно от бульона, но он уже впитался в материал. Слугам, жившим в доме хозяев, не платили жалованья, они могли рассчитывать лишь на еду и ночлег. Дважды в год хозяин покупал им новую одежду, но растущей девочке вроде Кейки она быстро становилась мала.

Кроме того, из-за физической работы одежда быстро изнашивалась. Слугам приходилось ставить заплатки и зашивать порванные места. Новую одежду получали, только если она не подлежала ремонту, кто-то из жалости поделится своей старой или если хозяин преподнесёт её в качестве подарка к новому году.

– Это ужасно…

Её кимоно было пошито из материала, полученного на новый год. Приглушая рыдание, она стряхивала измельчённые овощи и кусочки мяса. В этот момент Шушоу схватила её за руку.

– Прости меня! – Шушоу достала полотенце и вытерла подол её платья. – Прости, Кейка. Ты не обожглась?
– Э… Нет, но…
– Прости. Я не подумала.

Кейка вытерла слёзы. Как прислуга, она не имела права делать Шушоу замечания. Когда она перестала плакать и успокоилась, Шушоу встала перед ней на колени и виновато посмотрела на неё.

– Мне действительно жаль. Просто сегодня у меня очень плохое настроение.
– Нет… Всё… Хорошо.
– Тебе лучше раздеться, возможно, ты обожглась.
– Я в порядке. Суп был не горячим.
– Но ты не можешь вернуться к себе в таком виде. На улице очень холодно, ты замёрзнешь до смерти. Подожди немного, я принесу сменную одежду.

Шушоу убежала в свою комнату. Быстро перебрав вещи в шкафу, она вернулась с красивым шёлковым кимоно. Отдавая его Кейке, она сказала:

– Оно не новое, но тебе должно быть в самый раз. Возьми его, оно твоё.
– Но, госпожа… – начала было Кейка.
– Не волнуйся. Это моя вина, я всё объясню родителям. Может, тебе не нравится? Тогда выбери что-нибудь другое.
– Нет же, оно прекрасно!
– Я очень сожалею о случившемся. На мгновение я потеряла самообладание. У меня и в мыслях не было обидеть тебя. Ты сможешь меня простить?

Кейка согласно кивнула. Для простой служанки вроде неё было весьма необычно принимать от кого-то извинения. Кроме того, ей никто не делал столь роскошных подарков.

– Хм, вы точно хотите его отдать? Разве оно не слишком красивое? – она была уверена, что у Шушоу это кимоно только с нового года.
– Если ты простишь меня, то всё это не имеет значения. Тебе лучше переодеться, пока ты не замёрзла.
– Д-да, конечно.

Кейка сразу же разделась, и хозяйка помогла ей облачиться в шёлковое кимоно.

– Я чувствую себя как в раю.
– Правда? Тебе очень идёт, – Шушоу подняла испачканную одежду. – Я его постираю.
– Вы не должны этого делать, – сказала Кейка, забирая своё кимоно. Она не могла позволить госпоже выполнять работу прислуги.

Но Шушоу отказалась его возвращать, сказав:

– Если бы суп был горячим, ты могла обжечься. Это меньшее, что я могу сделать для успокоения совести. Не волнуйся за него. Должна же я что-то уметь, кроме как учиться днями напролет. Ну, я на это надеюсь.

Она улыбнулась и отложила кимоно Кейки в сторону. Сев на свой стул, Шушоу сказала:

– Прими мои извинения. Еда выглядит восхитительно.

Она проводила Кейку до её комнаты и объяснила всё своим родителям. Получив от них нагоняй, девушка вернулась в свою комнату.

Шушоу села в кресло и задумалась. Спустя какое-то время она вздохнула и поднялась, после чего взяла кимоно Кейки и как следует его рассмотрела.

Скорчив гримаску, Шушоу произнесла:

– Нужно было кинуть в неё чашку чая.

Она окинула взглядом решётки на окнах и добавила:

– Теперь оно пахнет супом.






Глава 4

За главным крылом особняка находилась группа строений, называвшихся «холодные сени». Перед входом на кухню располагались колодец и резервуар с водой для мытья рук. Далее размещались погреб и амбар для зерна. Продвигаясь вдоль этих зданий, можно было увидеть огороды, загон для животных, рыбный пруд, а также мельницу и скотобойню.

Рано утром, закончив все приготовления, Шушоу тепло оделась, накинула сверху атласное кимоно и отправилась в холодные сени.

– Доброе утро! – громко поздоровался с ней немолодой мужчина по имени Баши.
– С добрым утром, Баши, – ответила ему Шушоу.
– Слышал, будто закрыли академию.
– Раз об этом говорит мой отец, значит, так и есть. Ты не будешь против, если я покормлю Хакуто?
– Вперёд! – широко улыбнувшись, сказал Баши.

Как и многие слуги, Баши жил в доме хозяев. В хаосе, последовавшем за смертью императрицы, он лишился всего имущества и, оставшись с детьми на руках, нашёл здесь работу. Впоследствии трое его детей были отданы в другие поместья, где служили новым хозяевам. Подобно отцу, они проживали в имениях своих господ.

– Так значит, директор и вправду погиб? – задумчиво произнёс Баши, провожая Шушоу до конюшни. – Это очень плохо. В последнее время подобные случаи происходят довольно часто.
– Да, это так.
– Но благодаря вашему отцу, я могу ни о чём не волноваться.
– Интересно, сколько это будет продолжаться?..
– Вам не стоит об этом думать, – печально сказал Баши, когда они оказались на месте.

Шушоу любила запах конюшни. Особенно зимой, когда соломенные подстилки, нагретые лошадьми и ослами, создавали тёплую и уютную атмосферу. Её мать, напротив, была недовольна, когда она возвращалась в дом в соломенной трухе, поскольку ей не нравился этот запах. Но Шушоу не сомневалась, что это оттого, что она не любит лошадей.

– Все ли в добром здравии этим утром? – поочерёдно обращалась она к каждому животному, направляясь в заднюю часть конюшни. В дальнем стойле был её любимец, которого звали Хакуто.
– Привет, Хакуто.

Белый зверь, дремавший по другую сторону ограждения, поднял голову. Хакуто относился к такому виду киджу как мокиоку, и с виду напоминал белого леопарда. Животное было очень умным и хорошо понимало человеческие приказы. Кроме того, Хакуто отличался любовью и привязанностью по отношению к своему хозяину и прекрасно ладил с Шушоу. Он вытянул шею и замурлыкал как кошка.

Когда Шушоу ласково окликнула зверя, Баши прищурился. Он вложил всю заботу и любовь в эти конюшни, ухаживал за животными и проводил с ними не меньше времени, чем со своими детьми. При виде того, как Шушоу проявляет схожие чувства, он не мог удержаться от некоторой ревности.

Держа руку возле ограды, Шушоу открыла засов и взглянула через плечо на Баши:

– Можно, я немного с ним поиграю?

Мокиоку обладали покладистым характером. Шушоу и киджу были очень привязаны друг к другу. Она частенько приходила сюда и с радостью принималась за какую-нибудь работу. Поэтому Баши без колебаний кивнул, заметив, что у него есть и другие дела помимо конюшни.

Когда он ушёл, Шушоу набрала полную грудь воздуха, отворила перегородку и вошла в стойло. Она села на взбитую сухую солому и прижалась к Хакуто. Крепко обняв большую голову зверя, она уткнулась лицом в его шею и погладила за ушами. Баши знал толк в уходе за животными, поэтому шерсть Хакуто была очень приятной на ощупь, и, подобно соломе, не имела отталкивающего запаха.

В течение нескольких минут Шушоу прислушивалась к голосу Баши, который здоровался и разговаривал с другими животными. Когда он вышел из конюшни, его голос окончательно стих. Она навострила уши и смогла различить его удаляющиеся шаги.

– Порядок, – сказала Шушоу.

Девушка радостно ухмыльнулась, встала и вышла из конюшни. Убедившись, что её никто не увидит, она подошла к хранилищу с сеном. Пройдя по рыхлой соломе, Шушоу забралась на один из стогов и вынула вещи, находившиеся у стены. Это были дорожные сумки, которые она спрятала днём раньше.

С торжественным видом достав их, она выбралась из сена и поспешила в стойло. Предвкушая любопытство Хакуто, Шушоу улыбнулась ему и сняла седло с крюка на стене. Прежде ей уже много раз приходилось его седлать. Осознав, что они куда-то собираются, Хакуто поднялся.

– Подожди минутку, – сказала ему Шушоу, доставая из-за пазухи лист бумаги.

Обхватив его за шею, она приписала внизу: «Не ругайте Баши из-за случившегося». Шушоу положила записку на ящик с кормом, потом снова взяла её, дописав ещё: «А будете ругать, я больше никогда сюда не вернусь».

Зверь окинул её причудливым взглядом.

– Мы направляемся далеко отсюда, но мы будем вместе. С твоими сильными ногами, мы должны домчаться быстро.

Хакуто, конечно же, ничего не ответил ей, и лишь загадочно блеснул своими золотисто-карими глазами. Шушоу похлопала его по голове:

– Двадцать семь лет. Прошло уже целых двадцать семь лет со смерти императрицы. Теперь йома появляются даже в Реншоу. С каждым днем гибнет всё больше людей…

Шушоу посмотрела сквозь защищённое решеткой окно на крыше конюшни вверх. Когда королевство потеряло правителя, кругом воцарился хаос, и вся страна подверглась нападениям йома.

– Эти умные взрослые лишь ставят решётки на окна и двери и заявляют, что теперь по ночам можно спать спокойно. Какие глупцы. Без правителя ситуация в королевстве будет только ухудшаться. Так чём они тогда думают?

Хакуто посмотрел на неё словно ребёнок, не до конца понимающий, что ему говорят. Шушоу улыбнулась и подняла поводья.

На улице солнце всё ещё скрывалось за карнизом, Баши с другими слугами заканчивал работы по хозяйству. Они весьма удивились при виде мокиоку, скачущего меж «холодных сеней».

– Госпожа!

Они тут же вскочили и побежали к всаднице, размахивая руками, в надежде остановить её. Мокиоку лениво подпрыгнул и взмыл над ними, словно скользя в лучах восходящего солнца.

– Госпожа, – закричал Баши – Госпожа Шушоу!

Хакуто запрыгнул на карниз и устремился вдоль кромки ярко-зелёной крыши. Все, включая Баши, могли расслышать доносившийся с небес голос Шушоу:

– Я отправляюсь в небольшое путешествие!
– Что всё это значит?.. Госпожа!
– Не волнуйтесь! Со мной будет всё в порядке!

Покидая изумлённого Баши и других работников и оставляя позади столб поднявшейся в воздух пыли, мокиоку взлетел над крышей главного крыла. Крепко держась в седле, Шушоу обернулась и помахала им на прощание.

Белый хвост Хакуто искрился в отражавшемся от поверхности крыши свете. Охранники, стоящие с четырёх сторон поместья, подняли глаза и обратили внимание на проносившегося над ними киджу. Шушоу рассмеялась и помахала им, направляя мокиоку вперёд. Когда они миновали огромную крышу главного крыла, то увидели простиравшееся пред ними бескрайнее небо.

Белые облака вытягивались в шёлковые нити, которые на фоне ярко-голубого пейзажа окрашивались в бледно фиолетовый цвет. С высоты полёта крыши домов, расположенных на склонах Реншоу, взмывали и опускались подобно волнам океана. К город вплотную примыкала гора Рёан, а её изгибающиеся скаты купались в прозрачных лучах золотистого солнца.

За горными стенами находились плодородные почвы, зелёные долины и холмы. Повсюду лился мягкий свет и проявлялись первые признаки весны.

Белый киджу пронёсся по волнам черепиц простиравшихся под ним крыш домов, приземлился на близлежащем склоне и искоса посмотрел на испуганных стражников, бегущих вдоль зазубренных пиков. Мокиоку окинул взглядом Шушоу словно вопрошая: «Действительно ли всё в порядке?»

– Всё отлично, всё просто замечательно. Хакуто, ты – единственный мокиоку в Реншоу. Никто не тронет киджу Банко.

Шушоу взглянула на залитые солнцем окрестности и , переведя взгляд на Хакуто, улыбнулась:

– Я просто не могла больше бездействовать. Если взрослые отказываются ехать, то это сделаю я!

«И куда же?» – девушке показалось, будто киджу снова задал ей вопрос.

Направляя мокиоку к окраинам Реншоу, Шушоу ответила:

– К горе Хо! Мы направляемся в Шоузан!


















Глава 5

В центре мира расположено Жёлтое море.

Несмотря на своё название, это сухое море, равноудалённое от всех окружающих его королевств. На этой земле не властвуют людские законы и порядки, и свободно разгуливают йома. Жёлтое море не принадлежит ни людям, ни богам, за исключением пяти гор, находящихся в его центральной части и по обыкновению называющихся Годзан.

Сады Пятигорья служат домом для нёсэн и Сейобо – Королевы-матери Запада.

Боги и смертные никогда не сталкиваются друг с другом. Люди могут лишь поклоняться святыням, а священники и жрецы внимают их мольбам, не принимая непосредственного участия в формировании мира.

Несмотря на то, что в садах Годзана пребывали бессмертные, а Жёлтое море считалось местом обитания йома, этот мир находился за пределами человеческого существования. Лишь Гора Хо не была всецело лишена мирских забот.

Гора Хо, также известная как Ходзан, являлась святой землёй, где рождались божественные создания, кирины. Эти волшебные существа обладали огромной силой с присущей им любовью и состраданием. Наделённые мудростью и благоразумием, кирины исполняли божественную волю небес, которая являлась им в качестве Откровения.

Человеческий мир был разделён на двенадцать королевств, каждым из которых управлял император или императрица. Этот титул не передавался по наследству, кроме того, правитель не избирался среди людей за выдающиеся достижения. Только божественная Воля Небес определяла того, кто займёт трон. В этом заключалось предназначение кирина.

Рождённые на горе Хо, они воспитывались и росли под защитой бессмертных дев, нёсэн. Все, кто желал получить благословение кирина и стать императором, совершали паломничество, называвшееся Шоузан.

Разумеется, во время этого путешествия им предстояло взойти на гору Хо, расположенную в самом центре Жёлтого моря. Крутые, громоздкие гребни возвышались над морем Облаков, преграждая путь паломникам, путешествующим по воздуху. Со всех сторон остров окружали горы Конго.

Эта горная цепь состояла их скалистых и неприступных хребтов, вследствие чего на неё невозможно было взобраться. Через горы Конго проходило четыре пути, которые преграждали могущественные ворота, именуемые Верховными вратами. Каждые из них открывались только раз в год. К северо-западу от Кокая находились врата Рейкен. Они граничили с окружным городом Кен в королевстве Кё и отворялись на весеннее равноденствие.

Шушоу покинула Реншоу в надежде прибыть к их открытию. Мокиоку не был достаточно опытен в перелётах, но он преодолел расстояние во много миль в три раза быстрее лошади. До ворот Рейкен пролегал долгий путь, который невозможно было совершить пешком. Путешествие вместе с киджу облегчило трудности Шушоу примерно на треть.

Что более важно, Шушоу уехала из дома, взяв с собой внушительную сумму денег на дорожные расходы. Она знала, что её отец откладывал сбережения на случай непредвиденных трат, которые могут возникнуть в связи с неблагоприятной обстановкой, сложившейся в Реншоу.

Разумеется, Банко хотел бы её вернуть, но поскольку из-за нападений йома и прочих бедствий пропадало много людей, власти не могли бросить все силы на поиски одного потерявшегося ребёнка. Кроме того, существовало не так много киджу быстрее мокиоку, поэтому догнать её не представлялось возможным.

Семья Со имела связи во влиятельных кругах по всему Кё, хоть и не в каждом городе. Её родители могли без особых трудностей разослать почтовых голубей, но поскольку они не представляли, куда она направилась, то никто не знал, где её ожидать.

Шушоу рассчитывала, что будет останавливаться в любых городах, лежащих на её пути, и действовать по обстоятельствам. У неё не было опасений, что её могут преследовать. К вечеру шестого дня после отбытия из Реншоу, она преодолела две третьих пути по направлению к вратам Ренкей.

– Ну, вот…

Шушоу вместе с киджу приземлилась на пустыре, окружавшем небольшой город. Она не стала сразу же в него заходить и вместо этого отправилась на поиски кладбища.

Все попутные города примыкали с юга к главной магистрали, а к северу от них располагались кладбища. Желая скрыться от вездесущих взглядов и успокоиться, Шушоу двинулась на север. Город был настолько маленький, что, не пересекая пустошь, можно было увидеть золотистую крышу кладбищенского храма.

На многих кладбищах не было ни заборов, ни стен. Единственное, в чём они были похожи, так это в отсутствии свободного места для новых захоронений. Подобное зрелище Шушоу наблюдала в каждом из шести городов, где уже останавливалась. Свежие холмики могил украшали белыми ветвями катальпы, которые втыкали в землю. Люди здесь также умирали.

Девушка сошла на землю у ближайшего храма, который подобно другим выглядел уныло и невзрачно. В отличие от храмов, сосредоточенных в городских центрах, все они стояли обособленно. Его стены едва выдерживали ветер и дождь. В небольшом помещении, где отсутствовала даже дверь, находился алтарь, возле которого поминали усопших.

На кладбище для бедняков хоронили только тех, кто умирал вдали от дома, поэтому алтарь редко использовался в поминальных службах. За алтарём располагался флигель, где умершие находили временное пристанище перед тем, как их похоронят. Других храмов на этом кладбище не было.

Шушоу подошла к колодцу, сняла с него крышку и набрала ведро воды для Хакуто. Опустившись на корточки рядом с киджу, она погладила его по шее и окинула взглядом остальную часть кладбища, единственное убранство, ставшее привычным за время этого путешествия. Казалось, что в каждом новом городе количество могил только увеличивалось.

– Так вот, что станет с нами, когда мы умрём.

Усопших помещали в гроб, опускали в яму и засыпали землёй – на этом для них всё заканчивалось.

Некоторые говорили, что умершие перерождаются в восточных течениях Кёкая и становятся бессмертными небожителями. Кто-то считал, что души улетают к вершине Кори посреди горы Хо. Там, в зависимости от их грехов, а также с учётом хороших и плохих поступков, совершённых при жизни, им давался опредёленный статус в мире богов.

Шушоу, как и многие, полагала, что это довольно сомнительно. Будь это так, то число душ в легендарном доме богов должно было постоянно увеличиваться, и, в конце концов, он оказался бы переполненным.

Некоторые утверждали, что, покидая этот мир, души перевоплощаются. Вот только Шушоу не получила ни одной весточки от своей умершей бабушки. Если бы она переродилась в другого человека без каких-либо воспоминаний, то едва ли смогла навестить Шушоу. А значит, ничто не отличало бы её от простого незнакомца.

Как бы там ни было, оглядываясь по сторонам, девушка подумала о том, что последнее пристанище человека весьма печально и одиноко.

Окружавшие город поля защищали его от быстро распространяющихся пожаров, которые могли уничтожить дома, амбары и урожай. Открытые, скошенные луга простирались далеко за его пределами. И только пустоши, заваленные обломками, были отданы под захоронения.

Родственники обычно перевозили умерших в родные города. Ребёнок, внук, брат, сестра или родитель, получавший известие, старался как можно быстрей приехать, и неважно, как далеко он при этом находился. По обычаю, они забирали погибших домой, хоронили на родине и сажали на могильных холмах ростки катальпы. Те, кто были богаты, воздвигали храмы, делали пожертвования и ежегодно накануне годовщины сжигали атрибуты одежды, сделанные из бумаги.

Даже если душа уже покинула тело, скорбящие родственники могли, по крайней мере, подготовить сосуд, который будет служить ей домом, чтобы не потерять связь с умершим.

Это кладбище изначально служило временным местом захоронения. В том случае, если семья погибшего жила не слишком далеко, то траурный период мог быть продлён, а похороны отложены на небольшой срок.

Здесь не было охранников, поэтому в конце дня погребённые оказывались в полном одиночестве. Но даже это было лучше участи путников, погибших в разъездах. С незнакомцами и теми, чьи семьи отказывались приезжать, поступали таким же образом.

Как правило, причиной тому были безденежье или недостаток любви и уважения.

Кроме того, бывали случаи, когда целые семьи погибали одновременно. Погребения на этом кладбище производились из необходимости, ввиду большого количества бродяг и семей, не имевших возможность провести достойные похороны.

Через семь лет владелец земель раскапывал заброшенные могилы, разрушал гробы вместе с останками и перезахоранивал их в городском мавзолее. К этому всё и сводилось.

В любом случае, кто бы ни управлял землёй, формально она являлась собственностью государства, поэтому после смерти прежнего хозяина во владение вступал новый. Как правило, люди держались подальше от катальповых деревьев, которые росли на границах деревень. Но если кто-то неумышленно срубал такое дерево и обнаруживал под ним гроб, то его выкапывали и передавали владельцу земли, который поступал с ним согласно обычаям.

Столь неизменный конец постигал и людей, и все живые создания.

– Сперва мне нужно сделать несколько вещей, – пробормотала себе под нос Шушоу, поглаживая Хакуто по шее. Она улыбнулась, глядя в его золотисто-карие глаза, и сняла своё атласное кимоно. Под ним оказался тонкий жакет Кейки.
– Холодает…

Как только солнце начало садиться, холод усилился. Она проделала довольно большой путь на юго-восток из Реншоу, но погода за эти дни не улучшилась. Шушоу слышала, что в южных королевствах, таких как Со, не наступает зима и надеялась, здесь будет немного теплей.

Вздохнув с сожалением, Шушоу сложила атласное кимоно и убрала его в дорожную сумку, находившуюся на спине Хакуто. Теперь предстояло найти гостиницу, чтобы переночевать.

Шушоу одела кимоно, которое позаимствовала у Кейки, поскольку она полагала, что дорогая одежда сделает её основной мишенью для разбойников. Тем не менее, с девушкой был ещё мокиоку, поэтому она хотела подыскать постоялый двор с конюшней, к которой о нём позаботятся. Конечно же, Шушоу не производила впечатления бывалого путешественника, часто останавливающего в гостиницах, или богатого человека, владеющего киджу, поэтому очевидно вызывала подозрения. Однажды ей уже приходилось звать стражу и спасаться бегством.

– У меня не осталось других вариантов.

Всё это время она притворялась слугой, которой хозяин поручил доставить мокиоку. Однако вероятность того, что двенадцатилетнему ребенку доверят киджу и отправят куда-то одного, казалась ещё менее правдоподобной.

В довершение ко всему, чем дальше она продвигалась на юг, тем чаще сталкивалась с гражданскими беспорядками и завистливыми взглядами местных жителей. В предыдущем городе, где она останавливалась, ей пришлось сбежать из гостиницы и прятаться в подвальном помещении храма на кладбище. Перспектива провести ещё одну ночь на кладбище не доставляла ей удовольствия, кроме того, она хотела позволить Хакуто также отдохнуть.

Из-за многочисленных разорений, общественный порядок в южных городах был заметно хуже. Это не означало, что бедствия носили локализованный характер, поскольку йома активно пробирались на север. Вероятно, ощущая их присутствие, Хакуто стал весьма взволнован после заката. Всю прошлую ночь он обеспокоенно рычал, пока не взошло солнце и, возможно, поэтому хотел как можно быстрей покинуть то место.

Для ночлега было бы неплохо найти ябоку. Под ним девушке ничто бы не угрожало. Вот только у Шушоу не было закалки спать прохладной зимней ночью на улице.

Она могла бы поступить обычным образом и со слезливой гримасой начать упрашивать хозяина гостиницы о комнате. Или наговорить кучу небылиц какому-нибудь путешественнику и увязаться следом. Хотя оба этих плана с треском проваливались не один раз.

– Что такое… – проворчала Шушоу. Когда в ответ Хакуто принялся негромко рычать, словно браня её, она погладила его за подбородком.
– Прости. Не волнуйся обо мне, – успокаивающе сказала девушка. – Как бы там ни было, сегодня я собираюсь найти для тебя уютную конюшню.

Но это не убедило Хакуто, и он продолжил рычать, обратив свой взгляд в сторону кладбища.

– Да в чём дело?

Она обняла Хакуто за шею. До её ушей донесся слабый, едва различимый звук и она покрепче сжала шею своего киджу. Звук, весьма похожий на рык Хакуто, издавался зверем из семейства тигров. Как правило, тигры не обитали в Кё, но йома, напоминавшие их по внешнему виду, встречались довольно часто.

Казалось, будто рык исходит из-за храма. Шушоу колебалась, решая, нужно ли ей бежать или разузнать в чём дело. Самым лучшим вариантом было бы убежать, но, по некоторым причинам, она не могла этого сделать, не прояснив ситуацию. В такой момент неведение казалось пугающим.

Ей хотелось сделать и то, и другое, и в то же время ничего. Застыв в нерешительности, она снова услышала доносившийся рык. И тут из-за угла храма выглянула морда зверя.

Едва сдерживаясь от того, чтобы закричать, Шушоу подскочила, намереваясь броситься прочь. Но, поскольку руками она всё ещё обнимала шею Хакуто, то тут же упала лицом вниз. Поднявшись, девушка посмотрела на храм и вздохнула с облегчением.

– Ах!..

Его голова была больше, чем у мокиоку. И, хотя он выглядел словно тигр, быстро выяснилось, что это не йома. Она знала, что в бродячих цирках есть тигры с такими же золотисто-карими глазами, как у Хакуто. Кроме того, вожжи указывали на то, что это был киджу.

Шушоу с осторожностью посмотрела на зверя:

– Ты напугал меня до полусмерти!

Она встала и украдкой заглянула за храм. Киджу не предпринял ни единой попытки чтобы сбежать и лишь пристально посмотрел на Шушоу.

– Ну конечно же. Это суугу.

На киджу было надето седло. Он лежал, распластавшись на земле, а его хвост по длине был почти таким же, как и тело. Зверь поднял голову и озадаченно взглянул на девушку. Шушоу долго всматривалась в его глаза.

– Ух ты! У тебя такие красивые глаза.

Словно пара чёрных жемчужин, только ещё более ярких и глубоких, сияли изнутри брильянтовыми огоньками света. Даже Банко было не по карману его купить. Смелый и решительный, самый быстрый из всех киджу, это не тот вид животных, что каждый может себе позволить. Он принадлежал генералу имперской армии, возглавлявшему шествие.

Шушоу подошла ближе и наклонила голову, как бы вопрошая, не желает ли он, чтобы его погладили. По своей натуре киджу оставались дикими, они привыкали лишь к своим хозяевам, однако этот суугу казался не таким. К тому же, Шушоу слышала, что они довольно умны.

– Постой, на твоём месте я был бы весьма осторожен.

Шушоу буквально подпрыгнула, заслышав голос, раздавшийся у неё за плечом. Недалеко от неё стоял мужчина, закутанный в пончо.

– Его укус может стоить тебе как и кончиков твоих пальцев, так и целой руки, – несмотря на эти слова, его лицо озаряла приветливая улыбка.
– Это твой киджу. Суугу, верно?

По внешнему виду мужчине было немного за двадцать, а улыбаясь он выглядел ещё моложе. Его одежда была гораздо лучше, чем у простых людей, и он отлично смотрелся рядом с этим зверем.

– Я впечатлён. Ты знаешь, кто такой суугу.

В конце концов, суугу был не тем киджу, которого встретишь каждый день.

– Я люблю киджу. Суугу кусаются?
– Всё зависит от темперамента. Не так часто, но я бы не сказал, что никогда. Поэтому, чтобы не рисковать, лучше держаться подальше.
– То есть не гладить?

Улыбнувшись, мужчина опустился на колени рядом с суугу. Он положил руку на его шею и, кивнув, сказал:

– Вперёд. Ты, должно быть, действительно любишь киджу.
– Это на самом деле так, – ответила Шушоу, поглаживая широкий лоб зверя. Его шерсть была жёстче, чем казалось.
– Понятно. А этот мокиоку твой?

Шушоу взглянула на оживлённое лицо мужчины:

– Нет. Он принадлежит моему хозяину. Его зовут Хакуто.

Мужчина негромко рассмеялся:

– Какая необычная девушка. Она представляет своего киджу раньше, чем себя.
– Что в этом такого? Меня зовут Шушоу.
– Это мой друг, Сейсай.

Шушоу улыбнулась:

– Красивое имя. А как насчёт тебя?
– Меня зовут Рико.

Глядя на жизнерадостное, дружелюбное лицо этого мужчины, ей пришла в голову мысль, и она спросила:

– Ты живёшь здесь?

Разглядев его сумки, она добавила:

– Нет, очевидно, нет, судя по твоему багажу.
– Я – путешественник.
– И ты остаёшься в этом городе?
– Я на это рассчитываю.
– Ты производишь впечатление доброго человека, и я бы хотела тебя кое о чём попросить.
– И о чём же? – спросил мужчина с любопытством и удивлением.

Она прямо взглянула на него:

– Мой хозяин поручил мне как можно быстрей доставить этого мокиоку, вот только мысль о поиске гостиницы не оставляет меня в покое. Все видят что-то странное, глядя на то, что вместе с киджу такая девочка, как я. Прошлой ночью все постоялые дворы отказались предоставить мне комнату.
– Какой ужас! Неужели не нашлось ни одной гостиницы в такую холодную ночь?
– Так и есть. Я спала в подвальном помещении храма на кладбище. Что довольно плачевно, разве не так?

Рико приоткрыл глаза от удивления:

– Это безумие! Разве тебе не известно, что повсюду разгуливают йома?
– У меня не было возможности остановиться где-то ещё.
– Ты – бесстрашная молодая девушка. Но что бы ты сделала при их нападении?
– Пока что этого не происходило. Я стараюсь поступать надлежащим образом, чтобы не навлечь беду.
– Я не думаю, что здесь это имеет какое-то значение.
– Сколько об этом ни переживай, ничего не изменится. А вот если каждую ночь ночевать на кладбище, то удача может от меня отвернуться.
– В этом я не могу с тобой не согласиться. И далеко ты направляешься?
– Хм, в Кен.

Рико не удалось скрыть своего удивления:

– Ты имеешь в виду город, расположенный у ворот Рейкен?
– Да.
– Ты и впрямь испытываешь свою удачу. И всё в одиночку?
– Такова моя работа, у меня просто нет выбора. Ты собираешься остановиться в гостинице, верно? А твоему суугу нужна конюшня, ведь так? Не будешь ли ты против, если я пойду с тобой? Конечно же, я заплачу.
– А?
– Хм, ну, у меня было с собой рекомендательное письмо от моего хозяина, в котором говорилось, что я его слуга и мне поручено доставить мокиоку, с тем, чтобы меня ни в чём не подозревали. Но, к сожалению, я его потеряла.
– Вот как, неужели?
– В любом случае, если я сейчас вернусь, то мой хозяин устроит мне взбучку. Он действительно страшный человек. Кто знает, что за ужасный рок меня постиг. Но без этого письма ни одна гостиница не станет воспринимать меня всерьёз. Поэтому я нахожусь в затруднительном положении. Пожалуйста, помоги мне.
– Да уж, – сказал Рико, с неподдельным восхищением глядя на Шушоу.
– Если же нет, если ты просто не можешь этого сделать, то хотя бы возьми Хакуто. Я переночую в конюшне вместе с ним. Но если и это неприемлемо, то я сделаю что угодно…

В этот момент Рико неожиданно рассмеялся:

– Я всё понял. Это довольно простая просьба. Как насчёт того, что я представлю тебя своим попутчиком?
– Правда? Спасибо. Я очень тебе признательна.

Рико ухмыльнулся, кивнул головой, после чего поднялся и сказал:

– Нам лучше поторопиться, пока не закрыли городские ворота.
– Да, да, – сказала Шушоу, направляясь к своему мокиоку.
– Ты не будешь против небольшого дружеского совета? – окликнул её Рико.

Шушоу замедлила шаг и обернулась:

– Какого?
– Когда ты много лжёшь, – сказал Рико с широкой улыбкой на лице. – То лучше быть более сдержанной.

Шушоу изумлённо взглянула на него и, переведя взор к небесам, вздохнула.






Глава 6

– Это просто детская прихоть, которую тебе не понять, – пробормотала Шушоу с недовольным видом.

Благодаря стараниям Рико, они сидели в обеденном зале гостиницы. Шушоу обхватила обеими руками чашку чая, согревая онемевшие от холода пальцы. Она медленно сделала глубокий вдох и выдох.

– Ну, ты не совершила ничего плохого, – сказал Рико с улыбкой на лице. – Я видел вещи и похуже.

Он сидел за столиком напротив неё и согревался кружкой эля.

– Ты не должен меня жалеть. Это раздражает. В одиночку я намереваюсь добиться гораздо большего.
– Этот мокиоку доставляет тебе много проблем.
– Без Хакуто мне ни за что не добраться в Кен. Но если бы я одела то, что выдавало во мне хозяйку киджу, то стала бы основной мишенью для разбойников.

Поднеся кружку ко рту, Рико задумчиво произнёс:

– Так ты действительно направляешься в Кен?
– Да.
– А где находится твой дом?
– В Реншоу. Я не собиралась идти пешком из Реншоу в Кен. Кроме того, я очень тороплюсь.
– Полагаю, у тебя есть родители? И ты уехала против их воли?
– Разумеется, они бы не одобрили. Никто из них не относился всерьёз к тому, чтобы поехать в Кен, – она замолчала и, взглянув на Рико, добавила. – Э, ну, нет. Это не совсем так. Забудь, что я сказала.

Рико улыбнулся:

– Слишком поздно. Я уже достаточно слышал. Не волнуйся, я не собираюсь заявлять о тебе властям. Хотя тебя наверняка считают без вести пропавшей, но это уже другая история.
Шушоу вздохнула:
– Я достаточно осмотрительна, чтобы быть начеку. Но ты поразил меня своей добросердечностью, поэтому я рассказала лишнего.
– Я сочту это за комплимент, – радостно ухмыльнулся Рико. – Полагаю, ты уехала, не сказав никому ни слова?
– Да. Я сбежала из дома.
– Ну и ну. А вот теперь уже не до смеха. Это всё ради того, чтобы добраться в Кен? Какие у тебя там могут быть дела?
– Я направляюсь к вратам Рейкен и собираюсь взойти на гору Хо. Но это не говорит о том, что я знакома с теми, кто там живёт.

Улыбка окончательно исчезла с лица Рико, он прищурился:

– Юная леди, неужто ты хочешь отправиться в Шоузан?
– А по какой причине я не могу этого сделать?

Некоторое время Рико пристально смотрел на Шушоу. Ощущая чувство неловкости, она встретилась с ним глазами.

– Причин для этого нет, – кивнул головой мужчина. – Никаких. Однако отсюда до Кен достаточно долго добираться. Я прибыл из южных земель. Происходящие там беспорядки гораздо хуже, чем здесь. Поиски места для ночлега значительно усложнятся.
– О, – Шушоу слегка прикусила губу. Ей не нравилось это признавать, но думать, что мокиоку избавит её от большинства проблем во время этого путешествия, было слишком наивно.

– Верно. Тебе нужна бумага с текстом вроде: «Ребёнку, предъявившему это письмо, доверен киджу. Прошу обеспечить ей место для ночлега по мере ваших возможностей». Или что-то вроде того. Если закрепить штампом с официальной печатью, то больше никто не станет задать вопросов. Ведь совсем неважно, во что ты одета, поскольку маленькая девочка, путешествующая вместе с киджу, в любом случае вызывает у всех удивлённые взгляды.

Глаза Шушоу слегка расширились:

– Так ты поможешь мне?
– Ты хоть осознаёшь, на какие трудности себя обрекаешь, отправляясь на гору Хо?
– Я понимаю. Это очень опасно, верно?
– Разумеется, – Рико кивнул головой и снова улыбнулся. – Но раз ты всё понимаешь, то почему бы и нет?

Следующим утром, Рико держал письмо, официально заверенное местным представителем министерства Осени. Шушоу не знала точной процедуры, поскольку правительственное здание являлось не тем местом, где девочка её возраста могла свободно находиться. Поэтому она ждала на улице вместе с Хакуто и суугу Рико.

– Думаешь, это сработает?

Содержание доверенности, представленной Рико, отображало суть их разговора накануне вечером.

Имя нотариуса и приложенная печать превратили письмо в документ большой значимости.

– Спасибо, – сказала Шушоу с некоторым сомнением.
– Что-то не так?
– Ничего, просто…

Её отец числился владельцем киджу, а Шушоу – посыльным. Она не могла позволить, чтобы на документе значилось имя этого мужчины, и тем самым рисковать, предъявляя его впоследствии, хотя девушке и не верилось, что он способен на нечто подобное. На доверенности стояло имя её отца, под которым он был широко известен, поэтому установить место появления документа не представлялось невозможным. Впрочем, использовать его официальное имя было менее проблематично.

В любом случае, Шушоу не могла и предположить, кем был этот путешественник, если ему удалось заверить печатью такое письмо.

– Откуда ты? – спросила у него Шушоу.
– Я приехал из далёких мест.
– А именно?
– Из Со. Ты знаешь, где это?
– Конечно. Королевство Со расположено на юге. Оно очень знаменито, разве нет?

Королевство Со было известно за свою многолетнюю династию и обширные богатства. Рико определённо выглядел нездешним.

Министерство Осени не только привлекало к ответственности правонарушителей, но и заверяло договора и другие важные документы, а также удостоверяло подлинность официальных бумаг. Шушоу об этом слышала в префектурной академии. Теперь же её интересовало, насколько убедительным будет документ, содержащий печать министерства Осени.

Учитывая обстоятельства, она не могла поверить, что госслужащий станет заверять любые предоставленные бумаги. По крайней мере, предъявитель должен был доказать легитимность своих притязаний. Раз Рико путешествовал, значит, у него было удостоверение личности. Но, тем не менее, на документе даже не значилось его имя.

– Что такое? – спросил мужчина.
– Ох, я просто удивилась, как ты убедил министерство Осени поставить печать на этой доверенности.
– А, – улыбнулся Рико. – Всё потому, что я гораздо лучший выдумщик историй, чем юная леди.
– И ты всё им рассказал обо мне?
– Не совсем, – сказал Рико, широко улыбаясь.

Он поднял поводья суугу и добавил:

– Я упомянул лишь о незначительных деталях. Существуют разные способы добиться желаемого.

Шушоу опустила руку в карман:

– Сколько?
– Что значит сколько?
– Разве не к этому всё свелось? Я оплачу твои расходы. Сколько за это взял госслужащий?
– И откуда у столь милой девушки взялись такие манеры?
– Я – дочь купца. Тут нечему удивляться.

Рико рассмеялся и похлопал Шушоу по плечу:

– Боюсь, ты неправильно меня поняла.
– Но…

Рико наклонился перед ней:

– Довольно скоро откроются все магазины, верно?
– Да, конечно.
– И здесь появится множество купцов и лавочников, которым необходимо оформить какие-либо документы. Поэтому с утра министерство Осени будет завалено работой.
– О. Да, полагаю, что так.
– Так вот, посреди этой суматохи прибегает мужчина и рассказывает невероятную историю о девушке, потерявшей своего отца в одном из городов.
– Ты имеешь в виду меня?
– Именно. Погибший мужчина работал на своего брата. Он доставлял киджу вместе со своей дочерью. Но, увы, на них напали разбойники, и он умер, защищая любимое дитя. Здравомыслящей девушке удалось сбежать. Обладая сильным чувством ответственности, даже большим, чем горечь от утраты, она взялась завершить их работу до конца. Девушка продолжила путь, невзирая на замерзающие от холода слёзы на её щеках. К сожалению, такая ноша, как киджу, не позволяет ей беспрепятственно находить место для ночлега…
– Хм… – сказала Шушоу, одёрнув его за рукав.

После небольшой паузы Рико продолжил:

– Какая храбрая молодая девушка! Вы так не думаете? Учитывая времена, в которые мы живём! И это несмотря на то, что её отец работал на своего брата! Каким же жестоким должен быть её дядя!
– Так ты это ему сказал?
– Госслужащему известно, когда открываются магазины. Поэтому он хотел как можно быстрей закончить все дела. А в это время какой-то человек продолжает твердить про печальную историю о несчастной девушке…
– …И испытывать его терпение.

Рико громко рассмеялся:

– Бывают времена, когда лучший выход – поведать самую невероятную ложь, которую только можно представить.
– Весьма поучительно, – Шушоу пожала плечами и взглянула на мужчину. – Не возражаешь, если я спрошу, почему ты всё это делаешь для меня?

Рико поднялся и снова взял поводья суугу:

– Пожалуй, я не буду отвечать на этот вопрос. Ведь я не спрашивал, зачем ты отправляешься в Шоузан?
– Тут мне нечего скрывать. Это потому, что всё ещё не нашлось достойного человека, сумевшего занять трон.
– Правда? Тогда тебе стоит быть осторожной.
– Со мной будет всё в порядке, не без твоей помощи.
– Добраться в Кен – это одно. Далее тебе придётся проявить силу своего характера.
– О, хм, спасибо.

Рико улыбнулся и отправился вперёд на своём суугу. Шушоу наблюдала за ними, пока они не исчезли вдалеке.






Глава 7

Благодаря доверенности, которую ухитрился оформить Рико, у Шушоу больше не возникало трудностей с получением мест в гостиницах. Она продолжила свой путь к Чёрному морю, останавливаясь в провинциальных городах.
Девушка никогда прежде не видела океана. С тех пор как она покинула Реншоу, её ничто так не удивляло. Бескрайность океана захватила Шушоу врасплох, а её сердце терзало чувство беспомощности.

Поскольку она родилась и выросла в Реншоу, городе, окружённом со всех сторон горной цепью Рёан, то подобное зрелище вызвало у неё неотвратимое ощущение того, что она достигла точки, из которой нет возврата.

– Наш мир, несомненно, полон удивительных мест. Что ж, Хакуто, нам остаётся лишь двигаться вперёд.

Шушоу ласково обняла своего киджу, который без сомнения ощущал её тревогу. Высвободившись из объятий девушки, Хакуто помчался подобно ветру.

Они летели на юг вдоль береговой линии несколько дней подряд к городу Ринкен. Он располагался в самой южной части королевства Кё. За узким перешейком находился окружной город Кен и врата Рейкен.

– До весеннего равноденствия остаётся ещё шесть дней. Всё благодаря тебе, Хакуто, – промолвила Шушоу. – …и Рико.

Опёршись на спину Хакуто, она ободряюще похлопала его по шее, после чего он устремился ввысь. По какой-то причине, которую не могла понять Шушоу, мокиоку не меньше стремился вперёд. Когда с юга подул ветер, Хакуто сбросил с себя усталость, накопленную за время этого путешествия, и снова набрал темп.

Если бы Шушоу не так крепко сжимала поводья, то тотчас бы окунулась в безграничные просторы простиравшейся перед её глазами морской пучины.

– Не нужно так спешить. Иначе у тебя заболят ноги также как и вчера.

Но, как бы Шушоу ни натягивала поводья, Хакуто не сбавлял скорости, проносясь вдоль дорог, пролегающих среди гор и полей и ловко преодолевая леса и рощи. Шушоу загибала пальцы, считая, сколько городов им ещё осталось до конца пути. Ещё один, и они прибудут в Ринкен.

Солнце почти достигло горных хребтов на западе. Оставалось не так много времени до того, как небо озарится янтарными лучами заходящего солнца, и несущийся с огромной скоростью Хакуто отбрасывал на землю продолговатые тени. За время путешествия Шушоу убедилась в том, что с наступлением сумерек не только горы, но и моря становятся более мрачными.

Когда киджу миновал небольшую деревню, перед ними открылся город Ринкен.

– Хакуто… – Шушоу снова потянула за поводья. Он не остановился по её команде и начал стремительно снижаться по нисходящей дуге. Это не было похоже на его обычное поведение. Вцепившись в киджу, Шушоу погрузилась в окружавшую их пустоту.
– Хакуто!.. Очнись!..

Едва коснувшись земли, мокиоку вновь взмыл в небо, прыгнув изо всех сил. Со спины Хакуто Шушоу увидела бескрайнее пространство, раскинувшееся перед ними.

В сельской местности, расположенной под ними, уже заметны были первые признаки весны. Близлежащая деревня была сожжена, и на её месте виднелись лишь обугленные останки. Но в такой момент выжженные участки земли не вызвали у неё никаких эмоций. Её взгляд был сосредоточен на дальнем горизонте…

По ту сторону береговой линии, окружённой вздымающимися волнами, наблюдался мыс, выступающий в море, и портовый город у его основания. Бросалось в глаза непрестанное движение моря, мерцающего в тумане…

Вздымающиеся склоны растворялись в небесной синеве. Горные хребты искрились различными оттенками бледно-голубого цвета, и казалось, будто они отбрасывают лазурную тень на фоне необъятного неба.

Исчезающие закатные полосы пурпурного цвета обволакивали плывущие далеко в море корабли.

Гребни гор, едва различимые в лучах заходящего солнца, вытягивались в огромные пояса поперёк водной глади. Одно из ущелий горного хребта выглядело так, будто высечено из декоративного гранита. Его склоны, сейчас ярко озарённые светом, исчезали вдалеке.

– Горы Конго!

Они были очень большими.

Шушоу задрожала от волнения, а по её коже пробежали мурашки. В этот ошеломляющий момент она выпустила из рук поводья. Вцепившись в киджу, она почувствовала, что его шерсть тоже встала дыбом, словно её взъерошил ветер.

Перед ними была неприступная горная цепь, окружавшая Жёлтое море. За огромной стеной находилась земля, совершенно непригодная для человеческого существования. В самом центре острова располагались пять гор, именуемых Годзан.
«Я это сделала», – подумала про себя Шушоу. Невзирая на то, что она выросла у подножия горы Рёан, размеры этих гор выглядели просто невероятными.

Хакуто достиг максимальной высоты и принялся грациозно опускаться вниз, постепенно увеличивая скорость. Туманные, окрашенные в сизые тона склоны гор скрылись за близлежащими холмами.

– Горы Конго! – снова воскликнула Шушоу. Она уткнулась лицом в шею своего киджу. – Вперёд, Хакуто! Это же горы Конго!

Хакуто оттолкнулся от земли, ускоряясь так быстро, что едва не сбросил Шушоу. Он взлетел на холмы, спустился по пологим склонам к местной дороге и быстро промелькнул мимо ворот в город Ринкен. Шушоу больше не тянула его за поводья.
Мокиоку преодолел холм с многочисленными кустарниками и достиг окраин мыса. Перед ним простиралось синее море и силуэт гор Конго, парящих подобно миражу над дальним горизонтом.

Шушоу наблюдала за тем, как пурпурные полосы закатного неба постепенно переходили в индиго. Горные хребты блестели в серебристом свете заходящего солнца вплоть до наступления сумерек. Не осознавая этого, Шушоу окончательно потеряла счёт времени.






Глава 8

Ринкен располагался в гавани и был крупным портом. В окружной город Кен корабли из него отправлялись раз в день. Хакуто не мог пересечь широкое море, но даже с киджу не представляло труда взять билет на корабль. Тем более, что путешествовать вплавь было гораздо приятней, чем верхом.

Под поблекшими серыми парусами, наполняемыми лёгким бризом, корабль мог пересечь пролив Кен за пол дня. Покидая порт утром, корабль прибывал в Ринкен вскоре после полудня и достигал гавани на противоположном берегу ближе к вечеру.

Шушоу проводила всё время на палубе, вглядываясь в горы. Несколько раз в воздухе пронеслись существа, похожие на йома, но ни одно из них не напало на корабль, и ей не пришлось возвращаться в свою каюту.

Поймав течение, корабль стал быстро рассекать волны, оставляя позади белый след. Тени, отбрасываемые на палубу парусами, сокращались. Когда солнце прошло зенит, они повернулись на восток и снова стали удлиняться. По мере приближения к острову, горы Конго постепенно заполняли всё небо.

Когда корабль вошёл в гавань, прозвучал колокольный звон. Раздававшийся звук далеко разнёсся над волнами, прежде чем его успел поглотить прибой.

– Похоже, что мы благополучно добрались, – торжественно заявила Шушоу, спускаясь вниз по трапу. Отсюда до Кен было три дня ходьбы, а верхом на Хакуто – менее одного.

Корабль прибыл в город под названием Северный Кен, находившийся в преддверье окружного города Кен. Поскольку населённые пункты являлись пограничными, то найти ночлег в этом городке не представлялось трудной задачей.

Смешавшись с другими пассажирами, сошедшими на берег, она вошла в город и вышла на центральную улицу, где должны были располагаться гостиницы.

Кто-то из прохожих похлопал Шушоу по плечу. Она обернулась и увидела круглолицего мужчину средних лет, который улыбаясь, смотрел на неё:

– Это ведь мокиоку, верно?

Подобный вопрос Шушоу много раз слышала за время своего путешествия. Она определённо была не одинока в своей любви к киджу.

– Всё правильно.

Мужчина присел на корточки и ласково погладил белого зверя.

– Какой ухоженный и прекрасно воспитанный киджу. Такие прелестные глаза. Похоже, о нём хорошо заботились, – сказал мужчина с улыбкой и почесал Хакуто за ушами. Он перевёл свой взгляд на Шушоу и сказал. – Впервые вижу столь красивого мокиоку. Он твой?
– Нет. Он принадлежит моему хозяину.

Мужчина посмотрел на поношенное кимоно Шушоу, ухмыльнулся и добавил:

– Правда? Ты сама за ним ухаживаешь?
– Мой господин очень дорожит этим киджу, и поэтому я забочусь о нём с большой любовью.
– Ну конечно же, – покачал головой мужчина, поднявшись на ноги. – У тебя, должно быть, хороший хозяин. Ведь тот, кто хорошо заботится о своём киджу, наверняка не меньше заботиться и о слугах.
– Это не совсем так, – взглянула на него Шушоу. – Мне нужно найти гостиницу.
– Похоже, что ты куда-то направляешься?
– Да. Вы из этого города? Может, вы посоветуете мне постоялый двор с хорошей конюшней?
– Я не знаю, что делает конюшни хорошими или плохими, но здесь есть гостиница, в которой часто останавливаются владельцы киджу. Позволь тебя проводить?
– Вам ни к чему это делать. Если вы укажете мне дорогу, то этого будет вполне достаточно.
– Не страшно. Я бы очень хотел прокатиться на этом киджу. А взамен я покажу, куда нужно идти. Ну, так что?
– Простите, но это невозможно. Я схлопочу нагоняй от моего господина, узнай он, что я доверила его киджу кому-то ещё.
– Очень жаль, – сказал мужчина опечаленным голосом, но по-прежнему улыбаясь. – Ты осторожная молодая девушка. Интересно, кто доверил тебе этого киджу.

Внезапно его лицо обернулось в насмешливую ухмылку, и он схватил её за руку.

– Эй!..

«Что вы делаете?» – хотела сказать Шушоу. Но в этот момент мужчина закричал:

– Воровка!
– Что?

Шушоу в изумлении взглянула на мужчину. Проходившие мимо люди остановились и обратили на них внимание.

– Этой мой киджу! Сейчас же верни его, гадкая девчонка!

На мгновение Шушоу лишилась дара речи из-за внезапной перемены событий и уставилась в лицо кричащего человека.

– Что происходит? –спросил кто-то во всё нарастающей толпе.
– Эта мерзавка украла моего киджу! – продолжал выкрикивать он. – Невероятно, ну и дети пошли! Ни на минуту нельзя оставить их без присмотра!

Мужчина выкрутил ей руку, что заставило её взвизгнуть от боли.

– Нет! – только и смогла выкрикнуть Шушоу, хотя она сомневалась, что её кто-то слышал.
– Погодите минуту, – раздался женский голос из толпы. – Этот киджу принадлежит девочке. Мы вместе плыли на корабле.
– Да, она украла его у меня в Ринкен! Неспроста мне казалось подозрительным, что она ни на шаг не отходит от моего киджу.
– Вот как…
– Это неправда! – попробовала возразить Шушоу, но из-за всё сильнее выворачиваемой руки она не могла подобрать больше никаких слов.
– Неправда, говоришь? Смотрите! У меня есть бумаги, чтобы это подтвердить! – мужчина достал документы из нагрудного кармана и развернул их перед всеми. – Это доказывает, что киджу мой. И что его у меня украли, поскольку на документах стоят официальные печати.

Толпа окружающих людей перевела сочувствующие взгляды от Шушоу к этому человеку.

– Возмутительно, – с осуждением воскликнул мужчина и схватил её за другую руку. – Несомненно, за всем этим кроется что-то неладное. Такому ребёнку как ты не могли доверить перевозку киджу! Это самое нелепое оправдание, которое я когда-либо слышал! Любой скажет, что это подозрительно.

Мужчина оттолкнул Шушоу и свалил её ударом на землю.

– Я не вру, – закричала Шушоу. – Это мой киджу!

Она достала из своего кармана доверенность, что оформил для неё Рико:

– Если вам нужны документы, то они у меня тоже есть!

Но едва она успела это сказать, как мужчина выхватил их у неё из рук и разорвал в клочья.

– Это просто фальшивка! – возразил он.

Этот человек ошеломил Шушоу своей наглой и властной манерой поведения. Он отбросил в сторону разорванные куски бумаги, затем решительно снял дорожные сумки со спины Хакуто и кинул их на землю.

– Радуйся, что я не сдаю тебя властям, – выкрикнул он и запрыгнул в седло. В смятении Хакуто бросил на неё недолгий взгляд. Мужчина сильно ударил киджу по бокам шпорами, после чего тот в панике бросился прочь.
– Стой! Подожди, Хакуто!

Собравшиеся люди расступились перед мокиоку, и зверь вместе со всадником скрылись в толпе. Шушоу поднялась и бросилась за ними, но неожиданно кто-то схватил её за плечи.

– Пустите меня!
– Как нам следует поступить? Позвать стражу?
– Мужчина сказал, что она украла у него…

В этот момент Шушоу закричала на неумолкающих зевак:

– У меня есть нотариально заверенные документы. Это он настоящий вор!

Бегло бросив взгляд на Шушоу, а затем – вслед исчезающему зверю, один из плывших с ней путешественников подобрал разорванные части документа и собрал их вместе.

Немного погодя он раскрыл рот от удивления:

– Взгляните, это настоящая доверенность!
– Я об этом и говорила! Как столько взрослых могут быть такими глупцами!

Пока часть собравшихся зевак расходились по своим делам, другие с любопытством рассматривали сертификат.

– Да, здесь подлинная печать!
– А что насчёт него?
– Он лишь мельком показал свои бумаги. Кто-нибудь рассмотрел их как следует?

Пока взрослые стояли и переговаривались, Шушоу вырвалась и побежала в направлении, где последний раз видела Хакуто. Но на оживлённой улице, полной людей, нигде не было видно киджу. Несколько очевидцев последовали за ней и помогали в поиске. В конечном счёте, они пришли к выводу, что вор вместе с мокиоку ушли через главные ворота.

– Простите за случившееся.

Мужчина протянул ей вещи, которые подобрал с земли, и она машинально взяла их. В руках Шушоу две дорожные сумки, прежде крепившиеся на спине Хакуто, выглядели весьма громоздко. Она упала на колени и тяжело вздохнула.

– Хм, вы собираетесь доложить об этом страже?

Шушоу взглянула не него:

– Разве правительственные учреждения сейчас не закрыты?
– Тогда, может, завтра?
– Я ценю вашу заботу. Спасибо, что присмотрели за моими вещами и за то, что помогали искать Хакуто.
– Ах, не стоит.

Девушка снова осмотрелась по сторонам. На улице уже смеркалось, но мокиоку нигде не было видно.

– Всё, что я сейчас могу сделать – это двигаться дальше, пусть и без Хакуто.

Она взглянула на людей, стоящих вокруг неё в замешательстве. Чтобы преодолеть остаток пути пешком взрослому человеку потребуется три дня, а сколько времени это займёт у Шушоу – весьма неопределённо. Но у неё не оставалось выбора, кроме как приложить все усилия и довести начатое до конца.

– Кто-нибудь может посоветовать мне тихую и безопасную гостиницу? Полагаю, конюшня мне уже ни к чему.






Глава 9

Утром, в день весеннего равноденствия, хозяин гостиницы с нескрываемой тревогой проводил девочку и мужчину, нанятого ею в качестве телохранителя.

Ганкью держал поводья Хаку, когда они проходили вдоль мрачных улиц, увлекаемые толпой. Мужчина глубоко вздохнул. За завтраком он убедительно объяснял Шушоу, насколько безумной была это идея. Но мало того, что его доводы не возымели никакого действия, Шушоу просто положила голову на стол и уснула.

В конце концов, ему ничего не осталось, кроме как смириться с ситуацией.

Ганкью было не привыкать к жизни в Жёлтом море. Многие люди, отправлявшиеся в Шоузан, шли вместе с членами семьи, телохранителями и выносливыми киджу.

Сопровождать девочку на гору Хо и обратно, не отклоняясь в пути на опасные территории в поисках киджу, не представлялось возможным. Он никогда не занимался подобного рода деятельностью, но был знаком с охранниками, известными в своих кругах как гоуши или стражники. Таким образом они зарабатывали себе на жизнь, и среди них у Ганкью были друзья. Он слышал немало задушевных историй, и полагал, что справится с этим без труда.

Пока Шушоу будет на горе Хо, ничто не помешает ему заняться небольшой охотой на киджу. «Неплохая работа, тем более за шестьдесят пять рю», – напоминал он себе снова и снова.

– Эй, Ганкью.

Сидящая рядом с ним девочка сжала плечи от холода и простодушно взглянула на него.

– Что? – ответил он.
– Для чего ты носишь это пончо?

Вместо ответа он пробурчал что-то невнятное. Ганкью набросил пончо на голову подобно платку для того, чтобы его не признали товарищи. Ему не хотелось, чтобы пошли слухи о том, будто он сопровождает ребёнка через Жёлтое море. Иначе этим сплетням не будет конца.

– Да за что ж мне это! – проворчал Ганкью.

Шушоу рассмеялась:

– Ты не знаешь, когда следует покориться неизбежности. Тебе ведь нужны деньги, верно?

«В яблочко», – подумал он про себя. Мужчина взглянул на Шушоу. Ей пришлось снять руцун, состоявший из блузки и запахивающейся юбки, и переодеться в более скромную одежду, которую он где-то украл прошлой ночью.

Он ожидал, что девушка будет жаловаться и роптать, и, возможно, презрительно отнесётся к этой затее. Но она сразу же согласилась переодеться, даже не упомянув о том, что длинные рукава будут причинять неудобства в пути.

– Откуда у девушки вроде тебя могли взяться такие деньги?
– Я не украла их, если ты об этом. Всё, что у меня есть, я взяла из дома.
– Что?
– В том числе киджу. Но его украл у меня один скверный человек наподобие тебя. Весьма неприятная история. Всё случилось перед тем, как я нашла гостиницу. Взрослые и впрямь ужасно испорчены.

Ганкью не мог отделаться от мысли, что она сломлена из-за его потери. Поэтому он спросил:

– Киджу?
– Его звали Хакуто. Это мокиоку. Ты когда-нибудь видел их?

Шушоу подробно рассказала о том, как у неё украли мокиоку, стоило ей немного задержаться в одном из оживлённых мест.

В этом году открылись магазины для путешественников, отложивших необходимые покупки на последний момент. Хотя Ганкью уже собрал провизию для двоих, он всё ещё бегло просматривал витрины магазинов.

– Он был приручен и хорошо воспитан, очень быстр и так умён, что понимал меня будто без слов, – Шушоу сомкнула губы, и на её лице отразилось расстройство и сожаление.
– Понимаю. Но ты неразумно поступила.
– Что ты имеешь в виду?

Ганкью взял в руку горсть кураги и припрятал её. Он сказал через плечо:

– Мокиоку дружелюбны с людьми. Не только твой, но и другие. В жёлтом море их можно заманить с помощью небольшой наживки. С самого начала они на три четверти приспособлены к тому, чтобы стать киджу, и готовы довериться любому, кто их позовёт. Нельзя никому передавать поводья мокиоку, тем более в крупном городе. Нужно быть особенно осторожным, пока не найдёшь конюшню с заслуживающим доверие охранником.
– Правда?
– Да, это так. То, что ты сошла со спины киджу – было твоей первой ошибкой. Считай, тебе повезло, что он не потащил тебя к властям.
– Если бы он так сделал, я смогла бы доказать свою правоту. У меня были бумаги, чтобы это подтвердить.
– Держу пари, у него тоже. Причём такие же подлинные, как и твои.

Шушоу моргнула:

– Подлинные? Как такое возможно?
– Существует много коварных охотников, подобных ему. Они осуществляют свою деятельность не в Кокае, а в провинции Кен, ввиду того, что у охотников, движущихся к Жёлтому морю, непременно есть киджу. Вероятно, тебя заприметили ещё в Ринкен. Высмотрев киджу, отплывающего на корабле, они посылают почтового голубя в Северный Кен. В записке указывается что-то вроде «к вам направляется мокиоку». Их сообщники в Северном Кен подбирают нужные сертификаты из уже имеющихся, крадут мокиоку и скрываются в неизвестном направлении. Поскольку они торгуют множеством разных видов, то, очевидно, располагают сертификатами для большинства из них.

Шушоу состроила недовольную гримасу.

– Скорей всего, они получают эти сообщения из Ринкен. У них налажена целая система, направленная на кражу и торговлю киджу. Твой мокиоку, вероятно, уже в королевстве Хань. Я бы не рассчитывал вернуть его назад.
– Я это запомню, – пробормотала себе под нос Шушоу.

Когда Ганкью взглянул на неё, она сказала:

– Когда я взойду на трон, то выслежу их всех и заключу под стражу. Клянусь, они ещё пожалеют об этом.

Ганкью развёл руками в недоумении:

– Так ты не просто направляешься в Шоузан? Ты действительно рассчитываешь стать императрицей?
– А зачем ещё туда ехать?
– И ты думаешь, что тебя непременно выберут?
– Разве плохо так думать?
– Вовсе нет, – буркнул Ганкью.

Мокиоку считался хорошим киджу, и он, несомненно, стоил того, чтобы привлечь внимание преступной организации. За него можно выручить хорошую цену. Семья, владевшая им, должно быть, весьма состоятельна. При более близком знакомстве оказалось, что у девочки благородные манеры, и она не стесняется отдавать людям приказы. Она хорошо воспитана, всю её жизнь к ней относились с почтением, и у неё совершенно отсутствует жизненный опыт, что позволило вскружить ей голову и отправиться в Шоузан. Он никогда раньше не слышал ничего подобного. Но, видя это лично, он не задумывался о том, насколько всё это странно.

– Радуйся, что у тебя, по крайней мере, деньги не отобрали.
– Вот почему я снимаю руцун во время путешествия. Когда я одета словно нищенка, никто и не подумает, что у ребёнка вроде меня с собой много денег, верно?
– Довольно умно.
– Это лишь здравый смысл.
– Я не был бы так уверен.
– Почему? – спросила Шушоу, повернув голову.

Ганкью похлопал киджу:

– Разве я не мог так же поступить с твоими деньгами?

Шушоу вздохнула:

– Ты не так умён, как думаешь. Тебя зовут Ганкью. Ты – охотник, хорошо знакомый с хозяином той гостиницы. Если бы ты сбежал, я доложила бы о тебе властям. Ты ведь знаешь, что это за провинция?
– Обособленная провинция.

Окружной город Кен был отдельной административной единицей, относящейся к столичной провинции.

– Верно. Я знакома с государственными чиновниками этой провинции. Вернее, мой отец. В Северном Кен я очень торопилась, поэтому оставила всё как есть. Но если бы я пропустила весеннее равноденствие, то тебя ждало бы неустанное преследование со стороны властей.
– Да, госпожа.

«Гадство!» – выругался про себя Ганкью, – «Какой проницательный ребёнок». После чего добавил:

– Но что, если бы кто-то заставил тебя замолчать навсегда? Немало людей, едущих в Жёлтое море, бесследно исчезают и больше не возвращаются. Я не стал бы выносить твоё тело и просто оставил его там. Сложно предпринять законные меры в этом случае.

Шушоу громко фыркнула:

– Вряд ли это произойдёт.
– Почему это?
– Если я умру, то никто не станет императрицей. Маловероятно, что боги позволят случиться такой несправедливости безнаказанно.

В ответ Ганкью лишь пожал плечами:

– Смотри…

Шушоу улыбнулась и схватила его за руку:

– Когда мокиоку украли, я испугалась, что не успею до весеннего равноденствия. Но мы прибыли точно вовремя. Должно быть, небеса нам улыбаются.
– Похоже, что так.
– Когда я стану императрицей, то не стану совершать плохих поступков. Ты – счастливый человек.

Ганкью глубоко вздохнул и выдохнул, отметив про себя: «С чего вдруг у неё такая уверенность».

– Гора Хо ещё довольно далеко.
– Не страшно. Я знала, что у нас есть киджу.
– Но твоего ведь украли, – хотел было сказать Ганкью. Однако Шушоу взглянула на хаку и добавила:
– Я слышала, как ты сказал, что оставил киджу в конюшне. Вот почему я тебя наняла.

Довольно практичное решение. Вопреки её возрасту, она о многом позаботилась, что позволяло считать её развитой не по годам. Ганкью произнёс:

– Я впечатлён.

Шушоу похлопала его по спине:

– Не стоит расстраиваться. У себя дома я известна как самый способный ребёнок в округе.

Ганкью было нечего возразить, и он лишь ниже опустил плечи.






Глава 10

Ганкью молча направился вперёд. Шушоу пришлось почти бежать, чтобы не отставать от его широкого шага. Перед рассветом дорога была замёрзшей и покрытой инеем. Детские шаги сделали это путешествие ещё более долгим. Кроме того, весь трёхдневный путь из портового города она провела практически бегом и единственная ночь, когда ей удалось отдохнуть, лишь немного сняла усталость.

Но Шушоу совсем не обращала на это внимания.

Девушка действительно волновалась о том, чтобы успеть к воротам до весеннего равноденствия. Однако она была не единственной, кто прибыл накануне вечером и желал нанять проводника.

Шушоу знала о профессиональных проводниках, которые во время Шоузана сопровождали людей, решивших отправиться в Жёлтое море. Но, несмотря на то, что она прибыла вовремя, из-за кражи Хакуто у неё не осталось на это времени. Ей повезло, что она нашла человека, бывавшего в Кокае. Это заставило её поверить в то, что из любой ситуации можно найти какой-нибудь выход.

Теперь же любопытство полностью подавило все переживания. От городской стены Ганкью двинулся на юг. Хотя улицы здесь были не столь широкими как в Реншоу, разветвляющиеся переулки смотрелись весьма необычно. Перекрёстки главных дорог в столице выглядели иначе, простыми широкими улицами, расположенными перпендикулярно друг другу.

В этом городе преобладали перекрёстки такой же ширины, что и дороги. Некоторые из них были выложены из камня, и со всех сторон защищались металлическими ограждениями. Лавки и магазины, тянущиеся вдоль улиц, были оснащены воротами и усиленными дверями, жилые дома также были укреплены.

Увлекаемая людским потоком на юго-восток, Шушоу осматривала прохожих с нескрываемым любопытством. В конечном счёте, все они направляются к одним и тем же вратам.

– Кто бы мог подумать, что ворота находятся в таком месте, – сказала Шушоу, повысив голос.

Извилистая дорога, огибавшая город изнутри, выходила на большую площадь перед воротами. Множество людей стекалось сюда, словно в судоходный шлюз. Наблюдательные вышки, стоящие по краям величественных врат, устремлялись в небо.
Шушоу взглянула на Ганкью:

– Мы на юго-востоке?
– Точно, – глубоко вздохнув, сказал Ганкью.

Он откинул голову назад, чтобы рассмотреть пятиярусное строение. Главные города округов и города-крепости обычно окружались двенадцатью вратами в двенадцати разных направлениях. В городе Кен отсутствовали драконьи или змеиные врата, поскольку юго-восточные земли в этой местности были словно отсечены. Взамен им были установлены врата бóльших размеров, обращённые к горам и стоявшие обособленно.

– Врата Земли.

Очертания гор выглядели так, словно они сдавлены воротами. За многоуровневыми хребтами неприметные пики изящно выделялись в предрассветном небе. Огромная чёрная стена преграждала путь. Горные вершины устремлялись вверх подобно острым зубам пилы дровосека, постепенно растворяясь в сером утреннем воздухе.

Такими представали горы Конго. Меж этих шпилей и пиков пролегала единственная нужная им дорога, представлявшая собой один из четырёх путей на острове.

Поскольку она вела в Жёлтое море, эти врата были выше и массивнее любых городских ворот. Раз в год двери врат Рейкен отворялись, и волшебные звери, жившие в Кокае, наводняли его. Или, скорее, изредка появлялись, если сравнивать с былыми временами.

С наружных границ Жёлтого моря и Врат Земли были возведены высокие, укреплённые башни. Прежде чем здесь построили надёжную крепость, прошло больше века. С тех пор йома прекратили нашествия, позволяя вратам Земли предстать во всём своём величии.

– Впечатляющие ворота, – сказала Шушоу в безмолвном благоговении.
– Знаешь, ещё не поздно передумать. Только взгляни на эти сооружения. Они осмеливаются открыть ворота всего раз в год. Все здания в этом городе построены из камня, а все дворы защищены ограждениями. Это всё из-за йома.

Действительно, все дворы были закрытыми. Широкие крыши синего цвета изготавливались из медных листов. Окна домов были маленькими, на многих стояли решётки, небольших размеров двери усиливались железными листами. Широкие улицы были усеяны городскими фортами. Подобно бастионам в крепостных оградах, они служили укрытием во время нападений йома.

В отличие от обычных городов здесь находилось в десять раз больше наблюдательных вышек, оснащённых колоколами, чтобы предупредить о надвигающейся атаке. Для местных жителей защита от йома стала привычным делом.

На предложение Ганкью Шушоу ответила с беззаботной улыбкой:

– Да. Жизнь в таком месте, должно быть, трудна. Но я ни о чём не переживаю.
– И откуда у тебя такая уверенность? – спросил изумлённый мужчина.

Без малейших раздумий девушка произнесла:

– Потому что меня охраняет божественная защита Тентея.
– Ах, ну да, конечно, – устало сказал Ганкью.

Он потянул за поводья хаку. Оказавшись у ворот, множество людей устроили привал подобно армии, ожидающей, когда опуститься подъёмный мост, чтобы произвести атаку. Сигнальные костры ярко горели на караульных постах, повсюду стояли стражники.

Невзирая на то, что на площади столпилось много людей, было довольно тихо. Лишь изредка доносился мягкий шелест и приглушённые голоса. Казалось, что даже холодный рассвет затянулся, притаившись в ожидании.

– Как тут спокойно…
– Это обычное явление. Поскольку дальше только Жёлтое море. Все осознают, что, однажды решившись войти, уже не вернуться до летнего солнцестояния.
– Верно, – пробормотала Шушоу.

Ганкью повёл её за собой, и они пробрались сквозь толпу. В южной части площади, ведущей к вратам, находилась святыня. Пурпурный дым, исходивший от неё, повис в сером воздухе. Вокруг столпились люди. Шушоу никогда не видела таких святынь в Реншоу.

Если бы не врата, не было бы и площади. Святыня казалась придатком ограждающей стены, её ширина выглядела больше высоты, и она была уставлена множеством благовоний.

Ганкью повернулся лицом к святыне, хлопнул в ладоши и начал молиться. Шушоу изумлённо взглянула на него, после чего присмотрелась к святыне. Внутри не было ни одного привычного божества, только одинокая статуя. Она не могла рассмотреть её в полумраке, за исключением доспехов, в которые её облачили.

Поверх доспехов крепилась накидка наподобие мантии. Шушоу это напомнило о статуе ангела-хранителя, которую ей однажды довелось видеть в храме. Когда девушка стояла и разглядывала божество, Ганкью заставил её поклониться.

– Эй, что ты делаешь!
– Будь любезна и прояви уважение. Мы направляемся к центру мира, месту, неподвластному людям.

В Жёлтом море, за Вратами Земли, человеческие нормы и правила ничего не значили. Всё, что оставалось паломникам – это просить защиты у таких объектов поклонения, как этот идол.

Недалеко от алтаря стояло ведро с водой, в которое были погружены оголённые ветви персикового дерева. Ганкью вынул одну ветвь и окропил водой себя, Шушоу и хаку, после чего положил её в седельную сумку.

Каменная стена, находившаяся рядом с ведром, была увешана маленькими деревянными талисманами. Ганкью повязал один из них вокруг шеи Шушоу.

– Что это?
– Может, это и ни к чему, но пусть он будет при тебе.

Шушоу взяла деревянную пластинку в руку и удивлённо спросила:

– Амулет?
– Это талисман Кенро Шинкун. Он защищает людей, путешествующих в Жёлтом море.

Ганкью выбрал две старых пластинки побольше для себя и хаку. На деревянных карточках чёрные чернила выглядели поблёкшими и размытыми. Путешественники, благополучно возвращавшиеся с Жёлтого моря, в знак благодарности оставляли их здесь. Бывалые путники всегда предпочитали старые амулеты новым.

Шушоу снова взглянула на божество:

– Так значит, это статуя Кенро Шинкуна? Никогда не слышала о нём.
– Какая ты невежа. Это единственный человек, на которого можно положиться в Жёлтом море.
– Разве там мало богов?
– Жёлтое море покинули даже боги. Единственный человек, способный прийти и спасти тебя – это Шинкун.
– Эх, – вздохнула Шушоу.

Неожиданно на площади воцарилось молчание, последовавшее за тихим звуком барабанной дроби. Врата Земли начали открываться.






Глава 11

Основание горной цепи Конго, окружавшей Жёлтое море, было гораздо шире любых гор, чьи вершины выступали за море Облаков. Широкая дорога, пролегавшая меж высоких скал, была очень длинной.

Когда распахнулись врата Земли, то взору предстали отвесные, словно каменные, склоны огромного каньона.

От врат Земли гребни каньона постепенно возвышались до уровня скал. Проходившая по дну глубокого ущелья извилистая дорога также поднималась, хотя создавалось впечатление, что она уходит в небытие.

Эта дорога шириной в шестьсот ярдов могла вместить два отряда конницы, строем движущиеся в обоих направлениях. Толпа людей вместе со стражниками, скачущими к форту на опережение, поспешили к Жёлтому морю.

Над дорогой тянулись обрывки нитевидных облаков. Ветра не было, и в то же время было не жарко.

В день весеннего равноденствия солнце затенялось горами Конго. Предрассветный полумрак по-прежнему сохранялся. К тому моменту, как каньон углубился, растянувшись подобно извилистой реке, небо стало преображаться. Первые слабые лучи солнца едва коснулись горных хребтов, когда путешественники, пересекавшие долину, остановились и заголосили.

Им преградили путь огромные врата. Казалось, что они наклонены вовнутрь, но это впечатление скорее возникало из-за их невероятных размеров.

Ворота были двухъярусными. Первый ярус был высечен из цельного пласта скалы. Установленные в нём двери, окрашенные в красный цвет и многократно превосходящие человеческий рост, оказались плотно заперты.

На вершине второго яруса ярко-красные колонны, пронзавшие небеса, перекрывались сводом с зелёной черепицей. В центре этого сооружения находились врата поменьше, не имевшие дверей. Над ними крепилась вывеска с написанной чёрной краской надписью: «Врата Рейкен».

– Это… – сказала Шушоу тихим голосом. – Это изображение йома.

На красных дверях ворот был вырезан незнакомый образ йома или другого волшебного зверя. Он представлял собой дракона с невообразимых размеров крыльями.

– Это священный зверь, охраняющий врата Рейкен. Его зовут Тенхаку.

Несмотря на то, что врата Рейкен были высокими, киджу вроде пегаса мог их перелететь, тем более, что в небе над ними не наблюдалось преград. Однако на вершинах возвышающих колонн жил Тенхаку. Любой, кто пытался войти в Жёлтое море, нарушив закон, мог запросто быть поражён молнией, а его душа схвачена и поглощена.

Шушоу прислушалась к объяснениям Ганкью, после того, как торжественно ступила вперёд, взглянув на огромные ворота. Остальные люди, посмотрев на врата Рейкен, погрузились в тяжёлое молчание. Они колебались, стоя у входа, напряжение нарастало.

Караульные посты, расположенные на выступах крутых скал перед воротами, были пусты. Врата открывались в полдень. До этого момента ещё оставалось время, и в каньоне воцарилась тревожная атмосфера.

С верхних границ высоких колонн раздался приглушённый, сотрясающий воздух рёв. Издаваемый звук разносился во все стороны и был скорее похож на рык, чем на рёв. Люди испуганно осмотрелись по сторонам, по толпе пронёсся недовольный ропот. Всё нарастающие суета и гвалт заглушили даже рёв.

– Что это?.. – спросила Шушоу тихо.
– Голос Тенхаку, – ответил Ганкью. Он указал на врата в верхнем ярусе. – Всё в порядке. Смотри.

Со стороны возвышающегося красно-зелёного сооружения не доносилось ни звука, ни дуновения ветерка. Последние отголоски рёва Тенхаку и снующей толпы угасли, сменившись гробовой тишиной.

Возле непроходимых ворот появилась человеческая фигура. Сперва только небольшая тень, которая показалась на монолитной плите. Пройдя сквозь неё как сквозь чистую воду, она опустилась на землю. По мере приближения тени в ней можно было разглядеть старика.

С виду в нём не было ничего необычного. Все внимательно наблюдали за тем, как он спускается на землю у входа. Поговаривали о том, что это Тенхаку в своём перевоплощённом обличии. Чёрные оковы на его руках и ногах также свидетельствовали об этом.

Стоя у ворот, он поклонился всем, повернулся на пятках и упёрся руками в огромные двери. Высота дверей в сорок раз превышала его рост, их ширина была порядка двухсот ярдов, а вес – просто невероятным. Тем не менее, открывая их, он не прилагал особых усилий.

Подул тёплый ветер, который, прежде чем устремиться в каньон, всколыхнул подолы одежд и взъерошил волосы. Это были ветра Кокая, которых люди города Кен опасались больше всего.

Старик широко раскинул руки. Двери распахнулись, и взору предстала толпа людей вместе с отрядом стражников по другую сторону от ворот. Все стояли, затаив дыхание.

Старик прошёл вперёд от внутренних к наружным частям ворот, их створки поддавались усилию его рук, пока не оказались полностью открыты.

Остановившись, он повернулся к вратам, снова поклонился и исчез прямо в воздухе. В этот момент раздались радостные возгласы.

Крики разнеслись по всему каньону. Гудящий ветер оглушительно завывал. Галопом проскакали стражники, стоявшие у ворот.

Всадники подгоняли своих лошадей вперёд. Они мчались по каньону, держа в руках луки и копья. За пронёсшимся потоком людей каньон преградила каменное ограждение.

В то же самое время стражники, находившиеся в Жёлтом море, стремительно миновали врата, выражая тёплое приветствие. С момента весеннего равноденствия в прошлом году они защищали крепость, которая стала прибежищем для путешественников, прибывших из Кен.

Отбывая после целого года службы, они с восторженными криками пронеслись через врата, держа в руках оружие, и взобрались на караульные посты. Оттуда прозвучал сигнал к отступлению арьергарда.

Вскоре после этого промелькнули киджу. Инициативу как можно быстрей отправиться в Жёлтое море проявили охотники. Они планировали разведать обстановку в Кокае до полудня следующего дня и вернуться обратно. Их более опытные товарищи устремились в путь менее торопливо, собираясь пробыть здесь до летнего солнцестояния.

Затем последовали те, кто вошли во время зимнего солнцестояния и благополучно остались до весны.

Паломники, ехавшие в Шоузан и не привыкшие к жизни в Жёлтом море, в изумлении смотрели на развернувшуюся перед ними сцену. Раздававшиеся крики привели их в замешательство, но, совладав с собой, они сели верхом и поскакали через врата, смешавшись с толпой. Следом за ними двинулись путники, прибывшие пешком.

– Вот это да! – сказала Шушоу, но её собственный возглас потерялся в оглушающей суматохе. Ей едва удалось расслышать ответ Ганкью.
– Сегодня день Анку, – сказал он, улыбаясь. Его душа уже погрузилась в вызывающее страх Жёлтое море. Он поймал себя на том, что всегда с предвкушением ожидает наступления этого ритуального дня и того момента, когда одни из четырёх врат откроются.
– Действительно, невероятное зрелище.
– Это твой последний шанс. Ещё можно вернуться и успеть до закрытия врат Земли.

Шушоу взглянула на него через плечо:

– Ну уж нет.
– Ты и впрямь намерена ехать?
– Конечно. Королевству Кё нужен правитель.
– Иными словами, ты.
– Разве это не очевидно?

Ганкью посмотрел в эти непреклонные глаза и вздохнул. Он поднял поводья, взобрался в седло и протянул ей руку:

– Вперёд.






Глава 12

Хаку поскакал по направлению к форту.

Из года в год на весеннее равноденствие доставлялась провизия чтобы его содержать, поскольку форт – это первая и последняя остановка в Жёлтом море.

Перевозка по воздуху осуществлялась быстрей, но враждебно настроенные летающие создания уже показались в небе над отвесными склонами каньона.

Это были йома, несущие хаос и разрушения в Кё. Возможно потому, что йома не могли взглянуть глубь каньона, многие путешественники становились их жертвами здесь. Путники, отставшие от основных сил, из-за этого немного заволновались.

Поспешив по дороге, проходящей через широкие врата, они вошли в каменный туннель. Слабый свет лился из редко расположенных окон. Отверстия, выдолбленные в каменном потолке, снабжались небольшими флюгарками, служившими дымоходом.

Железные ограждения надёжно размещались по всему периметру крыш, отгоняя йома.

По сравнению с общими размерами туннеля, освещение и вентиляция здесь были довольно скудными. Над их головами дрожала земля в тот момент, когда стражники направлялись к своим караульным постам.

В этот день им предстояло твёрдо стоять на своих позициях, чтобы не позволить йома прорваться через врата Рейкен и стены города Кен. Долгие годы подготовки укрепили оборонительную линию этого города.

Невзирая на все попытки избежать разрушений в Кен, южные земли Кё, прилегавшие к Жёлтому морю, оставались беззащитны перед их нападениями. Никто не знал, откуда появляются йома. Они не могли перелететь через горы Конго или миновать врата Кокая, за исключением одного из четырёх таких дней.

Тем не менее, когда королевство приходило в упадок, они непременно наводняли его.

Некоторые говорили, что им известны тайные туннели, проходящие через горы Конго к горной цепи Рёан в каждом королевстве. Когда новый император устанавливал мир и порядок, то распространившиеся повсеместно йома отступали в подземелье. Там они впадали в спячку, но, учуяв новое запустение, пробуждались и устремлялись в полёт как летучие мыши на закате.

Теории выглядели одна невероятнее другой.

– Город Кен расположен в суровом месте, – сказала Шушоу, сидящая на спине Хаку, когда он проходил по туннелю.
– Скоро всё королевство Кё может стать похожим на Кен, за исключением нескольких хорошо защищённых городов.
– Почему в первую очередь всегда появляются йома? Если бы я была Тентеем, то истребила бы их всех.

Ганкью криво усмехнулся и сказал:

– Сначала трон императрицы, а затем уже место Тентея? Ты никогда не сдаёшься.
– Поскольку никто не хочет предпринять необходимых мер, приходится делать всё самой.
– Ну, тогда тебе лучше позаботиться о том, чтобы Жёлтое море не стало твоим последним прибежищем.
– Я рассчитываю, что ты будешь меня защищать. Для этого я тебя и наняла.

«Эту девочку невозможно переубедить», – вздохнул Ганкью, подняв глаза к потолку туннеля.

Впереди появился свет. Не от мерцающих факелов, а дневной свет солнца. Туннель выходил во внутреннюю часть форта, изнутри напоминающую небольшой посёлок, что-то среднее между замком и городом. Шедшие рядом с Ганкью путешественники вздыхали с облегчением или восклицали от восторга и удивления.

– Как неожиданно обнаружить здесь целый город.
– Он не настолько большой, чтобы называться городом.

Узкие улицы едва позволяли разойтись на них паре запряжённых лошадей. С обеих сторон располагались аккуратные невысокие строения. В каменных навесах над улицами, как и в туннеле, располагались световые люки. Было не темно, но и не слишком светло.

Воздух был сырым и застоявшимся. Камни поглощали большую часть тепла. В целом атмосфера представлялась малоприятной, а обстановка – довольно захолустной. В качестве крова путешественники получали здесь лишь крышу над головой и земляной пол под ногами. Но, как-никак, прибежище. Кроме того, здесь кормили плотно, хотя и не слишком вкусно.

Изначально форт был построен для отряда кавалерии, защищающего Кен. Позже его блага распространились и на обычных путешественников. Ганкью и Шушоу также воспользовались преимуществами этих «благ» и провели ночь на земляном полу форта.
Возможно потому, что Шушоу не могла уснуть прошлой ночью из-за раздававшихся издалека криков йома, её лицо выглядело бледным. Когда Ганкью предложил напоследок посетить святыню, она пошла с ним просто из любопытства. Большинство людей тоже захотели помолиться о безопасном путешествии и выстроились в длинную очередь возле храма, находившегося в этом городке.

После долгого ожидания Ганкью и Шушоу наконец оказались перед святыней. Неподалёку находилась площадь, подобная той, что была в Кен, где собравшиеся люди ждали, когда откроются врата форта.

Неожиданно их заметили двое путешественников, и удивлённо принялись указывать на них пальцами. Ещё один человек пробрался сквозь толпу, чтобы получше приглядеться к Шушоу. Вероятно, она уже стала известной личностью в форте.

– Что это за ребёнок?
– Они вместе? Ты, должно быть, шутишь.
– Я не верю. Разве она не возвращается в Кен после полудня? Это же просто экскурсионная поездка?

Шушоу бросила презрительный взгляд на источник громких перешептываний и, повернувшись к святыне, поклонилась. Приветливое лицо и защищённый доспехами торс Кенро Шинкуна укрывались многочисленными накидками.

– Что это за накидки? – спросила Шушоу тихим голосом.
– Легенды гласят, что Шинкун носил доспех, изготовленный из шкуры йома, называвшегося Ко, и прикрепил к накидкам подношения, которые он мог даровать другим йома.
– Йома и ёдзю нужны подношения? И ёдзю это ведь киджу?
– Правильней было бы сказать, что внутри любого йома есть киджу. А у каждого из них – то, что вызывает упоение от этих подношений.
– Упоение? Это похоже на то, как человек выпьет много алкоголя?
– Что-то вроде этого. На самом деле, я и сам не знаю. Но на них находит дурман, так же, как на людей, так что, пожалуй, это можно назвать опьянением.
– Как странно. Этому не учат в школе.
– Я не удивлён. Зачем писать в книгах о том, чего мы не знаем. Например, каковы реальные отличия между йома и ёдзю. Ведь это та ещё загадка.

Шушоу приоткрыла глаза, после чего взглянула на Ганкью и спросила:

– Йома нападают на людей, а ёдзю нет, так?
– Ну, это лишь то, что известно всем. Но, если ловить ёдзю без должной подготовки, то они тоже нападут. Хотя они не станут целенаправленно выслеживать человека и атаковать его.
– Неужели…
– Среди охотников поговаривают, что йома и ёдзю имеют общее происхождение. А разные названия применяются, чтобы разделять тех, кто может напасть на человека, и тех, кто нет. Но это не означает, что все йома специально охотятся на людей. Также главным отличием считается то, что ёдзю поддаются дрессировке. Но в то же время не каждого из них можно приручить, как киджу. Другие говорят, что когда королевство погружается в хаос, и словно из ниоткуда появляются йома, то для ёдзю это несвойственно. В сущности, всё это подтверждает, что йома невозможно одомашнить. Я слышал истории об охотниках, пытавшихся поймать и приручить муши, самых безобидных среди них. Но, оказавшись в неволе, они вскоре погибали. Умирая, они словно посылали сигнал, и после этого объявлялись куда большие йома.
– Интересно почему.
– Кто знает. Блуждая возле городов, они не погибают. Поэтому не похоже, что им угрожает человеческая цивилизация. И, хотя йома умирают в неволе, их довольно сложно убить преднамеренно.
– Эх, – пробормотала Шушоу, следуя за Ганкью, после того как они ушли от святыни.
– Йома охотятся на людей. Тебя правда это не смущает?
– Нет ли каких-нибудь ябоку в Жёлтом море?

Под деревом ябоку, чьи плоды порождали зверей и птиц, любые создания находились в безопасности от хищных йома и ёдзю.

– Никому не доводилось видеть там ябоку. К тому же, в Жёлтом море нет привычных зверей и птиц. Некоторые охотники пытались найти ябоку, из которых появляются ёдзю, но никто из них так и не смог сообщить о нахождении оных.
– Понимаю. Если бы вы их нашли, то не нужно было бы и охотиться.
– Разумеется, это облегчило бы задачу. Но ведь есть деревья, которые порождают йома.
– Да, – сказала Шушоу. – Хотя можно поставить ограждение вокруг ябоку и убивать их, как только они появятся.

Но затем она нахмурилась. Рибоку, из чьих плодов рождались дети, и ябоку считались священными деревьями. Любые животные находились в безопасности под их ветвями, даже йома ни на кого не нападали в таких местах. Подобные чудеса заслуживали уважения, и считалось, что никого нельзя убивать в их пределах.

– Интересно, йома сразу становятся взрослыми. Ты когда-нибудь слышал об их детёнышах?
– Их не существует, или, по крайней мере, так говорят люди.
– Правда?

Ганкью кивнул ей в ответ:

– Я никогда их не видел. И никогда не слышал, чтобы их кто-то видел.
– Как странно.
– Из каких деревьев они рождаются, сколько живут, почему они все самцы, насколько умны, понимают ли они человеческую речь, откуда приходят во время нашествий, какие запахи их привлекают, – мы не знаем о них даже этого. И потому нам сложнее себя защищать.
– Да уж, – пробормотала Шушоу.

В этот момент рядом раздался бодрый голос:

– Вот это да. Как я вижу, ты благополучно добралась.

Шушоу обернулась в сторону собравшихся людей:

– Ты…

Рико помахал ей из толпы зевак, с любопытством разглядывая Шушоу и Ганкью.

Девушка подбежала к нему, широко раскрыв глаза:

– Что ты здесь делаешь?

Рико рассмеялся:

– О, я просто обязан был выяснить, что с тобой всё в порядке. А что случилось с Хакуто?

Шушоу опустила голову:

– После всех усилий, что ты приложил, оформляя ту доверенность, его в конце концов у меня украли.
– Ох, – сказал Рико и сочувствующее похлопал её по спине. – И всё же ты проделала весь этот путь до самого Кен. Я не должен был отпускать тебя одну.
– Всё в порядке. Я действительно любила Хакуто, и его потеря причинила мне ужасную боль. Но из-за этого я лишь сильнее разозлилась.
– Само собой, – сказал Рико, широко улыбнувшись.

Шушоу спросила:

– Что привело тебя в Жёлтое море?
– Я не мог не думать о том, с какими трудностями тебе предстоит столкнуться.

Шушоу взглянула в улыбчивое лицо Рико:

– Ты хочешь сказать, что собираешься пойти вместе со мной?
– Тебе ведь нужен телохранитель, так? Ты – выносливая молодая девушка, но едва ли тебе по силам размахивать мечом и отпугивать йома, – сказав это, он указал на меч, подвешенный у пояса.

Шушоу снова улыбнулась. Подошедший Ганкью похлопал её по плечу.

– Это кто?
– А, он очень выручил меня, когда я направлялась в Кен. Эго зовут Рико, и он говорит, что хочет пойти вместе с нами.
– Он что?..
– Это, должно быть, из-за моего природного обаяния. Рико, это Ганкью. Я наняла его в качестве телохранителя. Хотя я думаю, что много телохранителей не бывает.
– Разумеется, я тоже так думаю, – ответил Рико.

Ганкью посмотрел на приветливого молодого человека с нескрываемым удивлением:

– И ты следуешь за ней всё это время?
– Как можно остаться равнодушным в такой ситуации? Маленькая девочка вроде Шушоу едет в одиночку в Жёлтое море…
– Так ты знал, куда она направляется?
– Она сама об этом сказала.
– Тогда тебе нужно было перестать улыбаться и остановить её! – крикнул Ганкью в радостное лицо Рико.

На что тот лишь ухмыльнулся:

– Никак не ожидал этого услышать. Тогда почему же она здесь?

Резкий протест застал Ганкью врасплох. Он замешкался с ответом:

– Ну, я пытался её остановить…

Не сумев подобрать нужных слов, Ганкью нахмурился, глядя на беспечного человека, стоявшего перед ним.

– Ганкью, сейчас уже не о чем спорить, – Шушоу взглянула на него с самодовольной улыбкой. – Он – славный парень. Ещё один телохранитель может составить тебе компанию.
– Ты не собираешься возвращаться? Мы могли бы уже сегодня прибыть в Кен.
– Неважно, сколько раз ты меня спросишь, ответ будет тем же. Я наняла тебя. Поэтому смирись и веди нас за собой.

Стоило Шушоу выразить своё намерение, как врата форта, ведущие к Жёлтому морю, начали неторопливо открываться. Тяжёлая аура исходила от наблюдательных вышек над ними. Раздававшиеся повсюду голоса словно пытались ускорить открытие врат. Наконец, стражники, стоявшие в карауле, открыли массивные засовы.

Хлынул яркий свет, сопровождаемый запахом свежей крови и трупов. Шушоу прищурилась. Стражники стали подталкивать путешественников вперёд. Подняв свои багажные сумки, люди неуверенно проходили через врата.

Шушоу и Ганкью присоединились к остальным. Миновав ворота, источник запаха стало сложно не заметить, трупы отвратительных с виду тварей были свалены на площадке за стенами форта.

– Ганкью… – Шушоу показала на них пальцем.

Он кивнул и спросил:

– Хочешь вернуться?
– Это не смешно, – возразила Шушоу, но не смогла удержаться, чтобы не оглядеть толпу в поисках Рико, который ушёл за своим киджу. Довольно скоро ей удалось его обнаружить. Он тоже её заметил и помахал рукой. От одного лишь вида его улыбки, девочка почувствовала себя лучше.

Стражники с наблюдательных вышек форта и каменных выступов внимательно всматривались в небеса. В жарком голубом небе над ними никого не было видно.

Шушоу вздохнула, глядя на людей, столпившихся неподалёку. Массивные, крутые склоны брали своё начало от самой площадки. От основания и до верхушки их покрывала зелёная растительность. Перед ними простиралось Жёлтое море.

За исключением гор Конго, видневшихся отовсюду, поблизости не было ничего особенного.

– Жёлтое море выглядит весьма заурядно, – сказала Шушоу.

Случайно услышав её слова, Ганкью проворчал про себя: «Да неужели». Он знал Жёлтое море как свои пять пальцев. А так же то, что охотник здесь быстро мог стать мёртвым охотником.

Из толпы людей на площади выделились небольшие группы по два-три человека. Это были охотники, решившие остаться в Жёлтом море до следующего дня Анко. Некоторые из них оборачивались и бросали удивлённые взгляды на пришедших в замешательство людей позади, а именно тех, кто направлялся в Шоузан. Последних было около пятисот человек.

Большинство паломников шли в компании проводников. Было весьма необычно видеть путешественников, окружённых множеством телохранителей. Многие несли с собой оружие, и наблюдалось немало повозок, запряжённых киджу и тяжело нагруженных провизией. Из общего числа этих людей, возможно, лишь восемьдесят человек действительно собирались в Шоузан.

Убедившись в этом, Ганкью вздохнул с облегчением. Двадцать лет назад на горе Хо впервые открылись врата для избрания нового правителя Кё. Не было ничего удивительного в том, что за эти два десятилетия количество приезжающих сюда людей заметно сократилось.

Несмотря на день Анко, обстановка казалась довольно благоприятной. Полагаясь на их дружелюбие, можно было значительно сократить трудности этого путешествия.

В любом случае, этих людей отличало то, что они заботились не только о спасении собственных жизней. Даже если это и занимало их, то говорить о подобном было не в чести. Поскольку небеса ещё готовили им испытания.

Их телохранители и обильные припасы в скором времени придутся весьма кстати. В одиночку Хаку не мог нести большой груз, а дорога была неблизкой. Хотя они и экономили, имевшихся припасов могло не хватить на всё время путешествия. В случае непредвиденных ситуаций и в условиях физического истощения, ему придётся прибегнуть к блестящим навыкам Хаку, чтобы преодолеть оставшееся расстояние по воздуху.

Однако йома были нацелены на всё, что движется в небе, делая полёт заметно более опасным, чем передвижение по земле.

– Что ж, тогда нам лучше выдвигаться в путь, – сказал Ганкью, когда Рико их догнал.

Он взглянул на его киджу, и у него отвисла челюсть:

– Это суугу!

В ответ Рико улыбнулся:

– О, так ты тоже любишь киджу.







Шушоу потянула Рико за рукав:
– Ганкью – охотник на киджу.
– И что скажешь насчёт него? – спросил Рико с некоторым изумлением.
Ганкью опустился на колени перед суугу:
– Он просто нечто. Ты сам его поймал?
– Нет. Мне его подарили.
– Подарили? – переспросил Ганкью с ещё большим удивлением. Он взглянул на Рико, который сказал об этом как ни в чём ни бывало. Если бы Ганкью смог поймать суугу и продать его, то ему больше никогда не пришлось бы возвращаться в Жёлтое море. – Хотел бы и я иметь таких же щедрых друзей.
– Я вижу, у тебя хаку. Ты сам его поймал, господин Ганкью?
– Не нужно «господин», просто Ганкью. Тот, кто способен поймать и подчинить суугу, достоин этого обращения, но точно не я.
Покачав головой в недоумении, Ганкью осмотрел суугу. Даже ему нечасто доводилось видеть их вблизи. Однажды ему почти удалось поймать такого зверя. Однако тот был слишком умён, силён и быстр, чтобы попасться в расставленную ловушку. Разъярённое животное покалечило троих его товарищей и сбежало. Ему оставалось радоваться, что никто из них не погиб.
Чаще всего у суугу преобладал белый или чёрный окрас. Шерсть этого зверя была белой с чёрными полосками. К этой пестроте добавлялись переливающиеся различными оттенками глаза и очень длинный хвост.
Суугу тоже посмотрел на Ганкью, не выказывая при этом ни интереса, ни раздражения. Возможно, из-за некоторого чувства превосходства. Свирепости, с которой он однажды столкнулся, сейчас вовсе не наблюдалось. То, что подобный зверь мог быть настолько прирученным, выглядело совершенно необычным.
Когда Ганкью поднялся, закончив рассматривать киджу, Шушоу беспечно произнесла:
– Я поеду вместе с Рико. Он говорит, что Сейсай не будет против.
– Да, да. Суугу вероятно лучше, чем хаку, однако… – Шушоу удивлённо склонила голову на бок, но он продолжил. – Может, хватит прикидываться дурочкой?
– Что ты сказал?
– Я не собирался тебя оскорблять. Но мы едем не на осмотр достопримечательностей! Это Жёлтое море, знаешь ли!
Ганкью грозно сверкнул глазами, а Рико громко рассмеялся.
– Пусть я немного вешу. Но я знаю, что это ощутимо для киджу. Как думаешь, кто из них в меньшей степени будет ощущать мой вес?
– Ох. Прости.
– Для Сейсая это будет не так обременительно, поэтому я поеду на нём. В любом случае, как зовут твоего хаку?
– У него нет имени, – сердито ответил Ганкью.
– Тогда тебе следует дать его.
– Если ты так хочешь, то придумай его сама. Но послушай, что я скажу, и не перебивай на этот раз. Ты должна не отходить далеко от киджу, а не ехать на нём верхом.
– Почему это?
– Потому что с нами идут люди, у которых нет киджу. И все они будут идти не быстрей прогулочного шага. Есть работа, которую можно выполнять, передвигаясь только пешком. В Жёлтом море нельзя быть беспечным.
– Но… – начала Шушоу.
Однако он оборвал её на полуслове:
– Помолчи и делай, как тебе сказано.
Девушка решительно взглянула на него:
– Ты не забыл, кто тебя нанял?
– Разумеется, я помню. И моя работа заключается в том, чтобы безопасно доставить тебя на гору Хо и обратно.
– Возможно, сопровождать меня назад не потребуется.
– Как скажешь. Но, хотя ты наняла меня телохранителем, это не означает, что я должен понапрасну рисковать своей жизнью за такую мизерную сумму.
Когда Шушоу молча надулась, Ганкью переключил внимание на Рико:
– Ты когда-нибудь бывал здесь прежде?
– Увы, нет.
– Доводилось ли тебе сражаться с йома?
– Всего лишь несколько раз.
Ганкью коротко вздохнул. Иными словами, он лицезрел подле себя двух дилетантов. Возможно, расслышав его вздох, Рико добавил извиняющимся голосом:
– Я сделаю всё, что скажешь. Поскольку планирую побольше разузнать о Жёлтом море.
– Уж надеюсь, – огрызнулся Ганкью.
Толпа людей, стоявших на площадке, начала двигаться в сторону одного из близлежащих склонов. Наконец-то они тронулись в путь.
– Шушоу, держись между суугу и хаку. Вперёд.






Глава 13

Стражники, выстроившиеся на площади, молча попрощались с путешественниками, начавшими спускаться со склона. Их взору предстал лес, через который пролегала тропа, способная разместить одну запряжённую повозку. Вслед за ручьём, тянущимся от гор Конго, проходила протоптанная дорога, образовавшаяся за долгие годы путешествий в Шоузан.

Хотя все эти люди направлялись к пятигорью, паломничество не было слаженным и согласованным. Тем не менее, путники держались поближе друг к другу, поскольку передвигаться в одиночку было опасно. Подобная сплочённость была всего лишь здравым смыслом.

Оставив позади скалистую местность, они вошли в лес. Было немного за полдень, когда они вышли на луг, служивший местом для отдыха. Покидая форт утром, путешественники обычно достигали этих мест примерно в такое же время.

На протяжении веков молодые деревья и поросль здесь вырубались, чтобы сформировать и поддерживать дорогу в неизменном виде. Но едва они прибыли, как где-то вдалеке раздались звуки колокола и барабанов.

От неожиданности люди подскочили и оглянулись, хотя за многочисленными деревьями их отделяли от города врата Рейкен. Теперь, когда ворота уже закрыли, мысли об отступлении стали невозможными.

В тот момент путники замерли, словно переполняемые чувством отчаяния, но, сделав небольшую передышку, встряхнулись и храбро поспешили вперёд. Они продолжили спускаться по лесистым холмам.

За это время двенадцатилетняя девочка, направляющаяся в Шоузан, стала довольно известна. Все хвалили её за смелость и отвагу, которые она проявила, решившись войти в Жёлтом море.

– Королевство Кё небезнадёжно, если там ещё остались такие люди, как Шушоу.
– Взрослым стоило бы у неё поучиться. Если бы все дети и взрослые были как эта девушка, то Кё никогда бы не пришло в упадок.

Некоторые из комплиментов адресовались Ганкью и Рико.

– Лишь вы двое защищаете её всю дорогу до горы Хо! Такое благородство – большая редкость в наши дни.

«Не столько храбрость, сколько чистое безрассудство, – думал про себя Ганкью, – и не столько благородство, сколько денежные затруднения». Но он принимал похвалы с благодарностью.

Чтобы пересечь Жёлтое море потребуется полтора месяца, в течение которых сформируются временные группы. Даже охотники, обычно не желающие собираться вместе, поступили бы так же в данной ситуации.

Рано или поздно должен появиться лидер, поэтому изначально действовать людям на нервы было бы плохой идеей.

Когда зайдёт солнце, йома станут более активными. Как только оно коснулось горных хребтов Конго, пошли разговоры, что необходимо остановиться и разбить лагерь. Это произошло, когда они вышли на покрытую травой поляну.

Путешественники остановились на привал. Поскольку им никто не отдавал приказов, они прекратили движение, лишь когда почувствовали в этом всеобщую необходимость. К тому моменту, как караван разбил лагерь, сумерки уже опустились на землю. Пока одни путники спешно устанавливали палатки, другие занимались поиском дров.

Наблюдая за этой активностью краем глаза, Ганкью осмотрел рощу и быстро занял одно из лучших мест. Углубившись немного в чащу леса, он выбрал дерево и привязал к нему Хаку.

– Ганкью, расположиться на поляне было бы не так уж плохо.
– Это слишком рискованно. Шушоу, собери камни в кучу. Рико, привяжи своего суугу к тому дереву.

Его резкий тон заставил Шушоу взглянуть на Рико, но тот лишь спокойно сделал то, что сказал ему охотник, привязав Сейсая к указанному дереву. Не имея другого выбора, Шушоу последовала его примеру и начала искать камни и складывать их вместе.

– Не успели мы вошли в Жёлтое море, как он уже раскомандовался, – громко проворчала она.

Ганкью проигнорировал её замечание. Он положил в самодельный очаг из камней ветви деревьев и развёл огонь. По ходу путешествия Ганкью поручил Шушоу и Рико собирать любые сухие ветки, которые они увидят.

Собрав достаточно хвороста, он перевязал его верёвкой из высокой травы. Такое занятие должно было стать обычной практикой. На заходе солнца им не хватило бы на это времени, а если блуждать в темноте в поисках дров, вглядываясь под ноги, то можно стать лёгкой добычей йома.

Данный подход оказался эффективным, и вскоре им удалось поужинать. В то время, как другие путешественники сначала ставили палатки, а после, жалуясь и ворча, занялись приготовлением ужина, Ганкью, Шушоу и Рико уже сложили столовые принадлежности, потушили огонь и легли спать, расположившись возле двух киджу.

Шушоу спросила:

– Правильно ли, что мы затушили огонь?

Ганкью кивнул:

– Да. Раз мы поужинали, то пора спать.

Тогда Рико поинтересовался:

– И нам нужно так рано ложиться?
– Не страшно. Если нам повезёт, то в течение трёх дней не будет никаких атак.
– Почему это?
– Из-за близкого расположения форта.
– Но стражники не могут защитить нас на таком расстоянии.
– Дальность полёта стрел не имеет значения, в отличие от разносящегося запаха крови.
– Правда?
– Йома стекаются на этот запах. При атаке прошлой ночью погибли люди и йома. Территория в пределах трёх дней ходьбы от места, где пролита кровь, должна быть безопасной. Всех йома будет привлекать стоящий в воздухе аромат.

Ганкью растянулся на земле возле с лежащего рядом хаку:

– Рико, ты используешь суугу как подушку. Что ж, у меня есть хаку, а Шушоу может расположиться между нами.
– Мне больше нравится возле суугу.
– Делай, что тебе говорят. Если появятся йома, то сперва они набросятся на киджу. Человек, спящий рядом с ним, должен проснуться при первых признаках движения.
– У меня не будет с этим проблем.
– Не уверен, – сказал Ганкью с ребяческой ухмылкой.

Шушоу грозно взглянула на него и набросила кимоно на плечи. В Жёлтом море было заметно теплей, чем в Кен. Днём она могла обходиться без жакета, но ночью резко холодало.

– Незачем быть таким грубым, – рассердилась Шушоу. – Я могу сразу же проснуться. В конце концов, я не ребёнок.

Она одела кимоно и легла на землю. Люди всё ещё продолжали суетиться на поляне. Те, кто собрался у костра, громко и оживлённо разговаривали, переполняемые хвастливой бравадой от того, что осмелились ступить на дикие земли Жёлтого моря.

Неровная почва под ковром растительности создавала неудобства для сна. Её ноги болели. Шушоу бы предпочла расположиться возле Сейсая, поскольку ей было тесно, но Ганкью не упускал возможности поворчать. О том, чтобы заснуть, не могло быть и речи.

Однако, стоило ей сомкнуть глаза, как она снова их открыла уже утром.






Глава 14

Миновало три дня с начала путешествия, которые, как и обещал Ганкью, прошли в безопасности, однако караван, движущийся в Шоузан, углублялся всё дальше в лес. Горный ручей, за которым они следовали, превратился в небольшую реку.

К тому моменту, когда солнце коснулось западных склонов гор Конго, паломники достигли расширяющейся лощины и принялись разбивать лагерь.

Во время путешествия Шушоу, как всегда, собирала дрова и складывала камни в указанном Ганкью месте.

В тот день Ганкью решил устроить ночлег в роще близ поляны за ширмой из разросшихся кустарников. За большим деревом с остроконечными листьями находилась лужайка, окружённая небольшими деревцами. В этом месте Шушоу построила очаг.

Пока Ганкью готовил обед, Шушоу принесла воды из реки. Проходившие мимо люди спрашивали у неё:

– Шушоу, как ты себя чувствуешь? Ты, должно быть, устала.
– О, я в порядке.

Это было неправдой, что она не устала, но Шушоу была готова к столь изнуряющей работе с самого начала. Всё равно, что прогулка в однообразном, но диком лесу, отнимающая немало сил.

– Как тебе жизнь в лагере под открытым небом?

Этот вопрос задал ей немолодой мужчина по имени Шицу Кива. В караване у этого человека были самый большой багаж и свита.

– Ну, не столь приятна, как хотелось бы.
– Тогда, почему бы тебе не переночевать в моей палатке? Подумать только, маленькая девочка вроде тебя проводит каждую ночь на голой земле. Довольно печальное зрелище.
– Ваше предложение очень заманчиво, – вздохнула Шушоу. У Кива была большая палатка. Поговаривали, что он даже взял с собой переносную кровать и отдельную повозку, чтобы её везти: – Но Ганкью мне все уши прожужжит нотациями.

Мужчина нахмурил брови:

– Что он за человек, этот Ганкью?
– Мой телохранитель. Я его наняла. Разве я о нём не говорила?
– Он – гоуши?
– Кажется, он занимался охотой на киджу. Но, без сомнения, Ганкью много знает о жизни в Жёлтом море.
– Так значит, охотник. Неудивительно, что он такой замкнутый.
– С этим не поспоришь.

Профессиональные телохранители, сопровождающие людей в Шоузан, назывались стражниками или гоуши. Охотники же занимались тем, что выслеживали и отлавливали ёдзю в Жёлтом море. У стражников была хорошая репутация, и их присутствие считалось необходимым. Однако всем было любопытно, что делает в караване охотник.

– Охотник на киджу едва ли сойдёт за профессионального телохранителя, не говоря уже об их грубом и невежественном поведении. Ты уверена, что будешь в безопасности вместе с ним? Если хочешь, то можешь путешествовать со мной.
– Что ж, если он даст мне повод усомниться в его надёжности, то я воспользуюсь вашим предложением.
– Я с радостью тебя приму. Если что-нибудь случится, не стесняйся об этом говорить.
– Спасибо.

Кива был не единственным, кто делал ей такие предложения. Её участь как ребёнка волновала многих. К её сожалению, Шушоу приходилось всем отказывать, поскольку Ганкью всё равно бы этого не одобрил. И дело не только в том, что она не могла представить, как уйдёт от ворчливого охотника в просторную и уютную палатку. Она потратила все имеющиеся деньги, нанимая его, и ей было бы неприятно видеть, что её инвестиции идут насмарку.

«Какая жалость, – подумала про себя Шушоу, попрощавшись с Кива и вернувшись в их лагерь. – Но, по крайней мере, он кажется довольно хорошим человеком».

В свою очередь, Ганкью производил впечатление не самого приятного человека и начинал сердиться из-за любого ничтожного пустяка. Он отдавал ей приказы подобно генералу, вернувшемуся с военной службы. Если девушка задавала ему вопрос, то он тут же выражал недовольство. Возможно, это раздражение было вызвано тем, что они находились в Жёлтом море. В любом случае, если бы Шушоу прибыла в Кен пораньше, то располагала бы временем, чтобы нанять подходящего телохранителя.

– Вероятно, это ещё одно не менее наивное предположение, – напомнила она себе.

Неважно, сколько денег она бы предложила, маловероятно, что ей удалось бы найти гоуши, который стал всерьёз воспринимать двенадцатилетнюю девочку, желающую отправиться в Жёлтое море. В действительности, она оказалась здесь благодаря Ганкью, и, пока он оставался рядом, она не сомневалась в том, что справится с чем угодно.

В ходе путешествия её приглашали и в другие компании. Отвечая им так же уклончиво, она не могла не заметить, что за прошедшие пару дней настроение каравана изменилось.

Большинство людей по-прежнему собирались вокруг костра в центре поляны. Но с какого-то момента путешественники стали держаться группами, возможно, не так обособленно, как Ганкью, но по тем же причинам.

Когда начало смеркаться, в роще повсюду разбрелись люди, у которых не было палаток. С помощью верёвок с привязанными камнями они натягивали ветви деревьев, чтобы создать укрытие или временное ограждение вокруг огня, а ночью спали рядом со своими киджу. Они организовывали места для ночлега очень похоже на то, как это делал Ганкью.

Размышляя о том, были ли эти люди стражниками, Шушоу вернулась на место их лагеря с ведром воды. В этот момент Ганкью накладывал в чашку жидкую рисовую кашу.

«Ну вот, опять», – подумала Шушоу, подавляя недовольство. Ганкью приправлял кашу дикими травами, сорванными неподалёку, и небольшими кусочками сушёного мяса, но, несмотря на это, блюдо всё равно получалось безвкусным. И всё же, она не видела с его стороны желания изменить способ приготовления или размер порций.

«От меня останутся лишь кожа да кости к тому моменту, как мы прибудем на гору Хо», – проворчала она про себя. Вслух же девушка сказала:

– Я принесла воды.

Ганкью поднял глаза, но не проронил ни слова похвалы, ни даже резкого «молодец».

– Отличная работа, – одобрительно отозвался Рико, хотя он был не единственным, кто мог бы так сказать. Шушоу приняла во внимание его заботу. Угрюмое поведение Ганкью с тех пор, как они вошли в Жёлтое море, угнетало.
– Знаешь, Шицу сказал, что мы можем переночевать в его палатке.

На что охотник, как всегда, сухо ответил:

– Нет.

Рико рассмеялся. Похоже, у него всегда было хорошее настроение.

– Ты устала, Шушоу? – спросил он.
– Я вовсе не устала. Мы не так давно путешествуем.
– Да, верно.
– Хорошо, что здесь не холодно, – сказала она Ганкью. – Я слышала, что в Жёлтом море тёплый климат.

Он кивнул головой, протирая тарелку пучком сорванной травы:

– Пока что.
– А разве холодает?
– Становится жарче. Так что да, в Жёлтом море тёплый климат.
– Эх, – сказала Шушоу.

Ганкью закончил вытирать тарелку, добавил немного воды из кожаной фляги, и взболтнув её, вылил содержимое на затухающий огонь. Поначалу Шушоу застигла врасплох подобная бесцеремонность, но если бы она стала возмущаться, то это бы ни к чему ни привело. Как-никак, они в Жёлтом море.

– Эй, зачем ты потушил огонь?
– Ты боишься темноты?
– Вовсе нет.
– Чем меньше огня, тем лучше. Когда луна светит столь ярко, нет нужды в других видах освещения.

Ганкью посмотрел на поляну, Шушоу и Рико проследили за его взглядом. Неподалёку ярко горел костёр и оживлённо разговаривали люди.

– Почему?
– Потому что они умны. Им хорошо известно, что где огонь, там и люди.

«Они, – повторила про себя Шушоу. – Должно быть, он имел в виду йома. В таком случае…» Она взглянула через плечо:

– Тогда почему бы их не предупредить?
– Не вмешивайся не в свои дела. Им не важно, что я скажу.
– Откуда ты знаешь, если не пробовал?
– Если их о чём-то нужно предупредить, то это должны сделать стражники. Охотнику незачем объяснять, как им выполнять свою работу.
– Но…
– Хватит возмущаться, заканчивай есть, убирай посуду и ложись спать.






Глава 15

Крик, раздавшийся посреди ночи, разбудил Шушоу.

Сперва ей показалось, что это продолжение сна, в котором кричал её отец. Шушоу находилась в своём доме, окружённом решётчатым забором, и пристально смотрела на усаженную кустарником аллею в близлежащем саду.

Крики её отца доносились из тщательно ухоженной рощи. На него кто-то напал.

«Я должна спасти его», – думала про себя Шушоу, но, куда бы она ни направилась, ей преграждал путь решётчатый забор. Девушка не могла выйти наружу.

«Нужно спешить», – металась она с нарастающим нетерпением. Но Шушоу не удавалось найти ни проходов, ни дверей. Ругая этот забор на чём свет стоит, отчасти она была этому рада. Невозможность прийти на помощь означала, что ей не придётся видеть, как умирает её отец.

Шушоу вцепилась руками в металлическую решётку. Ей хотелось плакать и кричать, но она не могла сделать ни того, ни другого.

Затем она окончательно проснулась и поняла, что это был сон. Но ей не довелось почувствовать облегчения. Мгновением позже она осознала, что произошло нечто более страшное. Когда девушка открыла глаза и попыталась резко встать, то обнаружила, что ей закрыли рот и крепко сжали руки.

«Что это значит?..» Долго об этом думать ей не пришлось. Ответ последовал тут же, в виде громких прерывистых криков. Шушоу оказалась прижата к суугу. Бросив беглый взгляд в сторону, она увидела лицо Рико. Это он её держал.
В темноте она с трудом различила тревогу на его лице, а также обнажённый меч в правой руке. Он напряжённо взглянул через плечо. Шушоу не могла понять, что происходит, за исключением криков переполошённых людей.

Она изо всех сил хотела увидеть как можно больше, но Рико мягко прошептал ей на ухо:

– Успокойся. Ты помнишь, что тебе сказал Ганкью?

Она посмотрела на него и кивнула.

«Оставайся с караваном», – вот, что он ей сказал. «Как бы тебе ни хотелось, не ходи в лес. Если увидишь перед собой чью-то тень, не поднимай глаза. Быстро беги к ближайшему дереву. Когда появляются йома, нужно прятаться под деревом или возле кустарников, при этом не двигаться и не издавать звуков. Эти твари не обладают хорошим зрением. Прислонившись к стволу, можно остаться незамеченным. Если дерево пахучее и ты не будешь делать резких движений, то они не учуют тебя, пока не подойдут ближе».

Шушоу хорошо это помнила, за исключением указания не поддаваться страху.

Всё, что она могла расслышать, это крики, лошадиное ржание и возгласы о том, что необходимо кого-то поймать. Но что бы это ни было, она не понимала, в чём дело, и эта неизвестность пугала ещё больше. Было бы лучше, если бы Шушоу спала. Тогда она смогла бы проснуться, когда всё уже закончилось.

Прижимаясь щекой к суугу, она гнала от себя чувство тревоги и досады. Сейсай был очень спокоен, будто спал, его отличало лишь учащённое дыхание. Похоже, он тоже знал, что нужно делать в подобной ситуации.

Девушка закрыла глаза и погрузилась в себя. Наконец, плач и крики сменились радостными возгласами. Рико ослабил руки.

«Всё кончено. Но что это было?» – Шушоу нерешительно открыла глаза и попыталась взглянуть на поляну через плечо Рико. Тут же рядом раздался голос Ганкью.

– Мы уезжаем! Быстрей! Шевелитесь! – закричал он, прибежав со стороны поляны. По какой-то причине от него исходил резкий и неприятный запах. Алое зарево костра освещало поляну. Но оно было недостаточно ярким, чтобы что-то разобрать, кроме суетящихся людей.
– Ганкью, что происходит?
– Я сказал быстрей! – рявкнул он.

Мужчина набросил седло на хаку, пристегнул дорожные сумки, всегда собранные и готовые к отъезду, и накинул кожаную сумку через плечо. Затем он разорвал своё пончо, перевязал им руки и сел верхом на своего киджу. Чуть позже Рико и Шушоу запрыгнули на спину Сейсая.

– Вперёд, – сказал Ганкью тихим голосом и хаку двинулся в путь. Сейсай последовал его примеру без каких-либо команд.
– Прочь с дороги! – закричал охотник.

Путешественники, суетящиеся на поляне, бросились врассыпную. При этом лица одних людей выражали страх, других – оцепенение, остальные были поражены. Неподалёку виднелся силуэт какой-то птицы размером с небольшую гору. Она лежала на земле и не двигалась.

– Рико, что-то произошло? – спросила Шушоу, обхватив его за его спину.

Рико взглянул на неё. В лунном свете она разглядела его слабую улыбку, и это помогло ей почувствовать себя лучше. Его добросердечность обнадёживала.

– Да, похоже на то.
– Йома?
– Возможно, – кратко ответил он и повернулся к Ганкью, скачущему рядом с ним. – Мы не должны останавливаться?

Ганкью кивнул. В это же время рядом с рощей раздался человеческий крик. На поляне внезапно появились и другие всадники с уже собранными вещами, двое киджу впереди, остальные неслись следом за ними. Наблюдая за этим внезапным побегом, другие путешественники в недоумении разбегались в стороны.

Кто-то закричал им вслед:

– Эй! Куда вы собираетесь?

Ответ последовал не от Ганкью, а от одного из всадников, замыкающего строй:

– Мы уезжаем. Как только запах крови разнесётся по ветру, сюда сбежится множество йома.

У вопрошавшего тут же отвисла челюсть, и он с оглушительным визгом бросился собирать свои вещи.

Постепенно из каравана выделился многочисленный отряд людей, следующих друг за другом спешным шагом. Только когда пламя огня исчезло из виду, и смолкли людские голоса, они замедлили шаг, но не прекратили движение.

– Ганкью, что нам делать? Разве йома не охотятся по ночам? – хотя Шушоу пыталась сохранять спокойствие, она не смогла сдержать дрожь в своём голосе.
– Всё будет хорошо, – ответил не Ганкью, а всадник, поравнявшийся с суугу. – Они метят свою территорию и, как правило, делают это в одиночку. У нас будет немного времени, прежде чем тут объявятся другие йома.
– О, правда?

Тот кивнул. Это был крупный мужчина, за спиной которого висел большой меч.

– Что более важно. Кто твой шуши? Это он?
– Шуши?

Рико возразил:

– Не я, а парень на хаку.
– Понимаю, – сказал мужчина. Он на своём рокушоку, киджу, напоминающем помесь тигра и лошади, объехал суугу и приблизился к Ганкью.
– Рико, что значит шуши?

Он оглянулся на Шушоу и остановил Сейсая:

– Тебе ведь безопасней впереди, верно?

Сидеть сзади, прижавшись к его спине, ей было неудобно. Поэтому она сразу встала из седла, а Рико вытянул спину вперёд. Шушоу села между рук мужчины, держащими поводья, что дало ей хороший обзор и возможность не переживать о том, кто приблизится со спины.

– Шуши – охотники на киджу, – сказал Рико, неторопливо направляя вперёд Сейсая. – Парней вроде Ганкью называют смертельными охотниками только несведущие. Они же называют себя шуши.
– Ганкью говорил, что он – смертельный охотник.
– Ну, это для тебя. Если охотники вместо трофеев возвращаются с останками своих товарищей, то они вряд ли станут так о себе говорить. Это насмешка, а не обращение к равному.
– Эх, – Шушоу взглянула на Ганкью.
– Существуют шуши, гоуши и шумин.
– Шумин? Чем они отличаются от шуши?
– Ты ведь видела странствующих артистов, Шушоу. Знаешь, почему их называют сюсей?
– Ну, эм, я слышала, это потому, что их паспорта красного цвета.

Рико кивнул, а Шушоу продолжила:

– Странствующие артисты, кочевники и торговцы, путешествующие по различным королевствам без определённого места жительства известны как сюсей из-за своих красных паспортов.
– Есть ещё кое-что, – сказал Рико с улыбкой. – Если ты потеряешь свои документы, то можешь сообщить об этом местным властям и получить временный паспорт, так? Временные паспорта помечают красной полосой. Изначально они назывались сюсей. Позже это определение стало применяться ко всем, кто ведёт странствующий образ жизни и не имеет постоянного адреса. Одно время они были также известны как шумин.
– О...
– Среди этих кочевников есть охотники на киджу. Лучших среди них называют шуши. Люди вроде Ганкью, охотящиеся в Жёлтом море, являются самыми уважаемыми представителями шумин.
– Правда? Тогда что на счёт гоуши?
– Стражники это тоже шумин. И они тоже путешествуют в Жёлтом море, но зарабатывают тем, что нанимаются к приезжающим сюда людям. Среди шумин шуши пользуются большим уважением, чем гоуши, в которых видят лишь наёмников.
– Значит, статус шуши выше, чем гоуши.
– Шумин также известны как коумин. Вообще-то, они называют себя коуши-но-тами, что означает принадлежность людей к красному и жёлтому. В душе они считают себя детьми Жёлтого моря. Поговаривают, что много лет назад их паспорта были жёлтыми. Но поскольку жёлтый – это цвет кирина, то подобный обычай мог быть упразднён из уважения. Или просто запрещён.
– Неужели, – задумчиво произнесла Шушоу.

В этот момент голоса людей, следующих позади, наконец-то достигли их.






Глава 16

В результате событий прошлой ночи погибли люди. Неожиданно в небе над путниками появился йотё и убил трёх человек, собравшихся на поляне возле костра.

На рассвете путешественники спешно возвратились на прежнее место лагеря. Многим из них пришлось бросить свои вещи и бежать в той одежде, которая на них была. Они не могли продолжить путешествие без воды, провианта и лекарств, поэтому у них не было другого выбора, кроме как вернуться назад.

На поляне они обнаружили останки трёх человек, чьи тела были обглоданы до костей, и убитого ими йома, напоминавшего огромную птицу. Также повсюду бездыханно лежали йома разных видов, которые, очевидно, стали жертвами борьбы за право полакомиться свежей плотью.

От увиденного зрелища мороз пробегал по коже. Наконец-то путники осознали, в каком опасном месте они оказались.

Караван снова отправился в путь. Всё, что они сейчас могли – это двигаться вперёд. Единственным прибежищем в Жёлтом море являлась гора Хо. Любому, кто решит вернуться в крепость, придётся ждать целый год до того, как врата Рейкен снова откроют на весеннее равноденствие, и никто не был достаточно смел или безрассуден, чтобы отделиться от каравана и пойти в одиночку. О том, чтобы направиться к другим вратам, также не могло быть речи.

Им ничего не оставалось, кроме как хладнокровно собрать вещи и идти дальше, с опаской глядя по сторонам и ругая про себя Ганкью за то, что без раздумий бросил их.

Их предводителем стал Рен Чодай, преуспевающий мужчина, который вёл торговую деятельность в королевстве Эн.

– Если бы он помог тем троим, то они могли бы остаться в живых. Просто сбежать без оглядки, даже не потрудившись выяснить, в каком они состоянии!.. Что он за человек такой?

Ответ прозвучал от стражника, который ехал на рокушоку и прошлой ночью недолго разговаривал с Шушоу. Его звали Кинхаку. Отряд людей, спасшихся бегством раньше других, представлял собой небольшую слаженную компанию по сравнению с путешественниками, движущимися в караване.

– Мы знали, что нас будет ожидать опасность, если останемся, - сказал Кинхаку. - Наша работа заключается в том, чтобы защищать тех, кто нам платит, а не кого-то ещё.
– Тогда почему вы путешествуете вместе с караваном всю дорогу до горы Хо?
– Трусы предпочитают держаться вместе, – ответил Кинхаку с ироничной улыбкой.

Чодай нахмурил брови:

– Если ты называешь трусами тех, кто бросает несчастных людей и сбегает к холмам, то это вполне удачное определение.
– Мне нет дела до твоей болтовни. Но тогда тебе стоило первому прийти им на выручку и не отступать до конца.

Кровь прилила к вытянутому лицу Чодая:

– Неужели? Да ты самый что ни на есть прохвост.
– Что ты сказал?

Ганкью шёл рядом с Шушоу и держал поводья хаку. Глядя на двух разъярённых мужчин, она потянула его за накидку:

– Эй, как думаешь, может, стоит их остановить? Похоже, между ними намечается драка.
– Они – взрослые люди, – сказал Ганкью через плечо, – пусть сами разбираются.

Прошло двадцать семь лет с момента отречения императрицы. Все, кто стремились к величию, уже давным-давно побывали в паломничестве и окончательно определились, что им не занять трон.

В эти дни люди, направляющиеся в Шоузан, уже не пытались устраивать состязание на скорость до горы Хо. Вероятней всего, ими двигало лишь то, что в стране долго нет правителя. Они не отличались особым героизмом, но среди них было немало хороших людей.

В ряде случаев, при виде огорчённых людей, возвращающихся из Жёлтого моря, некоторые решали что-то предпринять, исходя из своих эгоистичных амбиций. Со всей присущей им поспешностью они менялись, налаживали отношения с близкими и пытались всех заверить во вновь обретённой добродетели.

К какому бы типу ни относился Чодай, он был не из тех людей, кто мог потерять самообладание ради бессмысленной вражды.

– Эй, Ганкью, - снова позвала Шушоу.
– Если ты решила спросить, что такое прохвост, то уволь. Когда дело доходит до оскорблений, чего только не услышишь.
– Да, полагаю, тут уж ничего не поделать, – пробормотала Шушоу. Ганкью бросил косой взгляд в её сторону и приподнял брови. Затем она продолжила: – Мы ведь на самом деле сбежали. Но, в довершение ко всему, ты знал, что костры опасны и не ничего им не сказал.

Ганкью встряхнул головой и проворчал:

– Можно подумать, они бы послушали.
– Конечно. Поскольку ты знаток Жёлтого моря.
– Сомневаюсь. Но даже если так, то ни к чему, кроме неприятностей, это бы не привело.
– Почему?
– Костры опасны, но временами они необходимы. Допустим, ты скажешь им, не разводить понапрасну огонь. В следующий раз, когда он понадобится, начав это объяснять, ты только разозлишь их. Новичкам, которые не понимают разницы, нечего делать в Жёлтом море. Ты наняла меня, чтобы я тебя защищал, а не исправлял ошибки за каждым безрассудным идиотом, которого повстречаем.
– Даже если это скажет твой работодатель?
– Я отказываюсь.
– Трус.
– Ну, всё, – вмешался Рико. – Достаточно.
– Ты тоже на его стороне? – спросила Шушоу глухим голосом.

Рико спокойно ответил:

– По мнению Ганкью, мы лишь пара амбициозных олухов, ничего не знающих о Жёлтом море. Вероятно, мы доставляем ему немало неприятностей. Поэтому нам стоит доверять тому, кто понимает, о чём говорит.

Шушоу взглянула в обеспокоенное лицо Рико и вздохнула:

– Так это всё из-за стражников.
– Стражников?
– Разве это не очевидно. Те, кто могут нанять телохранителей, выживут. А кому недостаёт проницательности или средств – нет. Их участь в том, чтобы остаться не у дел.
– Да уж, –Рико натянуто улыбнулся, – такое может случиться.
– Иными словами, тот, кто прибыл в Жёлтое море, не наняв опытного телохранителя, виноват в этом сам.
– Не могу с этим не согласиться.
– И всё же это абсолютно разные вещи. Если бы Ганкью захотел, то мог бы им помочь. Но увы. Так что, по-моему, слово трус здесь вполне уместно.
– Я не был бы так уверен, – сказал Рико с кривой ухмылкой.
– Не страшно. Я сама всем расскажу.
– Хватит уже, – проворчал Ганкью.
– Не ты ли говорил, что ничего не рассказываешь, поскольку тебя будут игнорировать? Знаешь, я об этом не волнуюсь. Так в чём проблема?
– Не делай глупостей.
– Что в этом глупого?

Ганкью сурово взглянул на неё:

– Эту информацию лучше оставить между нами.

Внезапно кровь прилила к её щекам:

– Ты хочешь сказать, что если бы все знали, как обезопасить путешествие, то не ценили бы так высоко гоуши?
– Мне всё равно, что ты думаешь. Незачем раздавать бессмысленные советы.
– Я буду поступать так, как посчитаю нужным.
– Если ты сделаешь всеобщее объявление, и что-то произойдёт, то невозможно предугадать, как отреагируют на это стражники.
– Это угроза?
– Нет, предупреждение, – резко возразил Ганкью.
– Тогда я тоже тебе кое-что скажу, ты – жалкое подобие мужчины.
– Я?..

Ганкью устремил свой взгляд вперёд. Шушоу хмыкнула и отвела глаза, после чего обратилась к Рико:

– Настоящий трус. По-другому не назовёшь.

Но она не обнаружила на его лице ни улыбки, ни одобрения. Он окинул девочку столь мрачным взглядом, что это привело её в замешательство.

– Ты ещё слишком молода, - пробормотал Рико.
– То есть? То, что я ребёнок, не является для меня тайной.

Рико кивнул и улыбнулся:

– Это значит, что есть вещи, которые нам лучше доверить Ганкью.
– Всё ясно, – недовольно насупилась Шушоу. – Трусы защищают друг друга. Вероятно, ты сгораешь от нетерпения сообщить, что определённые вещи понятны только взрослым.
– И что с того?
– Что ж, прекрасно. Но имей в виду, претендовать на трон может любой, будь то взрослый или ребёнок. Не думай, что я забуду об этом, когда стану императрицей.






Глава 17

Дальнейшее продвижение по лесу заняло ещё пять дней. За это время погибло два человека.

Через лес протекала широкая, неглубокая речка. Её пересекала единственная цепь, тянущаяся к противоположному берегу. Хватаясь за эту цепь, путники прошли по скользкому дну реки и снова погрузились в лесную чащу.

Как и прежде, протоптанная дорога проходила вдоль ручья, но на этот раз их путь шёл в гору.

День за днём горы Конго постепенно отдалялись. Когда караван вышел на поляну, чтобы разбить лагерь и отдохнуть, хребты гор виднелись над лесным пологом. Но с каждым днём они постепенно скрывались за деревьями.

Тропа, наконец, достигла пика возвышенности. Когда отряд перевалил на другую сторону, горы окончательно пропали из виду.

Упавшие деревья преграждали путь. В скором времени всё, что они могли наблюдать перед собой, это сваленные в кучу деревья, которые гнили и порастали мхом, а также побелевшие стволы, видневшиеся среди них.

Выбравшись из безжизненного леса, люди оказались на берегу кристально чистого озера. Оно было длинным, с каменным дном и располагалось в низине, заполненной прозрачной водой.

Прошло пятнадцать дней с тех пор, как путешественники покинули крепость. Число жертв достигло десяти.

За это время караван разделился на группы. Ведущую роль в этом заняли гоуши и охотники вроде Ганкью. К ним присоединился Шицу Кива со своей свитой и путники, не имевшие стражников, но решившие объединиться с коуши. А также те, кто надеялся на благосклонность гоуши. Вместе их группа насчитывала около двухсот человек.

За ними следовал отряд, состоявший примерно из ста пятидесяти человек, объединённых Реном Чодаем. Многие из них не пытались скрывать своего презрения к Кива и гоуши.

Остальные путники, находясь под защитой опытных слуг, были соответствующе оснащены. Они не примыкали ни к какому лагерю и, будучи в составе каравана, действовали по обстоятельствам.

Грубые формы управления образовались среди двадцати коуши, в группах, возглавляемых Кива и Чодаем, и в небольших нейтральных объединениях. Кроме того, окружения Кива и Чодая включали приспешников, вступивших в ту или иную группу из исключительно практичных соображений. Из-за чего возникало немало споров и разногласий.

Коуши едва ли можно было назвать образцом организованности. Но они хорошо понимали, что нужно делать, а что нет. Когда что-то происходило, они объединялись без каких-либо приказов.

Эти люди спокойно собирались вместе, чтобы расчистить путь от упавших деревьев, затем разделялись и продолжали заниматься своими делами. Они выбирали похожие места для лагерных стоянок. В таких случаях Кива спешно приказывал своим людям сосредоточиться возле коуши. Он разбивал свои палатки поблизости от них.

Тем временем, Чодай делал вид, что их вообще не замечает или что ищет обходную дорогу. Он нарочно располагал свой лагерь так далеко от них, как это было возможно.

– Как странно, – пробормотала Шушоу.

В это время они расчищали лощину от сухих листьев и травы, складывая их в кучу гниющих деревьев на берегу озера. Рико наклонился, чтобы надёжно обвязать дерево длинной верёвкой, но, остановившись, спросил:

– Что именно?
– То, как ведут себя Шицу и Рен, особенно Шицу. Он – настоящий чудак.
– То есть? – Рико отбросил в сторону гнилую ветку, вбил кол в расчищенный участок земли и привязал к нему другой конец верёвки.
– Взгляни, где он разбивает свою палатку, возле упавших деревьев. Он в точности повторяет всё, что делаем мы.
– Вероятно, он думает, что это самый верный путь.
– Да, я это поняла. Но в его свите порядка сорока человек. С такой большой группой подражать нам троим не вполне разумно.

Она окинула взглядом суетящихся людей в его лагере. Шушоу понимала, почему Ганкью решил устроить здесь привал. Он всегда выбирал укромные места, чтобы спрятаться от посторонних взглядов. Однако скрыться от Кива и его большой компании, снующей поблизости, было невозможно.

– Это уж точно.
– Почему он не спросит мнения Ганкью или одного из стражников на этот счёт? Что-то вроде: «где лучше выбрать место для столь большой группы как наша?» Он повторяет всё, что видит, но даже не хочет поинтересоваться, что было бы лучше для него.
– А ты бы спросила, Шушоу?
– Конечно. Люди, имеющие опыт в этом деле, непременно дадут лучший совет. Коуши путешествуют небольшими группами, но это не значит, что им ничего не известно об организации больших.

Глядя на сумерки, опускающиеся над озером, Шушоу задумалась, поскольку Ганкью сказал, что кристально чистая вода в озере является ядовитой. Небольшое количество такой воды не вызовет мгновенную смерть, но людям и животным не следует её пить. Если бы Ганкью её не предупредил, то она наверняка выпила бы. Так же поступил бы и Кива со своей свитой, если бы им не довелось об этом услышать.

– Рен Чодай тоже странный. Я видела его с людьми на берегу, они обсуждали, стоит ли пить воду из озера.

Рико намотал оставшуюся верёвку на кол и усмехнулся:

– Я не удивлён.
– Кажется, они всё время что-то обсуждают и поступают в противоположность нам. Я понимаю, он разозлился из-за разногласий с гоуши, но гоуши знают о Жёлтом море гораздо больше, чем он. Не вижу причин для такого упрямства.
– Да, я тоже.
– Что ж они оба стоят друг друга. А может, взрослые все такие?
– ...Возможно.

Рико привязал верёвку к дорожным сумкам, всегда готовым к тому, чтобы пристегнуть их к седлу киджу. Поскольку об этом, не переставая, твердил Ганкью.

– Я думаю, это неправильно, что Ганкью и остальные не рассказывают никому того, что знают сами. Держать подобную информацию в секрете довольно эгоистично. Я категорически против этого.

Рико поднялся. Не отвечая на её заявление, он спросил:

– Куда отправился Ганкью?
– Он ушёл поговорить с одним из стражников.
– И о чём же?
– Ганкью – охотник. Следуя в Шоузан, он отклоняется от привычных ему путей. Вероятно, он плохо знает предстоящую дорогу. Поэтому решил расспросить гоуши. Именно они сказали, что не стоит пить воду из озера.

Рико улыбнулся:

– Так вот оно что.

Шушоу прищурилась:

– Ты о чём?
– Если ты его спросишь, то он расскажет. Некоторые идут к гоуши. Я видел людей, подходивших к гоуши от имени провинциальных генералов с различными вопросами. Но ни Шицу-сан, ни Рен-сан этого не делают.
– Так вот к чему всё свелось.
– Я не думаю, что Ганкью любит хранить секреты. Скорее, ему не нравится говорить о том, чего люди не хотят знать.
– И поэтому он ничего не скажет, пока ты не станешь его упрашивать? Тогда чем это отличается от заносчивости?
– Мне кажется, это не одно и то же.
– Сомневаюсь.

Кинхаку сел на корточки перед Ганкью и ножом начертил карту на земле:

– Через три дня мы пересечём лес и выйдем к подножью возвышенности.

Кинхаку был крепким мужчиной и имел большой опыт работы стражником, а также владел рокушоку. Ввиду решительного характера, он считался номинальным лидером среди гоуши.

– А затем равнина?
– Болото. Из-за илистого грунта тебе не стоит сходить с киджу. Чтобы пройти болото, потребуется один день. По мере возможности его лучше перелететь, едва касаясь поверхности. В тех болотах обитают жуткие пиявки.
– Они ядовитые?
– Нет, но они обожают людскую кровь.
– Какова видимость?
– Плохая. Там полно разросшихся и трухлявых деревьев и высокой травы.
Ганкью кивнул:
– Значит, в течение дня не должно возникнуть проблем?
– Вероятно, нет. Но нам предстоит сложный переход. Впереди нет хороших укрытий. К тому же, из-за засохших деревьев и камней под ногами, можно легко оступиться. Если с воздуха нас атакуют йома, то шансов практически не останется.
– Что с водой?
– Плохая. Мы не сможем пить воду из колодцев и родников. Придётся использовать кувшинные камни.

Кувшинные камни произошли из Жёлтого моря и были широко распространены благодаря коуши. Если поместить их во флягу или кувшин, то они очистят загрязнённую воду.

– Выходит, самое сложное – это перебраться через болото. Быть может, лучше тогда пересекать его ночью?
– Это ни к чему. Если говорить об опасности, то мы одинаково рискуем. Важнее то, как паломники на это отреагируют, ведь им долго внушали, что ночное время смертельно опасно. Если они поднимут вой, то лучше пусть это будет днём.
– Я понимаю, о чём ты.
– У вас троих быстрые киджу. Вы сможете легко пересечь болото.
– А как же ты?
– Со мной трое человек идут пешком и хозяин на лошади, – Кинхаку скорчил гримасу. – Надеюсь, ночью с ними что-нибудь случится.
– Понимаю, – тихо согласился Ганкью.

В этот момент его окликнула Шушоу:

– Ганкью, обед готов.

Ганкью и Кинхаку отвлеклись от обсуждений и бросили беглый взгляд через плечо. Неподалёку, глядя на них, стояла девочка.

– Я иду, – сказал охотник, вставая.

Сидевший на корточках Кинхаку ухмыльнулся:

– Эта твоя молодая госпожа неплохо держится.
– Да уж, хорошо.
– Когда я впервые её увидел, то был действительно изумлён. Тем не менее, у неё железный характер. Должно быть, этого хватило, чтобы за неё поручиться.
– Что-то вроде этого. Дело в том, что она упряма так же, как и решительна.
– Хочешь сказать, что от неё куча проблем?

Ганкью взглянул на Шушоу, которая ждала его на вершине склона:

– Эта девочка хитра как лиса, и это делает её настоящей занозой в заднице.






Глава 18

В ту же самую ночь йома атаковали биваки на берегу озера.

Почувствовав передвижения Рико и Ганкью, Шушоу проснулась. «Просто не верится», – подумала она. Но она не поднялась, пока в воздухе раздались крики. Полнейшее изумление затмило холодный трепет страха.

Как и прежде, едва лишь крики сменились ликующими возгласами, они собрали свои сумки, запрыгнули на киджу и понеслись вниз по склону.

Остальные путешественники стали привыкать к подобной практике, поэтому число людей, тут же спасавшихся бегством росло с каждым нападением. Они бесшумно покидали отмель и быстро отдалялись от берега.

Перед рассветом паломники, ехавшие верхом на киджу, замедлили ход, чтобы другие путники смогли их догнать. Снизив скорость несущихся животных, они позволили им немного передохнуть.

Как обычно, Ганкью отыскал подходящее место, чтобы отдохнуть и привязать своего хаку. Он взглянул через плечо. «Мы устроим привал здесь», – собирался сказать охотник, но вместо этого увидел Шушоу, гневно смотрящую на него.

– Нам нужно поговорить, – сказала она.
– О чём?
– Давай отойдём туда, где нет людей.
– Не глупи.
– Нет, я хочу, чтобы ты пошёл со мной. Вряд ли ты захочешь, чтобы кто-нибудь услышал то, что я скажу.

Некоторое время он пристально смотрел на разгневанную девушку, стоящую в сером утреннем свете.

– Ладно, – ответил Ганкью.

Мужчина отвязал хаку, с ещё закреплённым седлом и багажными сумками, и взобрался на него. Затем он повернулся к Шушоу и протянул ей руку. Она спокойно последовала его примеру.

– Я тоже пойду, – вызвался Рико.
– Я бы этого не хотела, – сказала Шушоу.
– Не пойми неправильно. Я не собираюсь вмешиваться. Обещаю просто наблюдать, не говоря ни слова.

Не дожидаясь ответа, Рико запрыгнул в седло. Шушоу больше ничего не сказала. Ганкью тоже не возражал и направил своего киджу вперёд. Хаку прошёл меж груды поваленных деревьев. Минутой позже они достигли небольшого холма, возвышающегося над остальными путниками, которые остановились на полпути к склону.

Гребень отлогой возвышенности представлял собой рощу из разросшихся зелёных деревьев, старые ветви которых нависали над стволами. Ганкью остановился позади рощи. Рико оставил своего суугу в нескольких ярдах от них. Остальная часть каравана виднелась сквозь ветви густой растительности.

Охотник расположился на засохшем дереве, а Шушоу встала перед ним. Она окинула взглядом Рико, а затем, вздохнув, пристально посмотрела на Ганкью, сидящего на покрытом мхом пне.

– О чём вы разговаривали с Кинхаку прошлой ночью?

Он раскрыл кожаную сумку, которую носил с собой, и ответил на вопрос со слабой улыбкой:

– Из-за этого ты решила меня сюда позвать? Я уверен, ты слышала, о чём мы говорили.
– Вы обсуждали то, как вам хотелось бы, чтобы появились йома.
– Так и есть, – сказал Ганкью. Он перевернул сумку прямо перед Хаку, и на землю с глухим стуком вывалилась часть пернатого крыла.
– Постой. А это что?
– Частичка йома.
– И что ты с ней делаешь!

Ганкью взглянул на девочку, выражение его лица говорило о том, что это был глупый вопрос. Словно предвкушая удовольствие, хаку уткнул свою морду в этот кусок.

– Хаку питается йома?

Ганкью пожал плечами:

– Киджу отнюдь не против.

Он порезал своим мечом кусок этого крыла на ломтики и бросил их в воздух. Описав большую дугу, некоторые из них упали перед суугу.

Глядя на то, как киджу жадно поедают их, Шушоу содрогнулась:

– Не заставляй их есть непривычную еду.
– Даже киджу будут истощены, если их вовремя не кормить. Хаку всеядны. Суугу могут обходиться бескровной пищей, но им нужно мясо. Без этого их тела не будут функционировать должным образом.

Шушоу нахмурилась. Она перевела взгляд от хаку к суугу и, встряхнув головой, переключила внимание на Ганкью:

– Вы рассчитывали на то, что объявятся йома, и они действительно появились. Так что происходит?
– Считай, что нам повезло, – сказал Ганкью, вытирая свой меч пучком травы.

Шушоу сжала руки в кулаки:

– Ты думаешь, я поверю, что это была чистой воды случайность?
– Именно. Ты ещё что-то хочешь мне сказать?
– Ты лжёшь. Я не верю в совпадения, и тем более, такие как это. Прошлой ночью ты и Кинхаку хотели, чтобы произошло нападение. По-другому это не объяснить. И оно действительно произошло, а в результате погибли люди…
– Ты не знаешь о том, что кто-то погиб.
– Неважно! – Шушоу повысила голос. – Почему ты хотел, чтобы напали йома? Ты рассчитывал, что они придут, и они в самом деле появились. Так что всё это значит?

«О, боги!» – читалось во взгляде мужчины, вздохнув, он произнёс:

– Я также сказал, что ты достаточно умна, чтобы быть настоящей занудой и доставлять немало проблем.
– Отвечай на вопрос! – взглянула на него Шушоу, почти готовая топнуть ногой.
– Да, я хотел, чтобы напали йома. Следующие три дня пути от озера вниз по склону будут опасны.
– Значит, ты хотел, чтобы в воздухе разнёсся запах крови?
– Верно. В следующие три дня нам придётся нелегко. Теперь, по крайней мере, одной проблемой стало меньше.

Шушоу уставилась на него:

– Так ты их призвал?

Ганкью пожал плечами:

– Как знать? Кинхаку уповал на то, что они появятся, и я согласился. Вот и всё.
– Тогда я спрошу по-другому, есть ли способы их призвать?
– Да. Когда приносишь в жертву козла, лошадь или птицу, то обычно это срабатывает. Но я не назвал бы это призывом.
– Ты… ты – чудовище! – окончательно поддавшись гневу, Шушоу в ярости занесла руки.

Ганкью с лёгкостью их поймал:

– Я скажу тебе кое-что. Ты наняла меня и велела отвести на гору Хо.
– К чему ты клонишь?
– Ты меня наняла, и лишь тебя я защищаю, и то, как я это делаю, не имеет значения.

Шушоу изумлённо взглянула на него:

– Ты, должно быть, шутишь!
– Почему же? Всё именно так. Мы здесь не из-за меня, а из-за тебя. Попробуй это понять, прежде чем делать какие-то заявления.
– Я не… – Шушоу отдёрнулась, но не смогла вырвать запястья из крепкой хватки Ганкью. – Никто тебя не просил делать столь ужасные вещи!
– Вот, что значит обезопасить передвижение. Гоуши защищают тех, кто к ним обратился, используя по максимуму каждую возможность, человека или вещь, по своему усмотрению. Исключений нет. Никаких.
– Этого не может быть…

Ганкью разжал руки. Внезапно обнаружив, что её никто не держит, девочка упала назад. Она хотела тут же подняться и налететь на него, но у неё не осталось сил в ногах.

– Я не ожидала ничего столь подлого.
– Думаешь, это подло? Ты слишком наивна.

Ганкью мельком взглянул на Рико. Тот сидел на толстом упавшем дереве, скрестив руки, и безмолвно смотрел на охотника.

– Жёлтое море – не место для людей. Начнём с того, что отправляться сюда было безумием. Думаешь, если убивать каждого йома, на которого наткнёмся, то это нам поможет? Вздор. С таким подходом твой телохранитель, даже такой как я, долго не протянет. Забудь обо мне, здесь водятся йома, которых хорошо вооружённая армия из двадцати пяти тысяч человек не сможет одолеть. И после этого ты предлагаешь мне рисковать собой и защищать тебя. А если такой возможности не будет, ты собираешься использовать меня как щит, пока не убежишь в безопасное место?

Шушоу не знала, что ответить.

– Или ты считаешь, что с телохранителем под боком йома дадут тебе уйти? Подобные рассуждения делают тебя несносным ребёнком. Это территория йома. Это мы пересекли их границу, и они собираются выследить нас, несмотря ни на что. До горы Хо полтора месяца хода. Думаешь, ты так удачлива, что никто из них тебя не настигнет? Сколько времени тебе потребовалось, чтобы добраться сюда из Кё? Всё ли было гладко за время того пути?
– Э, ну…
– Ты не попала бы сюда из Кё без киджу, которого у тебя украли. И ты полагаешь, что в полуторамесячном путешествии в Жёлтом море твоей жизни ничто не угрожает?
– Всё потому…
– Так зачем мне быть щитом, если им может быть кто угодно? В тот момент, когда ты доверилась другим и отправилась в Жёлтое море, то предпочла пожертвовать ими, чтобы гарантировать свою безопасность.
– Нет! Это не так!
– К сожалению, цена сохранности превыше денег. Почему те, кто идут в Шоузан, путешествуют в группах? Большая толпа с лёгкостью позволяет йома нас обнаружить, ведь они могут нас учуять за милю. Но вместо этого, мы предпочитаем держаться вместе, а не идти порознь. Знаешь почему?
– Хватит.
– Потому что лучшие шансы уйти, когда кто-то поблизости атакован.

Шушоу прикусила губу. Это была горькая правда.

– Не только люди, но и все живые существа, которые слабы, объединяются в стада, группы и стаи. Разделяя риск между всеми, они гарантируют безопасность для большинства из них.
– Это абсурдное заявление.
– Абсурдное? Не притворяйся глупой. В этом нет ничего абсурдного. Это обычная предусмотрительность.







«Предусмотрительность», – повторила про себя Шушоу.

– Объединяясь вместе во время путешествия в Жёлтом море, рискуют лишь единицы из общего числа. Я едва ли смогу сопроводить пятьсот человек до горы Хо. Думаешь, многим гоуши такое под силу? Всё, что я могу, – это защищать человека, который меня нанял. Пока мой наниматель в целости, значит, я справляюсь со своей работой. Если погибнет какой-то бедолага, и его кровь отвлечёт йома от меня и тех, кто со мной, то я могу быть лишь благодарен.
– Ладно. Достаточно.

Шушоу крепко сжала свои колени руками и опустила голову. Ганкью вздохнул. Он взглянул на Рико, сидевшего на дереве. Тот в свою очередь ничего не сказал и только кивнул головой. Заходившая луна проплывала в небе за спиной Рико, и отбрасываемая ею тень скрывала выражение его лица.

– Шушоу…
– Всё в порядке. Я знаю, что наивна.
– Зачем ты пришла в Жёлтое море?

Шушоу подняла голову. Девочка не могла увидеть его лица, но судя по голосу, она, по крайней мере, могла предположить, что он не улыбается.

– Ты забыла, для чего отправилась на гору Хо?
– Я не забыла. Поэтому…
– Для того, чтобы династия продолжалась, чтобы обеспечить общественное спокойствие и порядок во всём королевстве, правитель вынужден прибегать к жёстким решениям. Даже если он сам не проливает кровь, это делают подданные от его имени, и ответственность всё равно ложиться на его плечи. Неважно, как ты это расцениваешь, такого понятия как бескровное правление никогда не существовало.

Шушоу снова взглянула на него.

– Ты будешь проливать кровь других ради собственного блага. Вот что значит взойти на трон.
– Я… – с трудом вымолвила Шушоу. Потом опустила глаза. – Да. Вероятно, это чистая правда.






Глава 19

Шушоу вернулась в их лагерь, обосновалась в лощине среди упавших деревьев и задремала.

Ганкью молча присматривал за ней, держа ножны в руках. Рико тоже оставался в седле на спине суугу. Небо уже совсем рассвело, когда Шушоу погрузилась в глубокий сон.

Тогда Ганкью обратился к Рико:

– Не возражаешь, если я спрошу?
– О чём?
– Ты думаешь, она станет императрицей?

Рико склонил голову на бок и посмотрел в небо:

– Не знаю. Сперва нужно добраться до горы Хо. Она смелей любого ребёнка, которого я знаю, но, как ни посмотри, она слишком мала, чтобы пересечь Жёлтое море.
– Твои слова прозвучали так, словно ты действительно ожидал, что она станет императрицей.

Рико улыбнулся:

– Знаешь, Ганкью, если Шушоу прибудет на гору Хо, то, полагаю, она взойдёт на трон.

Ганкью широко раскрыл глаза:

– Прости, что?

Рико невозмутимо ухмыльнулся:

– Так я подумал, когда мы впервые встретились.

Ганкью глубоко вздохнул:

– Какая самонадеянность. Да вы оба хороши, что ты, что Шушоу. И откуда берётся такая уверенность?
– Хмм, хороший вопрос, – улыбка исчезла с его лица. – Считай, что это божественное провидение.
– Божественное провидение. Эх.
– Девочка была в затруднительном положении. А у меня была возможность ей помочь. Возможно, кто-то другой не стал бы этого делать. Но подобная причуда оказалась мне по душе.
– Я не удивлён.
– Шушоу встретила меня, а затем тебя. Вот о чём я говорю.
– Мне просто нужны деньги.
– Да вы созданы друг для друга. Неимущий шуши с огромными познаниями о Жёлтом море и Шушоу, которой нужен телохранитель.
– Её киджу украли.
– Но не жизнь, и у неё остались деньги, чтобы нанять тебя. Просто удивительно, что она проделала весь путь до пролива Кай на мокиоку.

«Возможно, ты прав», – подумал Ганкью. Он громко хмыкнул:

– Ах, так ты оценил её таланты и способности и пришёл сюда, чтобы защитить будущую императрицу. Какой доблестный рыцарь.
– Не столько доблестный, сколько везучий. Я бы не хотел, чтобы ты думал обо мне столь великодушно.
– Э?
– Как бы там ни было, ты действительно их призвал?

Он не сказал кого именно, но Ганкью догадался:

– Понятия не имею. Разговор свёлся к тому, о чём говорила Шушоу. Результат оказался таким, как я хотел. Возможно, Кинхаку и другие гоуши что-то предприняли.
– Возможно или вероятно?
– Трудно сказать.

Обстоятельства не были столь критичными. Хотя Ганкью и хотел, чтобы напали йома, он был удивлён не меньше других, когда это произошло.

– Понимаю. Значит никто из вас за это не в ответе, – громко сказал Рико. – В любом случае, почему бы тебе не объяснить всё Шушоу? Полагаю, она решила, что ты к этому причастен.
– Она вправе думать, что пожелает.
– Тебе всё равно, что она думает? Видимо, среди коуши это широко разделяемый принцип.

Ганкью ответил с натянутой улыбкой:

– В скором времени вы опять будете звать нас смертельными охотниками и прохвостами, так что думай, как тебе больше нравится. В конце концов, это ничего не изменит.
– Полагаю, что так.

Рико больше ничего не говорил. Ганкью поднялся. Еле заметно махнув рукой, он сказал:

– Оставляю её на тебя, – и с этими словами он ушёл, перешагнув через гниющие брёвна.

Обогнув небольшую гору сухой лесины, поросшей мхом, охотник подошёл к месту, где собрались Кинхаку и другие стражники.

– Ага, к нам матёрый шуши пожаловал. Экий спаситель, – один из гоуши поднял свою руку в качестве приветствия. – Клянусь, это был просто невероятный расчёт.
– Сколько погибших? – спросил Ганкью.

Кинхаку сказал:

– Один человек и двое лошадей. Во всей этой неразберихе они неслись к своим киджу. Мы обошлись малой кровью.
– Так значит, вы их не вызывали.

Кинхаку поднял глаза и насмешливо сказал:

– Выходит, и ты тоже.

Ганкью сел. Один из гоуши передал ему бамбуковую флягу. Он с благодарностью принял её, сделал небольшой глоток и передал дальше.

– Мы как раз говорили о том, что было бы весьма уместно назвать это совпадением. Ты, должно быть, умеешь их призывать. Конечно же, текущее положение дел не требует подобных мер. Но, без сомнения, это помогает.
– Что верно, то верно.
– Да, – пробормотал один из гоуши. – Этим мы обязаны одному из нас.

Когда Ганкью взглянул на него, тот добавил с кривой ухмылкой:

– В этом паломничестве караван обрёл феникса.

Охотник снова посмотрел на Кинхаку, и тот тоже кивнул:

– Сейчас, пока что, тридцать убитых. Это мало, и между жертвами очень точный интервал. Река, которую мы пересекали, ещё недавно обладала сильным течением и плавающими йома. Довольно сложный переход. Можно потерять десятерых человек сразу же. Но в этот раз вода оказалась практически неподвижной.
– Так и есть, – согласился другой гоуши. – Этот гниющий лес становится адском местом, когда идут дожди. Земля превращается в зыбучий песок и деревья валятся, словно орудует армия лесорубов. Но с тех пор, как мы покинули крепость, была только небольшая морось.

Кинхаку снова кивнул:

– Мы движемся на крыльях феникса. В противном случае всё было бы иначе.

Когда в паломничестве присутствует тот, кто станет следующим императором, случается гораздо меньше неприятностей, чем обычно. Гоуши называют это «движением на крыльях феникса». А человека, идущего в Шоузан, которому уготовано стать императором – фениксом или возрождающимся фениксом.

– Тогда кто этот феникс? – спросил Ганкью.

Кинхаку улыбнулся:

– А что, если девочка, которая наняла шуши в качестве стражника. Кто ещё в караване способен стать новым правителем?
– Я бы не сказал, что нанялся в результате обдуманного решения.
– Тогда называй это проделками судьбы. Сможешь извлечь для себя выгоду, что во многом решает участь любого лидера. Внешность и склад характера не столь важны в Жёлтом море. Сила воли и удача, желание думать о совершенно незнакомых людях, чтобы возглавить королевство, – вот, что необходимо, чтобы нести ответственность за всё и вся.
– Что ж, если не возражаете, держите эти россказни при себе. Она и так слишком зазнаётся, даже без каких-либо на то причин.
– Тогда зови её временной императрицей. Она убеждена, что непременно должна ей стать.
– Император или императрица ещё не выбран, – Ганкью взглянул на свои руки. Он почувствовал онемение в мышцах, поскольку забыл вымыть руки после того, как резал плоть йома.

Кинхаку улыбнулся:

– Ну, так или иначе, до тех пор, пока наши наниматели в целости, всё хорошо. В противном случае, пятьдесят процентов гонорара уйдёт в никуда.
– Если ты умрёшь, – сказал кто-то в шутку. – оставь нам половину своего гонорара.

Вслед за этим раздался взрыв смеха.

– Тогда и ты тоже. Лично нам неважно, кто этот феникс. Но когда доходит до движения на крыльях феникса, мы все ожидаем беспрепятственного путешествия, тут уж ничего не поделать.

Кинхаку окинул взглядом лица окружавших его мужчин:

– Разумеется, это не обязательно та девочка. Не спускайте глаз с тех, кто идёт в Шоузан. Мы не должны потерять этого феникса. Упустите его, и расплата за такую благосклонность судьбы настигнет нас моментально.






Глава 20

Покатый склон, поваленные деревья и разбросанные камни делали каждый шаг путешествия опасным. У основания холма растительность с глубоко уходящими в землю корнями стала выше. Их листья были испещрены необычными полосками пурпурного цвета, а ветви изгибались в причудливые формы. Грязь и лиственный покров под ногами уплотнились в твёрдую почву.

Путешественники вздохнули с облечением.

Они вышли из леса. Теперь перед ними простиралось болото. Множество деревьев с крупными листьями и кустарники с шипами на ветвях формировали представший взору ландшафт. Поначалу дорога огибала болото, но затем поворачивала к берегу и утопала в мутной воде. На поверхность она снова выходила только на противоположном берегу, который располагался на довольно большом расстоянии.

В месте, где тропа впадала в болото, кто-то проложил камни, на которых остались отметки от проезжавших повозок. На противоположном берегу находилась небольшой скалистый выступ и множество срубленных деревьев, следы незавершённых попыток соорудить проходной мост.

В тот день вместо дров гоуши всю дорогу собирали камни. И теперь бросали их в воду. Большинство из них скрывались тине и пропадали из виду. Но все с энтузиазмом заполняли участок над поверхностью воды.

Казалось, что если каждый человек, идущий в Шоузан, внесёт подобный вклад, то когда-нибудь появится полноценная дорога.

Шушоу высыпала свою коллекцию камней. Кинхаку обернул ноги киджу и людей, которых защищал, длинными полосами из материи и поверх обвязал кожаными ремнями. Шушоу наблюдала за этим со смешанным чувством, сомневаясь, заслуживают ли Кинхаку и Ганкью её ненависти, и если да, то в какой степени.

Кинхаку защищал своего работодателя. Но если для этой защиты требовалось призывать йома и жертвовать людьми, то не слишком ли далеко они заходили? Прибегая к подобным мерам, они заботились только о безопасности своих нанимателей, что, не являлось показателем равенства.

«И после этого они защищают людей, идущих на гору Хо», – думала Шоушоу.

Если бы наниматель узнал, что сделал гоуши, то должен был прийти в ярость. Или, может, он не обратил бы на это внимания, посчитав, что цель оправдывает средства.

«Это отвратительно», – сказала про себя Шушоу. Она и впрямь ненавидела это чувство. Но неоспоримым фактом было то, что до сих пор она благополучно путешествовала благодаря гоуши и коуши.

Она всё ещё не решила эту нравственную дилемму, когда её окликнул Ганкью. Они пересекли болото раньше остальных и ожидали других путников на противоположном берегу.

Кинхаку закончил все приготовления и шагнул в болото. Спешно догнав его, Шицу Кива со своей группой последовали его примеру. Они также ступили в топь. Но едва они начали идти по камням, тут же поднялся крик.

Шушоу взглянула на Ганкью:

– Невероятно. В болоте есть йома?

В вопросе девочки чувствовалось осуждение. Ганкью кратко ответил:

– Нет.

Кричавший мужчина запрыгнул на дерево. Несмотря на боль, он не опасался за свою жизнь. Мгновением спустя позади него лошадь встала на дыбы.

– В воде что-то есть.
– Должно быть, пиявки.

Шушоу гневно посмотрела на него:

– Об этом ты тоже знал и ничего им не сказал?
– В этом не было смысла.
– Да что ты за человек такой?
– Уже поздно задавать такие вопросы. Полагаю, ты хочешь сказать что-то вроде: «В болоте есть пиявки. Они кусаются. Если вы не перевяжете ноги, то, когда пойдёте вброд, будет весьма неприятно».
– Да.
– Как любезно с твоей стороны. Тогда как насчёт тех, кто не взял с собой кожаных ремней?
– Хм…
– Или ты могла бы просто посмеяться над ними: «У нас есть киджу, поэтому для нас это не проблема. А вот вам придётся нелегко». Тебя бы это обрадовало?

Шушоу недовольно посмотрела на него, но сдержала свой гнев:

– По крайней мере, ты мог бы перевести на хаку и суугу людей, идущих пешком?
– Не говори ерунды. Меньше всего мы хотим, чтобы они обращались к нам каждый раз, когда возникают трудности. Этот обычай проще не зарождать, чем искоренить. В случае непредвиденных обстоятельств я просто заберу вас двоих и быстро уйду.
– Но…
– В чём дело? – сказал Кинхаку, выбравшись из болота на берег.
– Юная леди думает, что мы должны всем оказывать помощь.
– Это безумие.

Шушоу громко вздохнула:

– Теперь я поняла, слова «сотрудничество» нет в вашем словаре.

Кинхаку поддержал охотника и рассмеялся.

– Что смешного?
– Сотрудничество означает своего рода слабость, когда люди оказываются в безвыходном положении. Я понимаю ваши чувства, но лишь те, кто не могут ничего сделать самостоятельно, называют это сотрудничеством. В данном случае более уместно было бы сказать обуза.

Шушоу пристально посмотрела ни Кинхаку:

– Ясно. Теперь я начинаю понимать, как мыслят коуши.

В тот вечер они разбили лагерь на вершине холма. Пока они путешествовали, дни становились длиннее, хотя в лесу это было едва заметно. Тем не менее, после ужина было достаточно светло, чтобы прогуляться.

Эта незапланированная прогулка весьма воодушевила Шушоу.

В конечном счёте она отправилась туда, где Шицу Кива готовил ужин. В том месте, рядом с повозками его люди старательно устанавливали палатки. Разожжённый огонь был заметно меньше, чем обычно. Кива окончательно внял этому примеру коуши.

– Вот это да, не Шушоу ли это! – сам окликнул её мужчина. Кива сидел возле костра. – Ты наконец-то поддалась соблазну и решила пожить в палатке?
– А, нет. Кажется, некоторые из ваших спутников были ранены при пересечении болота.
– Да, ох уж эти пиявки. Тех, кто шёл пешком, сильно покусали, – вздохнув, он добавил. – И киджу тоже.
– Господин Шицу, почему вы не спросили гоуши, как лучше переходить болото?

Кива удивился этому вопросу:

– Я знал, что гоуши оборачивали ноги кожей. Мы наблюдали за ними и делали то же самое, но у нас не было с собой кожаных ремней. Это и привело к подобному результату.

Улыбка озарила круглое лицо мужчины:

– Чодай со своей группой отправился на поиски обходной дороги. Они до сих пор не прибыли. Для их же собственной безопасности, я надеюсь, что они сделают это раньше, чем стемнеет.
– Если бы здесь был кто-то, кто знал о Жёлтом море больше, чем Ганкью, я бы расспросила его о том, как обезопасить эту поездку.
– Маловероятно, что эти гоуши скажут тебе.
– Вовсе нет. Ганкью всё время ходит к ним за советом.
– Ганкью – охотник. Они одного поля ягоды.
– На самом деле это не так. Не только Ганкью, но и другие люди так поступают. Вместо того, чтобы им подражать, можно просто спросить их напрямую, мне кажется, это самый быстрый способ выяснить, то что нужно. Таким образом, все могли бы путешествовать в безопасности.

Кива поднял руки, украшенные кольцами:

– Понимаешь, Шушоу, у меня есть люди, которые ходили к ним и задавали вкрадчивые вопросы. Но ответы гоуши никогда не совпадали. Возможно, было бы лучше нанять одного из них, даже на столь позднем этапе. Но все они преданы своим работодателям, в противном случае им не получить оставшейся части гонорара. Я пригласил их вместе с нанимателями на ужин и предложил поделиться своей палаткой. Но даже Ганкью пропустил это мимо ушей.
– Это он может.
– Я понимаю, от чего исходят гоуши. Если все будут знать то, что известно им, то уменьшится ценность их слуг. Это было бы плохо для дела. Не люблю это говорить, но если новички не будут периодически испытывать трудностей, то гоуши потеряют свой престиж. Если бы идти на гору Хо и возвращаться обратно было бы так легко, то они куда чаще лишались бы своего гонорара.
– Не без этого.
– Тебе, Шушоу, это может показаться подло, но ничего личного, это просто работа.

Она нахмурила брови, а Кива продолжил:

– Вот почему я не нанял гоуши с самого начала. Те, кто идут в Жёлтое море из коммерческих соображений, могут использовать грязные уловки. В этом нет ничего противоестественного. Как я уже говорил, это просто работа. Однако, прибегая к подобным мерам для своей защиты, я бы не смог взглянуть в лицо Кёки, когда прибуду на гору Хо. Поэтому я стараюсь полагаться на себя по мере возможности.

Кива улыбнулся и спросил, есть ли что-то, что её тревожит или в чём она нуждается.

– Вовсе нет, – ответила Шушоу.

Тут стало известно, что Рен Чодай наконец-то прибыл. Шушоу встала, попрощалась и решила пойти сама в этом убедиться. По пути она обнаружила группу гоуши, ссорящихся с одним из путешественников, но, проигнорировав их, разыскала Чодая среди других прибывших.

– Господин Рен…

С измученным выражением лица Чодай наблюдал за тем, как его люди устанавливают палатку. Он обернулся на голос. Узнав её, он нахмурил брови.

– Что? – спросил он.
– Вы нашли обходную дорогу?
– Ну… – уклончиво начал он. Некоторые из его людей едва держались и так стонали, что было ясно, им не удалось обогнуть болото.
– Гоуши хорошо знают Жёлтое море. Почему бы вам не спросить их мнение?
Чодай принял недовольный вид:
– Тентею не нужны люди, которые не могут путешествовать без чьей-либо помощи.
– Но в тоже время Тентею не нужны погибшие люди. Вы могли бы спросить их совета или, по крайней мере, наблюдать за ними и делать то же, что и они. Разве в этом случае вам не удалось бы избежать такого риска? Так поступает господин Шицу. Поэтому у него меньше раненых и погибших, чем у вас.

Чодай приподнял брови:

– Ты хочешь сказать, что я менее достоин, чем Кива?
– Нет… Я… Я не это имела в виду.
– Я пересекаю Жёлтое море, руководствуясь своим умом и здравомыслием. Это самый верный способ доказать, что я достоин стать императором.
– Понятно, – пробормотала Шушоу и повернулась, чтобы уйти. – Я понимаю ваше упрямство, но мне жаль ваших людей, которым приходится из-за этого страдать.

Шушоу хотела побыстрее удалиться. Она чувствовала, что её недовольство нарастает. Чодай был настолько упрям, что занимался поиском обходных дорог целыми днями. Кроме его сопровождающих были те, кто разведывал незнакомую местность.

– Император должен быть героической личностью, – грубо бросил ей в спину Чодай, едва сдерживая гнев.

Шушоу замедлила шаг и молча обернулась.

– Разве не самый выдающийся гражданин королевства станет императором? Разве тот, кто преклоняет колено перед другими, может считаться выдающимся?
– Мой учитель в школе говорил, что тот, кто не уважает других, сам никогда не станет уважаемым.
– Хочешь сказать, что нужно быть как Кива и, в знак уважения к гоуши, во всём им подражать? Если в этом заключается уважение, то не лучше ли держаться с ними на равных? Гоуши хорошо знают Жёлтое море, поскольку это их профессия. Но если ты уважаешь их, то нужно так же, как и они, учиться пересекать Жёлтом море. При этом не заискивая, не повторяя за ними и не опускаясь до уровня их приспешников.

Шушоу изумлённо посмотрела в худощавое лицо Чодая.

– Я уважаю знания гоуши о Жёлтом море. Но сейчас они не намерены помогать тем, кто в опасности. И я не собираюсь умолять их о помощи. Они обладают богатыми знаниями о Жёлтом море, и это никоим образом не обязывает их взять на себя бремя тех, кто менее информирован.
– Я знаю. Мне это хорошо известно.
– Почему они не могут понять. Да, их работа заключается в том, чтобы защищать нанимателей. Но дело в том, что путешественникам, не привыкшим к жизни в Жёлтом море, требуется помощь таких людей, как гоуши. И если гоуши не хотят делиться этим опытом, то это сделаю я. Увы, я не обладаю их знаниями. Поэтому я должен учиться методом проб и ошибок.
– Разве спросить их не быстрей, чем учиться на своих ошибках?
– А в школе учитель давал вам ответы на все вопросы в тесте?
– А, хм, нет, – вздохнула Шушоу. Взмахнув рукой, она сказала:
– Простите за беспокойство, – и вновь отвернулась.

Но она недалеко ушла к тому моменту, как столкнулась с Рико:

– Уже темнеет. Ганкью сердится.
– Ну, тогда мы оба можем извиниться перед ним, – усмехнулась Шушоу. Однако, возвращаясь вместе с ним, она глубоко вздохнула.
– Что случилось?
– Это слишком сложно, чтобы объяснить.






Глава 21

Поскольку Жёлтое море не предназначалось для человеческого обитания, путешествие влекло за собой определённые трудности. Шушоу это прекрасно понимала. Ни нормальных дорог, ни гостиниц, ни магазинов. Повсюду разгуливали йома. Единственная ночь в Жёлтом море могла подвергнуть опасности жизни сильнейших мужчин.

– Вот, что я слышала, – сказала Шушоу, взбираясь на склон, кажущийся бесконечным.

В действительности в Жёлтом море были дороги, по одной из которых как раз шла Шушоу.

– Что именно? – спросил Рико.

Шушоу пожала плечами:

– Я слышала, что в Жёлтом море нет дорог, и думала, это всё равно, что войти в неизведанную местность. Однажды я ходила в горы, чтобы собрать каштаны. Нам пришлось пробираться сквозь густую растительность, расчищать дорогу от ветвей, хвататься за стволы деревьев, поднимаясь вверх и цепляться за высокую траву, спускаясь обратно. Мне казалось, здесь будет нечто подобное. Сложней всего было сохранить чувство ориентирования. Требовалось найти кого-то, кто знает горы как свои пять пальцев и хорошенько его расспросить, чтобы выяснить, где ты уже был и куда следует направляться.
– О, правда?

Рико ухмыльнулся. Шушоу взглянула на него в ответ и вздохнула.

– Но здесь есть дороги, по крайней мере, в этой местности. Я даже не думала, насколько всё могло быть лучше, если бы и там была протоптанная дорога. Хуже только постоянно идти и так никуда и не попадать.
– Как это?
– Если ты пойдёшь по обычной дороге и устанешь, то сможешь зайти в ближайший город. Если будешь голоден, то можешь купить что-нибудь поесть. Если захочешь пить, можно остановиться в деревне и набрать ведро воды из колодца. Но это не то, о чём я говорю. По пути в Кен я часто спала в подполье погребальных храмов. И я думала, что кочевая жизнь в Жёлтом море такая же. Но тут нет ничего общего. Когда ты путешествуешь вдоль дорог между городами, всегда поблизости есть местечко, где можно запастись всем необходимым.

Шушоу наклонилась, чтобы поднять приглянувшийся кусок полена.

Кинхаку сказал полуудивленным-полунасмешливым голосом:

– Дорога – это не протоптанная полоска земли, уходящая вдаль. Дорога – это путь и то, что его окружает, где путешественники обретают кров, не боясь умереть от жажды и голода, и где они могут отдохнуть, когда устанут. Согласно этому определению, в Жёлтом море, конечно же, нет дорог.

В прошедшие пару дней Кинхаку и его попутчики сновали везде и всюду и всегда были где-то поблизости. Более того, группы, где заправляли коуши, несомненно начали смыкать ряды.

– Ты довольно смелая. Неужели поэтому такие мысли занимают тебя во время путешествия в Жёлтом море?
– Конечно. Как люди становятся гоуши или шуши?

Кинхаку изумлённо взглянул на Шушоу:

– Странно, что ты проявляешь к этому интерес. Кем ты думаешь стать, когда вырастешь?

Искоса посмотрев на Ганкью проницательным взглядом, Шушоу сказала:

– Ну, в первую очередь императрицей. Но, если этому быть не суждено, то возможность стать шуши звучит не так уж плохо.

Кинхаку громко рассмеялся. Шедший рядом с Шушоу Рико тоже сдавленно хихикнул.

– Продолжайте смеяться. А затем вы можете мне сказать, что шуши – это очень редкое явление среди коуши и что одного желания стать им недостаточно.

Всякий раз, когда Шушоу говорила, кем она хочет стать, взрослые, как правило, улыбались и отвечали ей именно это.

– Взрослые всегда думают только о себе. Скажи, что хочешь поймать много киджу и стать заводчиком, они рассмеются и скажут, что это лишь ребячество. Они утверждают, что одного желания недостаточно. Но скажи им, что хочешь поступить на службу в правительство, для чего необходимо окончить университет, и они скажут, что это не то, чем следует забивать голову в столь юном возрасте. Вот, что действительно начинает раздражать.
– Это не то, что я собираюсь сказать и почему рассмеялся, – с улыбкой ответил Кинхаку и взмахнул рукой. – Просто расстановка твоих приоритетов, с одной стороны – императрица, а с другой – шуши, застала меня врасплох. Тебе нравятся киджу, Шушоу?
– Да. И поэтому работа шуши или конюха должна мне подойти. По правде говоря, я бы хотела дрессировать киджу. Вот только взрослые не объясняют, как стать объездчиком. Как это сделать?
– Прежде всего твои родители должны вести странствующий образ жизни.
– Вы хотите сказать, что это исходит от родителей? – Шушоу взглянула на угрюмо смотрящего Ганкью, который в свою очередь ей кивнул.

Кинхаку лишь ухмыльнулся:

– Да, именно так. Когда твои родители кочевники или беженцы, чтобы прокормить себя, они продают своего ребёнка опытному гоуши или шуши. Тебя отдают в обучение ещё ребёнком, и ты становишься коуши подобно взрослым.
– Покупать и продавать людей незаконно.
– Но это не так обременительно, как с трудом сводить концы с концами и жить в нужде, воспитывая ребёнка. В сиротские дома беженцев не принимают. Поэтому ты найдёшь того, кто согласится. А что ещё можно сделать? Родители даже могут за это получить немного денег, если им повезёт. Таких историй довольно много.
– Значит так Ганкью и Кинхаку стали гоуши?
– Именно.
– Понятно. Вот почему у вас двоих столь упрямый характер. Учитывая ваш рост, вы решили стать коуши, и, должно быть, вы этим гордитесь.

Кинхаку опять громко рассмеялся:

– Рост в данном случае ни при чем, я не думаю, что кто-то становится коуши по собственному желанию.
– Люди делают разные вещи по разным причинам. Чем занимаются гоуши, когда на горе Хо больше нет кирина? Если я стану императрицей, вы лишитесь работы.
– Когда люди перестают ходить в Шоузан, гоуши не тратят время зря и быстро становятся шуши. Когда работа заканчивается, они идут в Жёлтое море и охотятся на киджу. Хотя не все так поступают.
– То есть?
– До того, как я стал работать на себя, у моего наставника было трое учеников примерно одного возраста. Мы не работали стражниками во время нашего обучения. Мы охотились на киджу с одним из более опытных шуши. Кроме того, мы проходили по дороге, ведущей в Шоузан. Этим мы отличались от обычных шуши.
– Эх.
– Если, охотясь на киджу, следуешь туда и обратно по дороге, то запоминаешь особенности маршрута. Даже когда на горе Хо не будет кирина, они продолжат делать то же, что и обычно. Видишь ли, если гоуши не будут придерживаться установленного порядка, то дорога может исчезнуть.
– Исчезнуть?
– Именно, поскольку люди убирают сухие деревья и срезают поросль. Если бы здесь никто не ходил, то в Жёлтом море не осталось бы следов человеческого пребывания. Это поставило бы гоуши в затруднительное положение. Когда придёт время, они будут вынуждены прокладывать с нуля безопасный маршрут.

Шушоу кивнула и посмотрела через плечо на большую колонну людей, идущих в Шоузан и взбирающихся на восходящий склон сквозь заросли деревьев.

– Так эта дорога проложена гоуши.
– Как думаешь, Шушоу? Ты сможешь стать гоуши, когда вырастишь?
– Если стать императрицей не получится, то это не столь плохая идея. Я думаю, что кочевая жизнь мне подойдёт. Но это не значит, что в этой работе меня всё устраивает.
– Например?
– Определённые поступки, что совершают гоуши, могут быть привычны для них, но я не всегда согласна. Возможно, их бросили семьи, поэтому они стали коуши, но им не помешало бы изменить свои представления о некоторых вещах.
– Какая необычная девочка, – рассмеялся Кинхаку.

Вздохнув, Ганкью сказал:

– Хватит нести всякий вздор, прибавь шагу.
– А что если я вполне серьёзно?
– Тогда хватит серьёзно думать обо всякой ерунде. Попробуй идти молча.

«Как на счёт того…» – собиралась возразить Шушоу, но в этот момент их позвали гоуши, идущие впереди.

– Эй!

Шушоу подняла голову. На вершине крутого склона упавшее дерево преграждало путь.

Люди и киджу, как правило, сдвигали их с пути. Шушоу к этому уже привыкла. Она ощущала неминуемую вспышку гнева из-за возникшего препятствия на их пути, ей было жаль киджу, на которых возлагалась подобная ноша. Но в то же время, наблюдая за их неустанной работой, поднималось её настроение.

Ганкью вместе с Кинхаку и другими гоуши подошёл к дереву. Вслед за ними несколько человек тоже обратили на это внимание и поспешили обратно вниз по холму, вероятно, чтобы сообщить о произошедшем Шицу Кива. Обсуждая эту ситуацию, Ганкью и другие жестами указывали на дерево и на лес, расположенный слева от них. Присмотревшись повнимательней, Шушоу смогла различить узкую тропинку, проходящую меж деревьев.

– О чём они говорят? – спросила себя Шушоу.

Рико склонил голову набок:

– Без понятия.

Ганкью снова указал в сторону леса, а затем посмотрел в небо, в его лице читалась тревога. Шушоу тоже непроизвольно подняла глаза. Солнце уже склонялось к горизонту на западе. Довольно скоро наступят сумерки.

Созванный по этому поводу совет наконец пришёл к соглашению, и Ганкью вернулся.

– В чём дело? – спросила Шушоу.

Ганкью взял поводья Хаку и направился вперёд:

– Сегодня будем ночевать здесь.
– Но ведь ещё… – Шушоу указала в небо.
– Впереди непроходимый путь. Нам придётся идти через лес. Кроме того, там отсутствует протоптанная дорога. Мы разобьём лагерь здесь и отправимся в путь с самого утра.
– Почему? Разве мы не можем убрать это дерево, так же, как и другие?
– Впереди йома. И довольно большие.
– Э?
– То дерево было оставлено предыдущими гоуши. Не так давно. Возможно, этой зимой. Деревья завалены справа и слева.

Дорога действительно преграждалась с обеих сторон, при этом стволы деревьев были не повалены или вырваны с корнем, а срублены топором.

– Это указывает на йома, с которыми нам не справиться. Тех йома, которых лучше избегать, а не сталкиваться с ними.






Глава 22

– Так значит, впереди непроходимая дорога.

Большой всплеск активности поднялся, когда толпа народу во главе с Шицу Кива устремилась в перёд. Коуши уже ушли с дороги и разбивали лагерь в лесу неподалёку.

По обыкновению, Кинхаку кивнул головой:

– «Даже не думайте». Вот о чём говорят эти деревья. И мы в этом не сомневаемся.
– Но…
– Тогда что же нам стоит предпринять? – спросил Рен Чодай, вступив в переговоры. Шушоу была немного удивлена, увидев, что Чодай спрашивает мнение коуши.
– Этот знак оставили наши коллеги, и он недвусмысленный. Мы свернём с дороги и пойдём в обход через лес.
– Сколько времени это займёт? И насколько это безопасно?
– Безопасней, чем идти напрямик. Двигаясь быстрым шагом, вероятно, мы пересечём эту часть леса за день. До тех пор, пока мы снова не выйдем на дорогу, передвигаться будет непросто. Полагаю, что на другом конце обходного пути оставлен такой же знак.
– Есть ли вероятность, что мы заблудимся в этой глуши?
– Не могу этого отрицать. Поэтому мы подготовим всё необходимое.
– Значит, эти йома или что-то ещё создают угрозу, которая того стоит.
– Мы точно не знаем. Только то, что это опасно, и что дорога была преграждена, дабы не впустить нас на эту территорию.
– Понятно.
– Я бы хотел вас кое о чём попросить.

Чодай приподнял брови:

– И о чём же?
– Попросите тех, кто путешествует с вами, укрыться в лесу. Не разводите ночью костров и, особенно, не готовьте рыбную или мясную еду, не режьте овец или птиц. По возможности, ешьте пресный рис и не издавайте громких звуков. Располагайтесь в пределах слышимости друг от друга. И даже тогда не теряйте бдительности.

Чодай не выглядел счастливым, услышав о подобном, но согласно кивнул:

– Я не могу ничего обещать, но приму это к сведению, – он обернулся и пошёл обратно к дороге.

Наблюдая за его уходом, Шицу Кива фыркнул в лицо Кинхаку с кривой улыбкой:

– Да уж, пришли же вы нам на выручку. По-вашему, если мы затаимся и будем молчать, это спасёт нас от нападения?
– Таких гарантий нет, – резко ответил Кинхаку. – Вероятно, деревья были срублены этой зимой, причём в спешке. Никто не поручится, что йома не продвинулись дальше в поисках добычи и не ожидают нас впереди. Это значит, что вам необходимо расставить караульных и оставаться начеку.

На лице Кива отразилась тревога, и он мрачно кивнул:

– Тропинка, ведущая через лес, не позволит пройти по ней повозке.

Кинхаку покачал головой:

– Вы можете перенести вещи на тележки и приказать своим людям их везти. Ещё лучше было бы избавиться от повозки и тележек, и разделить весь багаж среди ваших попутчиков и лошадей. Раздайте то, что не сможете унести, остальным людям из каравана.
– В-вы же это не серьёзно!
– Неужели вы думали, что сможете ехать на повозке всю дорогу до горы Хо? Вскоре передвигаться станет гораздо труднее, чем сейчас. Даже придерживаясь дороги, вы лишитесь своего багажа в ближайшее время.
– Но…
– Вам необходимо без лишней суеты изготовить сумки, ремни, рюкзаки и тому подобное. Если у вас нет материалов, разорвите палатки и тенты повозок. Самое ценное из того, что нужно нести, – это пища и вода. Если вы не сможете всё это унести, то предпочтение стоит отдать воде.
– Сколько нужно воды?

Кинхаку ухмыльнулся:

– Хотел бы я знать. Нам это тоже неизвестно. Я не могу сказать, сколько времени займёт обход или где мы окажемся. Но если отправитесь без воды, то можете заранее вырыть себе могилу.
– Как насчёт того, чтобы послать разведчиков?
– Если вы думаете, что это поможет, то не буду вас останавливать. Но мы так не поступаем.

Кива ушёл в растерянном молчании. Кинхаку и гоуши повернулись к своим нанимателям. Все они присоединись к Шушоу, Ганкью и Рико:

– Обстановка впереди ожидается такой, как я говорил. Мы не знаем, чем это обернётся. Мне жаль, но в ближайшие дни вам придётся смириться с трудностями на нашем пути.

Наниматель Кинхаку, доброжелательный немолодой мужчина, молча кивнул, что подтверждало его непоколебимую веру в него. Другие выразили своё мнение более шумно, но заверения гоуши усмирили их страхи и привели к соглашению.

«Конечно же, – подумала про себя Шушоу. – Вот в чём разница между ним и Кива, между работодателем и наёмником. Работодатель гоуши отправился в путь уверенный, что не сможет пересечь Жёлтое море самостоятельно. Поэтому он нашёл человека, которому доверил свою жизнь и взял его с собой. Отсюда следует, что на протяжении всего пути он будет доверять словам человека, от которого зависит его жизнь».

Шушоу тихонько сказал Ганкью:

– Нет смысла выкладываться ради того, кто не доверяет тебе. Так ведь?
– Что?
– Поэтому ты так безучастен у нуждам других. Трудно прилагать усилия для людей, которые не доверяют тебе с самого начала.

Шушоу верила, что в душе Кинхаку был хорошим человеком. И, хотя по отношению к Ганкью у неё возникло много неприязни, она не могла считать его злым. До сих пор он сопровождал её в Жёлтом море и приглядывал за ней как заботливый родитель. Просто она терпеть не могла, когда он был неприветлив ко всем остальным.

Она испытала небольшое чувство удовлетворения от того, что ей удалось подобрать ключ к его характеру.

Но последовавший ответ Ганкью не был одобрительным:

– Какая же ты глупая!

Шушоу раскрыла рот от удивления:

– Что ты имеешь в виду? – недовольно спросила она.

Игнорируя сердитое выражение её лица, Ганкью подошёл к Кинхаку для дальнейших обсуждений тех или иных деталей.

– И это после того, как я придумывала объяснения, чтобы его оправдать, – рассердилась Шушоу.

Рико похлопал её по плечу и сказал с улыбкой, никогда не сходившей с его лица:

– Идём. Садись. Сейчас не время ставить им палки в колёса. Мы – лишь тяжкий груз в месте, подобном этому.
– Но разве я не права?

Рико улыбнулся:

– Хоть это и похвально, но твои мысли о гоуши, из-за которых ты пришла к такому выводу, совершенно беспочвенны.
– Почему ты так говоришь?
– Ты ведь умная девочка, Шушоу. По какой-то причине ты высокого мнения о Ганкью и поэтому хочешь верить, что он – хороший человек. Разве я не прав?

Шушоу неохотно кивнула. Она села рядом с Сейсаем и прислонилась спиной к его теперь уже грязной шерсти:

– Такое возможно.
– Но я уверен, то, что ты понимаешь под определением «хороший человек», и то, что думает Ганкью, это не одно и то же. У него свои предположения и логика. Не имеет значения, к каким выводам ты пришла, основываясь на своих ожиданиях.
– Я не понимаю, к чему ты клонишь.
– Ты ведь любишь киджу?
– Да, это так.
– Поэтому ты хотела бы стать конюхом или шуши. Тебя привлекает возможность быть коуши-но-тами.
– Сказать по правде, да.
– Я так и думал, – кивнул Рико и улыбнулся. – Но ты отдаёшь себе отчёт, что значит быть коуши?

Шушоу взглянула на Рико:

– То есть?

Стоявший позади неё Ганкью вздохнул:

– На этот счёт, полагаю, не стоит прислушиваться к мнению человека, который беззаботно продаёт и покупает суугу.
– Как грубо.
– Зато правда. Я не могу представить, что тот, кто носит шелка, разъезжая на суугу в Жёлтом море, так уж сильно хочет побольше узнать о коуши.
– Не могу с этим не согласиться.

Шушоу взглянула на кривую ухмылку Рико и угрюмое выражение лица Ганкью и сжала кулаки:

– Хочешь сказать, что мне этого не понять?

Ганкью покачал головой так, словно это было самое очевидное наблюдение в его жизни:

– Ты никогда не была беженцем или кочевником, верно?
– Нет. И тебе это должно быть хорошо известно.

Ганкью улыбнулся потрясённой девушке:

– Я также знаю, что ты находчива.
– Верно, – сказала Шушоу с нескрываемой гордостью. – Я – дочь Банко. И была не просто лучшей ученицей в своём классе, а умнейшей во всей школе. И у меня нет проблем с сообразительностью. В отличие от тебя.
– Любой, кто говорит подобное, никогда не поймёт жизнь коуши.
– А я не понимаю, почему ты даже не пытаешься стать лучше или умнее обычных прохвостов.
– Что? – опиравший о ствол дерева Ганкью непроизвольно выпрямился.

Шушоу встала и сказала невозмутимым голосом:

– Я дала тебе шестьдесят пять рю, и они твои. Спасибо за всё, что ты для меня сделал. И прощай.






Глава 23

– Привет, Шушоу.

Услышав приветствие, Рен Чодай оглянулся через плечо. Он и несколько его спутников сидели в круге под деревом.

– Ты что-то хотела обсудить?
– Я пришла, чтобы попросить вас об одолжении, - ответила Шушоу.
– И о чём?
– Я устала от шуши. И мне интересно, можете ли вы нанять меня как разнорабочего.

Чодай моргнул несколько раз:

– Нанять тебя?
– Да. Вы знаете, что я в хорошей физической форме. Я вынослива и могу работать весь день. Что скажете? Мне неважно, насколько грязной будет работа.

Чодай переглянулся с собравшимися мужчинами, а затем обратился к ней:

– Ничего личного, но, видишь ли, я думаю, что тебе лучше вернуться к шуши.
– Я так не считаю. Поскольку не разделяю их мнения о том, как вести дела.
– Вести дела?
– Верно. Я не намерена вдаваться в подробности. И, откровенно говоря, не хочу даже думать об этом.

Худощавое лицо Чодая омрачилось:

– Вот как… Шушоу, если бы ты настаивала, то я без проблем принял бы тебя как гостя. К сожалению, как ты сама указала мне, я неопытен в том, что касается Жёлтого моря.
– Неважно, сколько человек знает о Жёлтом море. Если эти знания служат гнилому сердцу, то это не имеет значения.
– Гнилому сердцу?..

Шушоу пристально посмотрела на землю, её кулаки всё ещё сжимались от злости:

– Коуши – странники. Я знаю, что у них суровая жизнь, и они не могут полагаться на защиту семьи или императора, – девочка подняла глаза. – Но это не значит, что я не представляю, насколько она может быть трудна. Тяжело жить без императора. Тяжело, когда йома появляются из ниоткуда. Так почему эти люди должны рисковать своими жизнями, путешествуя до горы Хо?

Чодай снова взглянул на неё.

– Да, у кочевников и беженцев тяжёлая жизнь. Считается, что люди вроде нас не способны понять, на что она похожа. Если бы это было правдой, то никто и никогда не осмеливался бы войти в Жёлтое море. Коуши сами этого не понимают. Всем, кто поразмыслит несколько минут, будет очевидно, что им не повезло в жизни. Но это не даёт им права оплакивать свою участь, проклинать судьбу и завидовать тем, кто живёт лучше их. А в месте, знакомом им как свои пять пальцев, помыкать всеми остальными.
– Шушоу?..
– Неважно каковы их знания о Жёлтом море, если они собираются их использовать, как своего рода возмездие, то было бы лучше, чтобы они не знались с нами вообще. Это всё, что я хочу сказать. Я в долгу перед ними за то, что они сопровождали меня до сих пор.
– Понимаю, – Чодай задумчиво кивнул головой.
– Просто я не хочу быть рядом с ними сейчас. В любом случае, господин Рен, вы ведь собираетесь идти по дороге, верно?

Чодай покачал головой:

– Нет. В этот раз мы, вероятно, последуем совету гоуши и отправимся с ними.
– Почему? До настоящего момента…
– Потому что гоуши нас об этом оповестили.
– Гоуши отправили вам послание?

На удивление, оказалось, что Чодай разговаривал с ними по собственному желанию.

– Гоуши старались нас предупредить. Это значит, что впереди должно быть что-то опасное. Я не настольно безрассуден, чтобы самому в этом убедиться. Я никогда не искал запасных путей для того, чтобы бросить им вызов.
– Но…
– Я пошёл в обход болота, потому что был убеждён: там есть то, чего следует избегать. Очевидно, гоуши знали об этом, но отказались нас предупредить. Если бы они это сделали, то мы вовсе не решились бы его пересекать. Ты так не думаешь?
– Это вполне разумно.
– Опять же, мы искали обходную дорогу не потому, что хотели им противостоять. Если бы гоуши сказали, что впереди непроходимый путь, то мы бы их послушали. Наблюдая за тем, как они прокладывают новый маршрут, мы могли бы также за ними последовать.
– Понимаю.
– Хотя, кажется, Кива со своей группой решили оттащить деревья и следовать по дороге.

Шушоу вздрогнула, широко раскрыв глаза:

– Господин Шицу? Это правда?

– Ты в порядке? – спросил Рико у Ганкью.

Ганкью поднялся, чтобы отправиться за Шушоу, но остановился на полпути и стал разыскивать место, с которого он мог бы увидеть её в последний раз.

– Пусть делает, что хочет. В любом случае, она заплатила мне вперёд, – однако в его словах не ощущалось особой радости.
– Эх.
– Хоть убей, но я не могу понять, о чём она думает.
– Правда?

Ганкью взглянул на него:

– Кто бы говорил. Не ты ли проделал весь этот путь, чтобы сопроводить эту надоедливую девчонку к цели её путешествия?
– Это так.
– В таком случае, вперёд, – сказал Ганкью, усаживаясь.

Рико ухмыльнулся:

– Не будь придирчив. Отдаляться от коуши в Жёлтом море опасно для здоровья.
– Возможно.

Необъяснимая улыбка всплыла на лице Рико:

– Знаешь, я дорожу своей жизнью. Увы, это не то, чем я могу пожертвовать ради другого.
– Тогда зачем ты отправился в Жёлтое море?
– Я верил, что моё присутствие может оказаться необходимым. Хотя я подозреваю, что это больше не так.

Ганкью склонил голову на бок:

– Я совсем этого не понимаю.
– Последовать за Шушоу было бы легко. Но без тебя это будет напрасно.

Ганкью поднял голову. «Что это значит?» – читалось на его лице.

– Шушоу, вероятно, объединится с Чодаем или Кива. Она не настолько глупа, чтобы верить, будто сможет ориентироваться в Жёлтом море самостоятельно. Я не думаю, что она пребудет на гору Хо без коуши.
– Понимаю, – сказал Ганкью, скорчив недовольную гримасу. – Нет необходимости сопровождать Шушоу, если она не станет императрицей.
– Если она не станет императрицей, то у меня нет оснований быть здесь.

Когда Шушоу сказала, что собирается на гору Хо, в нём укоренилось чувство, что ей уготовано стать императрицей. Он и не думал, что в том городе встретит кого-то вроде неё. По какой-то причине он решил остановиться там на ночь. По какой-то причине он обошёл вокруг города, чтобы зайти на кладбище. А затем по какой-то причине он остановил Сейсая на несколько минут.

Ганкью сказал так, словно прочитал его мысли:

– Я думаю, то, что один человек случайно сталкивается с другим, – это обычное явление.
– Хотя, полагаю, неважно, кого встретила бы Шушоу. Будь это кто-то другой, подобные узы в равной степени были бы важны.
– Значит, должны быть и другие столь эксцентричные, как ты.
– Но если бы тебя там не было, Ганкью, то сложно представить, как всё обернулось бы.

Ганкью пристально посмотрел на него. Рико улыбнулся:

– Ты – коуши, совсем не то, что я. Полагаю, тебе сложно понять, откуда берутся парни вроде меня.

Ганкью ухмыльнулся:

– Ха. Ты правда так думаешь?

Рико снова улыбнулся:

– И это ответ человека, не желающего что-либо воспринимать. Впрочем, без объяснений нельзя сказать, так это или нет.
– Хочешь сказать, что я человек неглубокого ума?
– Я бы не заходил так далеко. Коуши сопереживают таким же, как и они. Это истинная правда для всех. Как правило, если тебя это не касается, то ты не хочешь в это вникать. И в то же время эти слова свидетельствуют об отказе что-либо осознать и злословии на тех, кто не понимает.

Ганкью погрузился в молчание.

– Шушоу хочет тебя понять.
– Я не думаю, что она сможет.
– А ты не мог бы потрудиться ей объяснить?
– Это не то, что я имею в виду.
– Или, возможно, ты не желал её ни во что посвящать с самого начала. Или боялся непонимания даже после того, как всё объяснишь.

Ганкью вздохнул:

– Это не так.
– Хмм?
– Чего я не могу понять, так это почему все эти люди думают, что император важен для королевства, и так сильно хотят отправиться в Шоузан.

Рико кивнул и сказал с кривой ухмылкой:

– Это и впрямь могло бы стать препятствием на пути к взаимопониманию.

Ганкью нечего было добавить. Остальные мысли Рико держал при себе. В разбитых лагерях никто не разжигал костров. Путешественники рассредоточились по местам и погрузились в темноту и безмолвие, оставаясь настороже всю ночь.

На рассвете, когда небо достаточно прояснилось, коуши встали и подготовились к путешествию. Угрюмо и молча, Ганкью сделал тоже самое, пристегнув сумки к седлу Хаку. К тому моменту к нему уже подошёл Кинхаку.

– Ганкью…

Охотник взглянул на Чодая, стоящего позади Кинхаку.

– Шушоу…
– Этого сорванца здесь нет, – перебил его Ганкью. – Она уволила меня, ты разве не знаешь?
– Знаю, – ответил Чодай. – Она ушла с Кива.
– Разумеется.
– Прошлой ночью Кива расчистил дорогу от деревьев и отправился по намеченному пути.

Ганкью вскинулся и испуганно взглянул на Чодая. Тот подтвердил сказанное резким кивком, а Кинхаку нахмурился.

– Кажется, этот богатый старикашка не смог расстаться со своей повозкой. Он выехал на рассвете. Конечно, он может идти куда хочет, но девочка ушла вместе с ним. Ты не против?
– Она могла сказать, что напрасно жертвует своей жизнью, и я сказал бы ей «вперёд». Я больше не работаю на неё. И меня это не касается.






Глава 24

Шушоу громко проворчала:

– Сначала он утверждал, что я просто не пойму. Терпеть не могу, когда со мной обращаются, как с дурой.

Энергично кивнув, Кива ответил:

– Это, несомненно, неподобающее отношение. Ты, Шушоу, всего лишь ребёнок. Хотя, конечно, обычные дети не ходят в Шоузан.
– Да уж.
– Что ж, вот вам и смертельные охотники. Одним словом, циники. Они утверждают, что становятся коуши по праву рождения, хотя некоторые из них родились в Ке. Ты никогда не услышишь о том, что кто-то из них собирается в Шоузан. Впрочем, я никогда не слышал, чтобы кто-то из них стал императором.
– Они оказались в Жёлтом море, будучи детьми, и поэтому не хотят понять, как устроен внешний мир. Я не коуши, и у нас разные судьбы. Им так же не понять, что значит вырасти дочерью купца. И ещё они ведут себя так, словно знают всё обо всём. Они называют меня госпожа, но не похоже, что это от всего сердца. Я ощущаю презрение в их голосах. Но если они желают утверждать, что только коуши могут понять коуши, то я буду настаивать на том, что они не смогут понять меня, пока не родятся в семье богатого купца.
– Ты совершенно права. Он – презренный человек, не способный понять нужд других, – Кива огляделся по сторонам. – Как люди умудряются нести всё пешком? Ты не задумывалась, Шушоу?

Девушка согласилась, и тоже осмотрела окружающую обстановку. Повозка доверху была нагружена багажом. Кива сидел на толстой подстилке между коробок, поскольку дорога была плохой и ухабистой.

– Мои люди не смогли бы это нести, – вещи перевозились на одной повозке и трёх тележках.

Шушоу кивнула, но сердце её кольнула тревога:

– Вы везёте много вещей. Зачем вам столько?

Кива улыбнулся:

– Я предпочитаю путешествовать большой компанией. Чтобы их прокормить, требуется много еды. Я спрашиваю, как ещё мы могли бы вести воду и еду, чтобы преодолеть неизвестное расстояние за несколько дней?
Еда для более чем сорока человек действительно занимала много места. Но Шушоу склонила голову на бок и спросила:

– Почему бы каждому из попутчиков не нести свой провиант самостоятельно?

Кива махнул рукой, будто этот разговор едва ли стоил обсуждения:

– Возможно, если бы мы знали, сколько времени займёт дорога. Начнём с того, что мы перевозим воду в бочках, а они тяжелы для человека. Даже разделив провиант на части, его невозможно будет нести.
– Да, верно... – пробормотала Шушоу. Она посмотрела через плечо. Тенты, накрывавшие повозку, были приподняты. Девочка могла увидеть людей, шедших позади, они везли тележки и несли рюкзаки за спинами.
– В чём дело, Шушоу? Ты выглядишь расстроенной. Напугана?
– Ну, дело не в этом, – уклончиво сказала Шушоу. – Иногда сложно говорить, понимаете?

Поблизости обитали йома, и они направлялись прямо в их логово. У неё был веский мотив для тревоги. Если это был страх, значит, она была напугана. Но, выбрав этот путь вместо того, чтобы помириться с Ганкью, она не хотела выражать недовольство.

Что ещё больше тяготило её в тот момент, так это езда в повозке. Она передвигалась пешком с тех пор, как оказалась в Жёлтом море, попутно собирая дрова и наполняя флягу из водных источников. Путешествовать сидя ей не нравилось.

– Тебе не о чем волноваться, Шушоу. Эти деревья, говорящие о наличии йома, были срублены в начале прошлой зимы, верно? Йома должны питаться. Но дорога была преграждена, поэтому никто не должен был здесь ходить. Они наверняка отправились куда-нибудь за добычей.
– Ну, да, скорее всего.
– Конечно же это так, – заявил Кива с гордой улыбкой. – Проведя столько времени в Жёлтом море, даже новички могут чему-нибудь научиться. Я не из тех, кто смотрит свысока на достижения других. Вот в чём отличие между мной и Чодаем. Видишь ли, я наблюдал за тем, что делают гоуши. Но я не мог бросить свою повозку. Здесь так много вещей, без которых мне не обойтись.

«Таких, как ваш багаж», – подумала Шушоу, кивая в знак согласия:

– Но разве не проблематично брать с собой столько воды? Может, было бы лучше оставить это на потом?
– Не зная, будет ли впереди питьевая вода?
– Верно, если не считать того, что Ганкью и все коуши носят при себе только одну флягу. Если им по силам нести достаточный запас самим, разве вы и ваши люди не смогли бы нести свой паёк самостоятельно?

Кива взмахнул рукой:

– Боюсь, в этом ты не можешь сравнивать меня с коуши. У них есть камни, очищающие непригодную для питья воду.
– Ах, да. Раз уж вы упомянули об этом...
– Я понятия не имел о таких вещах. Поэтому, разумеется, у нас их нет. И потому мы вынуждены вести гораздо больше воды, чем коуши, – Словно они всё ещё могли быть поблизости, Кива сказал шёпотом. – Ты слышала о том, что произошло тогда?
– Тогда?
– У озера, из которого мы не могли пить воду.

Шушоу почувствовала, как холодок пробежал по её спине:

– Хм, ну…
– От него проистекает ручей до болота, поэтому вода в нём тоже не питьевая.
– Это логично.
– Но не у всех путешественников есть такой запас воды, как у меня.
– Верно.
– Гоуши кладут камни в воду и делают её пригодной для питья. Это то, что здесь всем хотелось бы иметь, ты так не думаешь?
– Полагаю, что так.
– Я слышал, что те, кому недоставало воды, решили попросить немного камней, но получили резкий отказ. Что ещё они могли? Люди испытывали жажду, и им ничего не оставалось, кроме как пить ядовитую воду.
– И они это сделали?
– Нет же, – Кива покачал головой. – Они снова отправились к гоуши и начали их упрашивать. Но те не отступились ни на йоту. Поэтому люди оказались в безвыходном положении.
– Вы хотите сказать, что они попытались их украсть?
– Ну, попробовали. Лично я никогда не стал бы их ни о чём просить. Без воды, они умерли бы от жажды. В любом случае, я слышал, что был большой скандал, когда они попались.
– Это вылилось в перебранку, всё случилось, когда мы пересекли болото, верно? – она была уверена, что наблюдала эту сцену.
– Это так. Гоуши напали на них и поочерёдно били кулаками и ногами, а затем отпустили с предупреждением, что при любых других обстоятельствах они отдали бы их на съедение йома. Видя, что они пришли к тому, с чего начали, я поделился с ними частью своих запасов.
– Ох.
– Печальная история, ты так не думаешь? Когда ты встречаешь людей в условиях крайней нужды, ведь естественно протягивать руку помощи? Или вообще ничего не делать и решать вопрос с помощью насилия? Я почувствовал, что настало время расстаться с гоуши. И этой возможностью стоило воспользоваться.
– Полагаю, что так.

Кива определённо был прав. Если коуши не испытывали жажды, им неважно было, насколько сильно кто-то мог хотеть пить. Вот к чему всё свелось.

Шушоу также знала про кувшинные камни, о которых упоминал Кива. Ганкью держал их в небольшой сумке. Тем не менее, камни были не вечны. Их можно было использовать только один раз. Вначале они белые, но затем приобретают серый или зелёный цвет.

– Эти гоуши довольно упрямы.
– Видите ли, – сказала Шушоу. – Эти камни у них в ограниченном количестве.

Когда Кива выразил негодование, то она быстро добавила:

– Это не значит, что я оправдываю их. Но, вероятно, их камней достаточно только для себя. Им приходится рассчитывать, сколько времени потребуется, чтобы добраться до горы Хо, и подготовить необходимое количество камней. Оказав кому-то помощь, они поставили бы себя в затруднительное положение. Именно поэтому они не носят с собой дополнительных запасов воды.
– Даже когда ты встречаешь жаждущего человека?
– Я не спорю, но гоуши не могут делиться со всеми. Ганкью всегда помнит о дождях, поэтому уверена, что он точно всё рассчитывает. Легко быть щедрым с людьми, если все сразу не начинают просить о подаянии. Но все не могут ими обладать. Прежде всего, камни служат только один раз. Что будет, если люди попросят ещё? В таком случае, их не останется ни у кого.
– Иными словами, зная, что в будущем тебе понадобится вода, ты должен бросить тех, кто нуждается в ней сейчас?
– Да, такое возможно. Как бы ужасно ни было прогонять нуждающихся, разве не очевидно, что они вернутся в будущем с теми же намерениями? Гоуши ответственны не только за свою жизнь. Им доверились те, кто их нанял. Проявляя такое сострадание сейчас, это обречёт их нанимателей на неминуемую гибель впоследствии, что, должно быть, сильно влияет на их приоритеты.
– Ах. Так значит, пока их работодатели в целости, и они могут получить свой гонорар, то не стоит ничем забивать себе голову.
– Я не это имела в виду. Ох, я и сама не знаю. Впрочем, я не могу этого объяснить, – Шушоу вздохнула и посмотрела в сторону.

Кива улыбнулся:

– Я понимаю, ты чувствуешь, что в долгу перед гоуши, и стараешься объяснить их поведение с разумной стороны.
– Отнюдь.

Шушоу действительно не пыталась их оправдать. Коуши не желали и не нуждались ни в чьих оправданиях. Хотя сложно было понять, что её громкие слова говорили именно об этом.

Дорога, лежащая впереди, купалась в ясном солнечном свете. Повозка продолжала двигаться вслед за слабым облаком пыли. Пот заблестел на лбах мужчин, везущих тележки. Они обильно были нагружены припасами.

Оставалось три месяца до летнего солнцестояния, следующей возможности покинуть Жёлтое море. Если они не хотели умереть с голоду, то им нужна была эта еда. Размышляя подобным образом, кто-то вроде Ганкью должен был лишиться рассудка, путешествуя на киджу в оба конца и перевозя только то, что ему по силам.

– Но не он, – пробормотала про себя Шушоу.

Ганкью не нёс никакого риса. Шушоу надеялась, что он возьмёт рис или ячмень. Но увы, только мешок чего-то, напоминающего муку. Она составляла основу ежедневного рациона. В наполовину заполненную чашку добавлялся кипяток, чтобы увеличить объём до трёх полных порций. Каша приправлялась сорванными поблизости травами, мелкими кусочками вяленого мяса, сушёными креветками или водорослями или чаем.

Соответствующее количество риса, пшеницы или ячменя не могло поместиться в столь ограниченном объёме. Ганкью собирал провизию, которая позволила бы им уйти в любую минуту. Если подумать, то Рико взял с собой то же самое. Откуда он знал, что это так необходимо?

В любом случае, поскольку они путешествовали налегке, то при нападении йома, могли покинуть лагерь без промедления.

Кива перевозил с собой невероятно большое количество припасов. Он имел значительный вес. В буквальном смысле. Но было ли это мудрым решением? Особенно с йома, готовыми напасть в любой момент.

– Эй, господин Шицу, вы не думаете, что, возможно, было бы лучше вернуться назад? – когда Кива угрюмо взглянул на неё, она добавила. – Даже если бросить большую часть багажа, вероятно, это будет самым безопасным решением.
– Тогда, Шушоу, нам двоим придётся идти пешком всю оставшуюся дорогу.
– Но большинство людей идут и идут. Вряд ли это невозможно.
– Только не для меня. Уверен, ты хорошо это понимаешь






Глава 25

Даже когда Кива остановился в полдень, то разбил небольшую палатку и расстелил на земле брезент. Из пшеничной муки было замешано тесто, поджарено на огне и подано вместе с супом, чаем и фруктами.

Шушоу не могла переварить такую еду. Это были не те продукты, которыми людям, путешествующим в Жёлтом море, стоило питаться. С приходом ночи Кива думал лишь о том, чтобы развести огонь и приготовить рис.

– Возможно, нам стоит воздержаться от разжигания костров, – сказала Шушоу, прекратив то, чем была занята.

На что Кива удивлённо ответил:

– Без огня мы не сможем ничего приготовить.
– Разве не так говорили гоуши, когда мы остановились у тех срубленных деревьев?
– Мы далеко ушли от того места.

Эти слова застали Шушоу врасплох. Вниз по дороге обитали йома, достаточно опасные, чтобы гоуши изо всех сил старались их избегать. Вот почему Кинхаку сказал соблюдать тишину, не разводить костров и не резать никаких животных. Потому что любые йома, находящиеся поблизости, ощутят человеческое присутствие, заметят огни и учуют кровь.

Тем более, возможно, что они прошли в двух шагах от этих существ.

– Гоуши имели в виду, что огонь опасен не только там. Он где угодно представляет угрозу.
– Огонь опасен?
– Да, поэтому гоуши разжигают только небольшие костры и как можно быстрей их тушат.
– И мы так же сделаем.
– Но в таком месте…

Кива оставил повозку за деревом вдоль дороги. Тенты, накрывавшие её, были полностью подняты, чтобы расширить обзор поблизости. Ничто не скрывало свет огня. Как и гоуши они заградили огонь ширмой из ветвей, но, очевидно не понимая зачем.

Осторожность, которую проявлял Ганкью в этом деле, очевидно, осталась без объяснения. Навес из деревьев скрывал присутствие людей и киджу и наличие костров, в особенности, от глаз летающих йома. Когда естественное укрытие располагалось высоко, то ветви могли быть натянуты вниз, чтобы сформировать нависающий полог.

Таким же образом ширма вокруг огня защищала пламя. Но неважно, сколько ветвей располагалось вокруг него, если они торчали под открытым небом, то от них не было пользы.

– Господин Шицу, эти ветки…
– Ах, это, – перебил её Кива. – Разве ты не видела этого прежде, Шушоу? Смертельные охотники делают то же самое. Защита от ветра, я полагаю. Или, может охранный ритуал. Эти охотники совершают странные поступки. Интересно, есть ли от этого какой-нибудь толк.

Шушоу не верила своим ушам. Он неделями следил за гоуши, слепо повторяя их действия, но так и не уловил сути, зачем они это делают или чего хотят добиться. Это выглядело так, словно безопасность можно было обрести путём простого подражания людям, которые знают больше, чем он.

– Господин Шицу, пожалуйста, потушите огонь.
– Шушоу?
– Коуши не разжигают костров, когда это опасно. Йома знают, где есть огонь, там и люди. Огонь для них подобен яблоку мишени.

Кива выпучил глаза и беззвучно раскрыл рот, как рыба. После чего он закричал:

– Тушите костры!

Его спутники озадаченно взглянули на него. Он повысил голос и приказал им погасить костры. Когда огни померкли, лагерь погрузился в тревожное недовольство.

Некоторые из людей подошли к Кива. Они были не из его сопровождения, но решили следовать за ним в Шоузан.

– Господин Шицу, правильно ли оставаться в темноте?
– Мы не закончили готовить еду.
– Я понимаю ваши сомнения, но прошу смириться с этим на некоторое время. Йома нацелены на огонь.

Довольная ответом Кива, Шушоу указала в сторону леса:

– За тем большим деревом, думаю, можно. Но лучше только один среди густой листвы и невысоких ветвей.
– Ты, должно быть, шутишь, – сказал Кива, трясясь так, словно только что испугался за свою жизнь, – разве костры не притягивают йома, как свет мотыльков?
– Да. Поэтому нужно разжигать небольшой костёр под деревом и ограждать его так, чтобы не было видно.
– Ты думаешь, несколько веток скроют свет, исходящий от огня?
– Но…
– Ты видишь свет сквозь ветви деревьев, так? Разве йома не обладают острым ночным зрением? Нет же. Огни полностью исключены!
– Не видеть окрестностей не менее опасно. В столь безлунную ночь как сегодня можно развести небольшой костёр на безопасном расстоянии от палатки, если он будет надёжно скрыт.
– Если ты видишь то, что поблизости, разве кто угодно, будучи в округе, не сможет увидеть огонь?
– Это верно, но…
– Так не всё равно ли это, что пригласить йома для атаки прямо у себя под носом?
– Поэтому костёр должен быть на безопасном расстоянии от места ночлега…
– Нет. Это рискованно, и я просто не могу этого одобрить.

Шушоу старалась всё объяснить, но у Кива засела мысль в голове, что йома нацелены на огонь и он не мог воспринимать ситуацию по-другому. Он имел уши, чтобы слышать, но не стал ни к чему прислушиваться.

«Невероятно, – рассержено отметила про себя Шушоу, – всё равно, что с пнём разговаривать». Девушка подошла к одному из попутчиков Кива и попросила на время козу:

– Я не собираюсь её красть. Она мне нужна для ночлега.

Шушоу поспешила к приглянувшемуся ей дереву, нырнула под его ветви и привязала к нему козу.

– Госпожа…

Повернувшись к человеку, который её окликнул, Шушоу обнаружила несколько людей из сопровождения Кива.

– Путешествуя с охотником, вы научились, как безопасней расположиться на ночлег, так ведь?
– Не уверена, что научилась…
– Но вы были к нему ближе, чем кто-либо из нас. По крайней мере, поделитесь с нами тем, что узнали.
– Ну, ночевать желательно под деревом, лучше с густыми листьями. Укройтесь за кустарниками, камнями или упавшими деревьями. Углубления в земле используйте в крайнем случае.
– Разумеется.
– Белые палатки легко обнаружить. Лучше всего обходиться без них. Если ветви высокие и длинные, то свяжите их вместе верёвкой. Или обрежьте сучья и укройтесь ими подобно одеялу.
– Это разумно.
– Держитесь поближе к деревьям, источающим сильный запах. И ещё было бы неплохо поддерживать огонь.
– Но огонь…
– Я не говорю о пылающем костре. Постройте очаг и разожгите костёр на безопасном расстоянии в поле вашего зрения. Ганкью обрезает хвойные ветки и помещает их над огнём, хотя я не знаю, как постоянно поддерживать тлеющий огонь.
– Так костёр всё-таки лучше?
– Костры всегда опасны. Но в такую ночь как сегодня без них ещё рискованней. Вы не увидите йома, если они к вам приблизятся. Чем темнее вокруг, тем дальше должен быть костёр. Это даст вам защиту, даже оставаясь в зоне видимости. Йома обладают хорошим ночным зрением, поэтому при правильном освещении им сложней будет различить детали. Но вам необходимо спать с лошадьми или киджу. У животных чутьё сильнее, чем у людей. Они первыми отреагируют при приближении йома. Это всё равно, что будильник, который разбудит вас.
– Да, конечно же, – согласились её слушатели.

Шушоу ощутила внезапное смятение. Они ловили каждое её слово. Ганкью сказал, что они не будут слушать, но это была неправда. Здесь обычные люди ценили знания коуши. Но, вероятно, она единственная, кто поделилась ими.

Они охотно слушали её. Завладев их вниманием, она решила избавиться от терзавшего её чувства противоречия. Она не выросла в Жёлтом море, как коуши. Её знания появились, наблюдая за Ганкью, слушая его и улавливая скрытый смысл. И вот она разглагольствует подобно какому-то знатоку.

– Хм, – Шушоу быстро дополнила свои наблюдения. – Я не так много знаю о Жёлтом море, как коуши. Не относитесь ко мне как какому-то эксперту.
– Всё в порядке. Спасибо.
– Не за что, – ответила Шушоу с улыбкой. Проводив их взглядом, она обхватила руками шею козы. – Что ж, этой ночью мы будем вместе, ты и я.

Вот только коза, очевидно, невзлюбила её и попыталась резко вырваться. Пытаясь её успокоить, Шушоу увидела свет огня между деревьев. Вскоре последовал топот бегущего через лес человека, сердитые крики и голоса спорящих мужчин, немного позже шипение воды, вылитой на огонь и топтание углей. Она ошеломлённо наблюдала за тем, как темнота снова заполнила лес.

– Поразительно. Единственный человек, которого господин Шицу будет слушать, – это он сам.






Глава 26

Шушоу оставила в покое раздражительную козу, спряталась за кустарником и попыталась уснуть. Было бы ложью сказать, что она не пребывала в унынии и чувствовала себя комфортно. Под влиянием безмолвной темноты, в её голове всплывали неприятные мысли и не давали ей заснуть.

Вместо того, чтобы оставить три тележки и повозку, нагруженную припасами, Кива решил путешествовать по опасной дороге, хоть и был предупреждён о таящихся на пути йома. Невероятное количество багажа раздражало Шушоу. Это было неприемлемо для путешествия в Жёлтом море.

Она отправилась с Кива, потому что больше не могла смотреть в лицо Ганкью. Но единственное, что она с уверенностью могла сказать относительно знаний Кива о Жёлтом море, так это то, что чем громче он возмущался, тем меньше знал.

«Ему не стоило предпринимать никаких действий, не получив подробных указаний от гоуши».

С другой стороны, он выяснил, что огонь опасен, и принялся его тушить, прежде чем кто-либо успел вставить хоть слово.

Вопрос Чодая засел у неё в голове: «Твои учителя давали тебе все ответы?»

Не упоминая, что огонь опасен, как ему ответить? Она не была уверена, какие костры представляли угрозу и в каких условиях. Иногда разводить их на безопасном расстоянии необходимо. Иногда они вовсе нежелательны. До настоящего момента она полагалась на Ганкью в плане проведения таких различий.

Это знание было похоже на ответ на его вопрос, только оно не значило, что сам ответ правильный.

«Я должна разузнать об этом во всех подробностях».

Но было ли это возможно? Выросшие в Жёлтом море, коуши обучились всему эмпирическим путём. Не имея столь богатого опыта, можно ли постичь истинный смысл этих знаний?

«Возможно, я изменю своё мнение…»

Об этом не могло быть речи. Шушоу честно посмотрела в лицо малоприятным фактам. Она не должна была идти вместе с Кива и находиться здесь. Девочка ощущала себя здесь совершенно не к месту.

«На мне сказывается влияние шуши, – невзирая на гнев и недовольство по отношению к Ганкью, её всё ещё терзала душевная горечь, – и ведь не похоже, что он собирается прийти и извиниться».

Она хотела верить, что он не пытался её остановить, поскольку дорога впереди не представляла большой угрозы. У него были деньги. По крайней мере, он мог символически извиниться или сделать вид, что заботится о ней ради её же блага. Или, возможно, просто возможно, что он не считал эту дорогу достаточно опасной, чтобы гоняться за ней.

«Это неправда. Я сама его уволила. Почему теперь он должен волноваться обо мне? Вот какой он человек».

Всё это так изматывало. И, в довершение ко всему, Рико тоже не пришёл. Несмотря на то, что он следовал за ней всю дорогу до Жёлтого моря и в нём.

«Ненавижу себя. Я обиделась словно ребёнок», – вот что раздражало её больше всего.

Шушоу наконец-то уснула. Но ненадолго. Девочка очнулась посреди ночи и на мгновенье смутилась от того, почему она вообще проснулась.

Она была вялой от сонливости, а мысли путались. Затем она переключила своё внимание на козу. Вероятно, ей удалось бы различить её белую шерсть в темноте. Но она её не увидела. Возможно, коза спала за деревом или по другую сторону от кустарника. Убедившись, что об этом не стоит волноваться, она потянулась к привязи.

Шушоу опёрлась головой о ствол, используя толстые корни как подушку, и вытянула ноги к кустарнику. Верёвка была обвязана вокруг дерева рядом с её головой. Она слегка дёрнула за неё. Ответа не последовало, и она потянула снова. Привязь болталась свободно.

«Так не должно быть», – подумала она, заметив, что верёвка мокрая. «Отчего она мокрая?» – удивилась Шушоу. Прежде, чем ей удалось это выяснить, оказалось, что она держит в руках свободный конец верёвки.

«Коза…» – она моментально проснулась. Верёвка в её руке была разорвана надвое.

«Козы нет», – дрожь пробежала по телу девочки. Рука, которой она тянула за привязь, была липкой и влажной.

Она едва сумела подавить визг, готовый сорваться с губ. Шушоу хотела отбросить верёвку в сторону и резко встать. Собрав все силы, ей удалось сдержаться. Сжав верёвку дрожащей рукой, она затаила дыхание и навострила уши.

«Я не должна двигаться, – сказала она себе, – и не должна издавать звуков». Она не могла прекратить поиски глазами в темноте или воздержаться от прерывистого дыхания. Девочка вздохнула и выдохнула настолько тихо, насколько это было возможно. Её пульс так громко колотил в ушах, что она больше ничего не слышала. Хотя не было похоже, что эта дикая тревога пройдёт, если она усмирит сердцебиение.

«Он близко? Или верней сказать…»

Она как могла напрягла все чувства, но ей так и не удалось услышать ничего, кроме звука своего дыхания и биения сердца. Шушоу едва различала очертания ствола, волнообразные корни дерева и кустарники на расстоянии вытянутой руки и ничего больше.

«Куда он направляется?» – как только эта мысль пришла ей в голову, что-то мокрое брызнуло ей на щеку, словно капля воды. Одна, потом вторая. Капли били её по щекам и стекали по лицу. Те из них, что попадали на лоб, опускались на глаза.

«Должно быть, дождь… который льётся сверху…»

Её взгляд был сосредоточен на корнях. Разветвляющиеся ветви дерева были вне её поля зрения. Над ней возвышался лиственный полог, накрывавший её подобно размытой тени.

Падение капель продолжалось, принеся с собой резкий и неприятный запах. Она больше не могла игнорировать того, что, вероятно, происходит прямо у неё перед носом. С комом в горле она посмотрела вверх. Шушоу не сдвинулась с места, только задержала дыхание и запрокинула назад голову.

Бесформенный объект белого цвета виднелся в ветвях над её головой. А рядом с ним – большой чёрный силуэт.

Судорожный крик поднялся из глубины её диафрагмы. Грудь содрогнулась в конвульсиях. У неё перехватило в горле. Но она так и не издавала ни звука. Не из-за того, что она с лёгкостью подавила крик, а потому, что моментально лишилась дара речи.

Тело девочки онемело, грудь сжимало от страха. Белый объект был вытянут и разорван надвое. Всё больше капель стекало вниз.

«Вскоре он заметит меня».

Если бы она продолжила оставаться на месте, то рано или поздно он бы её заметил. Ей следовало бежать, пока йома был занят поглощением козы. Ему достаточно было лишь немного опустить взгляд, чтобы её увидеть.

«Прежде всего, я должна бежать».

Но как это сделать беззвучно? Это последнее, о чём ей стоило волноваться. В первую очередь, ей следовало подавить учащённое сердцебиение и скрежет зубов.

«Кроме того… я не могу двинуться. Даже мизинцем пошевелить. Я действительно была дурой, – сожаление закралось в её мысли. – Ганкью… спаси меня…»

Словно в ответ на её молитвы, кто-то из мужчин закричал:

– Эй, лошади!

В этот момент хрустнула ветка, и существо над головой сменило положение. Со всех сторон раздавалось всё больше голосов. Со шлёпающим звуком белый источающий вонь объект упал на землю возле ног Шушоу.

Ветка хрустнула вновь, изогнулась подобно луку и отпрянула назад. Вслед за этим последовало ржание лошадей и суматоха среди поднявшихся людей. Шушоу устремила глаза к верхушке дерева. Ветка прекратила раскачиваться. Чёрная тень исчезла.






Глава 27

Один из людей Кива проснулся и заметил, что лошадь, привязанная рядом с ним, пропала. Обеспокоенный этим, мужчина огляделся по сторонам и увидел, что она лежит в высокой траве. Присмотревшись, он обнаружил, что там лишь задние конечности животного. Остальной части лошади нигде не было видно.

Его тревожные крики разбудили других путешественников. Не в силах вынести удушающей темноты, кто-то разжёг огонь. Некоторые люди и киджу скрылись из виду, оставив позади остальных.

Они зажгли факелы, обнажили оружие и искали выживших. Им удалось обнаружить девочку и останки козы под деревом. На мгновение им показалось, что она стала ещё одной жертвой. Вздохнув с облегчением, она поняла, что спасена. Поиски продолжались до рассвета, в результате были найдены четыре трупа, разорванных на части, несколько расчленённых животных, но не обнаружено ни единого признака существа, учинившего кровавую бойню.

– Шушоу, ты в порядке? – крепко обнял её Кива.

Вытирая лицо влажной тряпкой, она сказала:

– Я жива. Всё хорошо.
– Но…
– Пожалуйста, отпустите меня. Вся моя одежда и волосы в крови. Мне нужно вымыться.

Кива снова было принялся возражать, но затем сказал трём крепким женщинам из его свиты проводить её к реке.

Солнце взошло над лагерем. Серебристая лента дороги сияла столь ярко и лучезарно, словно истинная сущность земли сменилась тщательно продуманной иллюзией.

Сопровождаемая тремя женщинами, Шушоу стремительно бежала по обочине дороги к берегу небольшой речки. Она оттёрла лицо и вымыла волосы. Сильные, грубые руки женщин энергично помогали ей в этом.

От холодной речной воды лицо девочки онемело. Потом она сняла одежду. Одна из женщин постирала её, словно сожалея о загрязнении столь прекрасной одежды. Другие протёрли тело Шушоу с помощью влажных полотенец для рук.

– Это, должно быть, было очень страшно. Бедняжка.
– Со мной всё в порядке. Я выжила. Это главное.
– В порядке? Бог ты мой. Незачем притворяться такой отважной.
– Но это так. Хотя я и правда очень испугалась.

Об этом страшно было подумать, но сейчас она дрожала лишь от холода. После небрежного обтирания она облачилась в сухую одежду, а её дрожь усилилась. Однако, возвращаясь по согревающей дороге, Шушоу неожиданно пришла в норму.

Она была жива и ей сопутствовала удача.

Останки людей и животных похоронили в углу лагерной стоянки. Это была не первая атака йома, от которой они пострадали. Но впервые нападавший зверь оставил тела для захоронения. Одно лишь это вселяло ужас.

Шушоу наблюдала за этой сценой и волосы на её затылке вставали дыбом. Обеспокоенный Кива подошёл к ней:

– Как твои дела, Шушоу? Ты уже успокоилась?
– В общем-то, неплохо. Простите за козу. Я знаю, она была вашей.

Кива взмахнул рукой:

– Не стоит извиняться. Мне достаточно знать, что ты цела и здорова.

Он проследил направление её взгляда и обеспокоенно подтолкнул в противоположном направлении:

– Ты не должна смотреть на подобные вещи. Как насчёт того, чтобы выпить чего-нибудь тёплого?

Он отвёл девочку к повозке. Рядом горел небольшой костёр, вода грелась в котелке. Шушоу выпила чашку зелёного чая и присела возле огня. Все томительные опасения развеялись. Ей не потребовалось много времени, чтобы заметить, что никто не толпился вокруг костра, поскольку было довольно жарко.

– Невероятно. Прошлой ночью, когда всех предупредили, двое идиотов принялись разжигать костры. И вот к чему это привело. Эти огни, должно быть, привлекли сюда йома. Я обязан положить этому конец. Я дам им понять, что ещё одна такая глупость, и они могут отправляться туда, откуда пришли.
– Что?
– Ничто не остановит глупцов от совершения привычных действий, если это не подвергает опасности жизни остальных. С нами будет всё в порядке, Шушоу. Этого больше не повторится.
– Постойте…
– Раз ты распространила слухи о своём остроумии, забирайся в повозку. Мы отправимся в путь, как только похороны будут окончены.
– Но господин Шицу!
– Что? Ты всё ещё напугана? Я, конечно же, не могу винить тебя за это, но оставаться здесь дольше было бы опасно. Мы должны уйти из этих мест как можно скорей.

После этого Кива быстро направился к своим спутникам, чтобы отдать соответствующие распоряжения. Шушоу наблюдала за ним в полном изумлении: «Что творится у него в голове? И я ещё думала, что он хороший человек».

Становилось очевидно, что Кива не понимает всей картины в целом. Он отправился по дороге, на которую ему никогда не следовало ступать. Вот почему атаковали йома. И теперь им необходимо быстро отступить. Но никак не двигаться дальше.

Даже не говоря о том, что йома оставил после себя изувеченные трупы и бесследно исчез. Разве Кива не понимал весь смысл столь странного поведения? Хотя запах крови разнёсся в воздухе, другие йома так и не появились. Вот почему останки тел лежали вокруг, меньшие падальщики не смеют вторгаться на эту территорию.

Это значит, что она принадлежит одному большому и ужасному созданию.

«Мы не можем идти дальше».

Конечно же, именно поэтому гоуши пошли в обход. Этот йома действует на совершенно ином уровне, чем те, с которыми они сталкивались до этого.

Шушоу встала. Она хотела убежать и попробовать догнать шуши. Но не могла заставиться себя сделать первый шаг. По крайней мере, Кива и его свита не имели таких намерений. Её интересовало, правильно ли будет уйти, не попытавшись их переубедить иным образом. Ей предстоит объяснить Кива, что этот маршрут слишком опасен, и уговорить их вернуться. Если они поторопятся, то, вероятно, им удастся догнать гоуши.

«Ах, нет. Ведь у господина Шицу есть повозка».

Учитывая то, сколько сил потребуется, чтобы заставить его расстаться с ней, она решила, что уйти одной будет наилучшим вариантом. Вернуться, догнать остальных, объяснить ситуацию. В такой момент гоуши лучше знают, как поступить.

Размышляя над этим, Шушоу сжала голову руками: «Не могу представить, что гоуши примчатся на помощь в такой ситуации».

Они пошли по этой дороге, проигнорировав их предупреждения. Она не была уверена в своих способностях ориентироваться и тем более в том, что догонит коуши. Если бы у неё был киджу, то возможно.

«У меня нет другого выбора, кроме как убедить их вернуться. Господин Шицу должен избавиться от повозки и распределить припасы между людьми».

Проблема заключалась в том, что большая толпа людей, двигающихся по этой дороге, могла увлечь йома за собой. Он скрывался за звуками людских голосов, и это подтверждало, что он умнее тех, с кем они сталкивались до сих пор. Должно быть, они подвергнут такой же опасности и других путешественников.

– Я полная дура.

Несмотря на досаду по отношению к Ганкью и Рико, она не могла смириться с текущим положением дел. Шушоу знала, что нужно делать: «Вот только как это сделать?»

Кива отправился в дальнейший путь. В данный момент она не могла принять решение и поэтому ехала в его повозке. Уже трижды караван останавливался на привал, поскольку люди, идущие вдоль края дороги, бесследно исчезали.

Это йома молниеносно проносился рядом и похищал их.

Должно быть, он скрывался в засаде за деревьями, ожидая, когда в строю увеличится разрыв или кто-нибудь замешкается позади. Как правило, жертвы были разорваны на куски. Казалось, что он убивал просто для развлечения.

Побуждаемые природным страхом, люди инстинктивно прибавили скорость. Вместо того, чтобы сосредоточиться по центру дороги, всадники теснились плечом к плечу. С приходом ночи они столпились вместе, затаившись как мыши, и оставались настороже до зари.

Тем не менее, когда солнце на востоке окончательно взошло, они обнаружили ещё несколько тел.

– Если мы его не поймаем…

Рано или поздно они собирались снова объединиться с коуши. В этом случае они вели хищника к ещё большей добыче. Им необходимо было остановиться и убить зверя. Но как бы она ни просила об этом Кива, он ясно показывал, что не имеет ни малейшего желания прибегать к подобным мерам.

Вскоре они прекратили искать погибших и хоронить их. Группа людей неумолимо спешила вперёд в облаке пыли. Крепко и подолгу никто не спал. После двух дней ходьбы быстрым шагом, они вышли к краю поросших лесом холмов.

Всеобщий возглас облегчения раздался в воздухе. Здесь йома было негде скрыться. Обширная саванна предстала перед их глазами. Унылый пейзаж, усеянный валунами, разросшимися зарослями трав и низкорослым кустарником, простирался за дальний горизонт подобно мелким волнам в широком море.

– Ах, долгожданные перемены. Не имея возможности скрыться, этот йома, наверняка, прекратит преследование, – улыбнулся Кива и направил людей и киджу вперёд. Словно моряки, потерявшиеся в море и разглядевшие впереди землю, они устремились в путь с ожившей надеждой.

Было заполдень, когда раздались крики в конце растянувшегося отряда. Шушоу мельком разглядела обезьяноподобное существо. Задняя часть походного строя распалась. Люди бросились врассыпную, направляясь к близлежащей возвышенности, дававшей более полный обзор окрестностей.

Киджу, тянущие повозку, помчались галопом. Люди, идущие пешком, весьма скоро остались далеко позади, а затем исчезли за отлогим холмом и пропали из виду.

– Господин Шицу, вы не можете! Эти люди!..
– Как бы там ни было, Шушоу, я не могу для них ничего сделать. Мы должны воспользоваться этой возможность, чтобы сбежать.
– Но!..
– Мне, конечно же, жаль тех, кто был атакован. Но что я смогу, вернувшись назад? Успокоить свою совесть? Разве нам не надлежит выполнить более важную миссию?
– Миссию?
– Верно. Почему мы идём в Шоузан? Потому что один из нас должен взойти на гору Хо, стать императором и спасти королевство Кё вместе со всеми его тремя миллионами жителей. Любой, кто способен взойти на трон, пожертвовав собой ради небольшой группы, лишь подвергнет огромной опасности жизни этих трёх миллионов.

Шушоу взглянула на Кива:

– Вы думаете, что тот, кто неспособен позаботиться о немногих, может спасти миллионы?
– А ты думаешь, что правитель может править, не убив ни единого человека?

Шушоу стиснула зубы и ничего не ответила.

– Пожертвовать единицами и спасти большинство? Или поддаться чувствам и спасти нескольких, оставив королевство в упадке и разорении? Те, кто решают взойти на трон, должны быть готовы к принятию подобных решений, Шушоу.
– Это так, но…
– Я не говорю, что мне не жаль погибших. Будь у меня возможность их спасти, я бы сделал это без колебаний. Но я не могу. Большее, что мне по силам, – это поблагодарить их за столь почтенную жертву и возможность двигаться дальше. Единственный способ восполнить их утрату впоследствии – это никогда не забывать об этом и совершать добро для других.
– Это…

«Такая же позиция, как у коуши». Когда ситуация принимала серьёзный оборот, они спасались, в то время как другие становились жертвами. Но должен же быть ещё какой-то план, чтобы оставить больше выживших?

– Я действительно полная дура, – сказала себе Шушоу, но её слова заглушил звук движущейся повозки и скачущих киджу.

Сильные спасают слабых. Это их долг. Но никто не силён в Жёлтом море. Сильные защищают слабых только там, где сами могут защититься. В Жёлтом море гоуши были далеко не сильны.

Когда появлялись большие йома, они не сражались против них, а шли обходной дорогой. При более благоприятных обстоятельствах они, возможно, смогли бы спасти двоих или троих человек помимо себя. Пока гоуши работали телохранителями в Жёлтом море, это никоим образом не ставило их выше других.

В Кокае гоуши мог себя защитить. Прилагая для этого минимум усилий, он охранял своих нанимателей. Но, истощив все ресурсы, он бы не смог никого спасти, даже если бы захотел.
– Так вот к чему всё свелось, в конечном счёте.

Неважно, что в Жёлтом море они как дома, даже коуши не могли здесь диктовать свои правила. Им едва по силам отправиться в такое путешествие с тем, кто не подготовлен к этому телом и духом, и тем более посторонним человеком.
Чтобы обеспечить свою безопасность в большей степени, каждый член экспедиции должен быть готов с самого начала следовать советам гоуши.

Там, где питьевая вода недоступна, должны быть подготовлены кувшинные камни. То, что не было сложено заранее, не пригодится впоследствии. В Жёлтом море отсутствуют магазины и какие-либо дороги. Равнинные местности сами по себе не являются дорогами. Здесь нет места для сожалений и возможности прекратить путешествие на полпути.

Успех в Жёлтом море определялся приготовлениями, сделанными перед тем, как сюда прийти.

Внимать советам гоуши, заранее усердно готовиться, отдавать их знаниям должное уважение, доверять их интуиции… иначе защита величайших стражников в мире была бесполезна. Тот, кто нанял гоуши, не являлся его хозяином. Все полномочия во время путешествия должны оставаться за стражниками.

Только они могли принимать такие, казалось бы, незначительные решения о том, как и где развести костёр и когда его погасить. Они могли взглянуть на ландшафт, оценить ситуацию и прийти к верным заключениям, что являлось результатом здравого смысла и опыта, накопленного за годы жизни в Жёлтом море, начиная с детских лет.

Ответственным в путешествии должен быть тот, кто имеет максимальный опыт за плечами. Вот, что значило нанять гоуши.

– Заплати много денег и получи того, кто сопроводит тебя на гору Хо…

Наём телохранителя был несколько иным делом. Гоуши нанимались, чтобы отправиться на гору Хо. Это они совершали путешествие. Наниматель в основном просто шёл за компанию.

Гоуши был тем, кто присматривал за нанимателем и обеспечивал необходимое руководство. С самого начала он учитывал нужды человека, который ему платит. Безопасность других, как, например, Кива или Чодая, не принималась в расчёт. В этом случае потребовалось бы гораздо больше стражников.

– Было бы довольно глупо, если бы у каждого был свой гоуши.

На каждого из них потребовалось бы много стражников. С такой численностью гоуши могли бы объединять свои силы, когда надвигалась угроза.

Очень немногие из тех, кто направлялся в Шоузан, нанимали стражников. У Кива было больше сорока сопровождающих, но сам он знал не больше, чем они. Если бы он нанял гоуши перед началом путешествия, то он, в свою очередь, посоветовал бы ему сократить размер своей свиты и пополнить компанию ещё несколькими телохранителями.

Это было бы лучше, чем прятаться за чужими спинами, где никто не знал, как защититься в Жёлтом море, а затем убегать, пока отставшие принимают на себя весь удар.

– Просто отвратительно, что я только сейчас это поняла, – бранила себя Шушоу, пока повозка мчалась по равнине. – Ганкью был бы вправе устроить мне нагоняй за такие глупости.

Ближе к закату они наконец-то замедлили ход. Оставив йома далеко позади со своими жертвами, все, кто уцелел, улыбались с облегчением.

Шушоу спрыгнула с повозки и стала всматриваться назад сквозь рассеивающуюся завесу пыли. Их группа стала втрое меньше, чем была изначально. Что показывало, скольких людей они предали забвению.

Она уверенно встала на землю, которая ощущалась не твёрже крохотной лодки в буйном океане, и направилась туда, где Кива разжигал костёр.

– Господин Шицу, у меня к вам просьба.
– Да? – мельком взглянул на неё мужчина, его лицо было безмятежным как у ребёнка.
– Мне не нравится это говорить после всего, что вы для меня сделали.
– Ох, в чём дело?
– Я бы хотела позаимствовать немного пищи и воды.
– Шушоу?
– Я также буду признательна за копьё или меч, если я прошу не слишком многого.
– Шушоу! О чём ты говоришь? Зачем тебе это?
– Я возвращаюсь назад.
– Шушоу!
– Я собираюсь присоединиться к остальным путешественникам, идущим пешком. Если йома действительно прекратит погоню, то хорошо. Если же нет, то нам всем придётся решать, как избавиться от него.

Встревоженный Кива схватил Шушоу за руку:

– Не говори таких глупостей!
– Господин Шицу, разве вы не понимаете? Нам никогда не следовало идти по этой дороге. Маловероятно, что йома бросит преследование. Если мы продолжим движение, то неизбежно встретим тех, кто руководствовался здравым смыслом, чтобы избежать нападения.
– Но…
– Глупость наших действий – неоспоримый факт. И что бы мы ни делали, этого не изменить. Возможно, избавляться от бед и бежать – единственное, что позволит таким глупцам, как мы, спастись. Но навлекать этого йома на тех, кто не участвовал в этом безрассудстве, выходит за рамки всякого приличия.
– Шушоу, успокойся и подумай как следует.

Девушка покачала головой:

– Я уже всё обдумала. Разозлившись на то, как поступали гоуши, я присоединилась к вам. Я не вынесла того, что мне говорили, поскольку ничего не знала о Жёлтом море и не имела мнения, к которому стоит прислушиваться. Это то же самое, как если бы человеку, вырастившему уже не одного киджу, стал бы читать лекции об их разведении тот, у кого их никогда не было.
– Видишь ли, Шушоу…
– Что есть, то есть, сколько не переливай из пустого в порожнее. Но, потеряв контроль над собой, я не могу повторять те же ошибки здесь. Лелеять свои эмоции глупо. Поэтому я собираюсь вернуться, признать, что была неправа, и извиниться… если, конечно, йома не последует за мной.
– Шушоу!
– Я приняла этот риск, не понимая того, что в первую очередь необходимо, чтобы стать коуши. Проигнорировав их предупреждения, я по собственной воле отправилась навстречу этой опасности. Одно дело просто сбежать и оставить тех, кто идёт пешком. Но подвергать такой же опасности гоуши? Я не стану. Вы можете поделиться частью своих припасов? Лишь тем, что я смогу унести. Если нет, то я не буду вас винить.
– И почему я должен делиться своей провизией? Речь ведь идёт о возвращении…
– Хорошо. Я поняла, – повернулась девочка. В любом случае, это подтверждало, что путешествовать налегке являлось лучшей стратегией.
– Шушоу, постой.
– Если у вас не хватает храбрости, чтобы вернуться, что ж, вы вольны поступать так, как сочтёте нужным. Я не могу указывать вам, что делать. И полагаю, лучше идти одной, чем в компании труса, не способного платить по счетам за свою глупость. Не ждите, что я буду подыгрывать вам и дальше.
– Шушоу!

Она помахала рукой и сказала:

– Спасибо за всё, господин Шицу. Будьте осторожны.






Глава 28

Облако пыли, повисшее над землёй, окрасило воздух в жёлтый цвет.

Мужчина тяжело вздохнул. Когда он передвигался вдоль дороги, всё, что он видел впереди, – это жёлтый туман. Повозка его господина должна быть где-то за туманной пеленой, но он не мог даже мельком её увидеть.

Взбираясь на очередную возвышенность, он молился, чтобы на вершине никого не оказалось. Или, по крайней мере, чтобы найти кого-то из спутников, решивших передохнуть. Или, если удача не отвернулась от него, встретить следопытов, вернувшихся за ними.

Но его молитвы были тщетны.

Раздумывая, пришло ли время оставить надежду или ещё рано падать духом, он подошёл к вершине следующего холма, но увидел лишь мусор, оставленный его хозяином, и повесил голову. Тень, следовавшая за ним по земле, удлинялась с каждый шагом.

– Шоутан, – тяжело вздохнул один из его попутчиков, – ты думаешь, возможно, что хозяин действительно ушёл?

В этот момент Шоутан взглянул фактам в лицо:

– Да. Похоже, что так.

Он глубоко выдохнул. Мучительная боль в боку говорила ему о том, что его перешагнувшее сорокалетний рубеж тело этого больше не выдержит.

– Хозяин, должно быть, отдыхает вместе с остальными. Если мы продолжим идти…

Шоутан остановился и набрал полную грудь воздуха. Он с трудом верил в то, что говорил. Кива умчался на полной скорости. Никто из идущих пешком не сможет его догнать. Даже если бы им удалось сократить расстояние, пока Кива отдыхал, стоило йома вновь показаться, как он моментально уехал бы. А они снова оказались не у дел.

Мужчина, бегущий за Шоутаном, упал на колени:

– Проклятье!
– Эй! – воскликнул Шоутан.
Но мужчина покачал головой:

– С меня хватит. Я не в состоянии идти дальше.

Шоутан тоже остановился. Другой мужчина, опустившись там, где стоял, улёгся на землю. Затем ещё один последовал его примеру.

Несомненно, если бы они продолжили бежать, то могли догнать Кива. Но у него совсем не было желания призывать своих товарищей к погибели. Шоутан сел посреди дороги. Его дыхание было учащённым, а тело ощущало большой, горячий камень, засевший в его боку. Он лёг на землю.

Йома приближался. Он следовал за ними всю дорогу. Ещё одна атака была неизбежна. Кива лишь увеличивал расстояние между ними. Ему была абсолютно безразлична их судьба.

Никто ничего не говорил. Они лежали и сидели, тяжело дыша. Небольшая группа людей, тянувшаяся издалека, поравнялась с ними. Они бросили взгляд на Шоутана и остальных. Тот вместе с товарищами поднял глаза на них. Никто не сказал ни слова.
Их лица исказились от истощения. Подобно рухнувшей дамбе, они свалились у дороги. По-прежнему никто не разговаривал. На небе взошла луна. Всё больше покинутых людей из сопровождения Кива понемногу прибывали, заполняя овраг у основания холма.

Хозяин оставил их. Они везли тележки, когда раздались крики, и повозка господина исчезла вдалеке. Зная, что получат за это взбучку впоследствии, они бросили тележки и побежали за ним. Но им не удалось догнать три упряжки с лошадьми.

Посреди равнины они случайно встретились с другой группой отставших. Теперь оставались лишь они и йома.

У многих путешественников, идущих в Шоузан, были киджу, поэтому большинство людей относились к свите Кива, наравне с несколькими горемыками, чьи работодатели погибли, не оставив им выбора, кроме как продвигаться дальше.

Во всяком случае, они бежали так быстро, как только могли себе позволить. Сражаясь за каждый вздох, они спаслись оттуда, где на них набросился йома. Но они не ощущали себя в безопасности. Зверь мог преодолеть любую дистанцию. Без лошади или киджу не было надёжного места, куда можно сбежать.

Такие мысли мелькали в их головах, а ноги наливались свинцом. Полнейшая тщетность усилий переполнила их сердца, и они не могли предпринять иных действий.

К тому моменту, как луна поднялась над восточным горизонтом, порядка ста путешественников столпились в сухом овраге у основания холма. Они сидели в тишине, которая лишь изредка нарушалась ругательствами, возносимыми к небесам. Такие возгласы оставались без ответа.

– Ночь приближается, – это столь очевидное наблюдение всплыло подобно клубу дыма над тяжёлым молчанием.
– Да, – ответил Шоутан.

С приходом ночи опасность возрастала многократно. Пока они оставались на месте, этот йома подходил всё ближе.

– Как будто это что-то меняет, – проворчал кто-то.

Шоутан согласно кивнул. Их бросили на произвол судьбы, словно какое-то отребье. А ведь все они пришли в Жёлтое море не по собственному желанию, а следуя за своим хозяином.

Шоутан был одним из слуг, живущих в доме Кива. Ему приказали сопровождать его, и он не мог отказаться. Поэтому он оказался здесь. Он прошёл довольно долгий путь, в то время как хозяин ехал в своей повозке, и всегда оставался в его поле зрения. Когда хозяин отдыхал, он работал. А затем Кива просто бросил его, спасая собственную шкуру.

Когда напал йома, Шоутан с остальными бросился бежать. Лошади и быстроногие киджу тут же ускакали. Они застряли здесь, и это подвело всему итог.

– Какая же он сволочь, – брякнул кто-то.

Шоутан не мог не согласиться:

– Определённо.
– Он путешествовал в роскоши во многом благодаря нам, а затем, когда продвижение стало невыносимым, он использовал нас как живой щит.
– Да, он спасает себя и бежит к горе Хо, не позволяя таким как мы задержать его.
– Если ему повезёт, то он станет императором и будет жить в роскоши вечно.
– Хмф! Тот, кто бросает своих слуг, никогда не станет императором.
– Я не был бы так уверен. Этим миром управляет куча разгильдяев.
– Ты прав.
– В любом случае, мы никогда этого не узнаем.
– Да. Маловероятно, что мы доберёмся до врат горы Хо, чтобы высказать им это в лицо.
– Что ж, тогда я просто буду радоваться, что никогда больше не встречу подобных ему, тех, кто так кичится собой.

Поток ироничного смеха заполнил лощину. Шоутан тоже улыбнулся. Он не мог ничего больше сделать.

– Эй…

Раздавшийся рядом возглас заставил Шоутана машинально пригнуться к земле для самозащиты. Для всех это могло быть лишь предупреждением об атаке йома. Затем он поднялся и приготовился бежать. Он был такой не один. В конце концов, они дорожили своими жизнями.

– Что-то приближается…

Они перевели дыхание и бегло осмотрели склон, лежащий впереди. Те, кто оставались в овраге, вытянули шеи, заглядывая через край.

– Йома?
– Нет.
– Человек.
– Идёт сюда.
– Все они сглотнули в ожидании и повернулись навстречу.
– Один человек.
– Но это…

Люди выстроились вдоль края оврага, крепко сомкнув рты. Забравшись на склон, Шоутан тоже расслышал тихие шаги. В полном безветрии, каждый шаг звучал отчётливо. Затем, словно лёгкий тёплый дождь, на них снизошёл ещё один звук:

– Здесь кто-то есть?

Шаги ускорились. Невысокая фигура появилась на вершине отлогой насыпи оврага:

– Вы в порядке? – обеспокоенно прозвучал вопрос.

Люди, заполняющие овраг, заговорили наперебой. Шоутан не был исключением. Одна девушка вернулась. Наверняка она могла что-то сделать для них. Но это было неважно в данный момент. Они знали, что она не слуга, и что она собирается в Шоузан.

Бессвязная мешанина голосов слилась во всеобщий возглас радости. Захваченная врасплох такой реакцией, девушка окинула смущённым взглядом овраг:

– Кажется, вы рады меня видеть. Простите, но у меня нет с собой ни оружия, ни каких-либо припасов. Только я.
– Для нас и это замечательно, – ответил кто-то.
– А? Вы в порядке? Кто-нибудь ранен? – девочка ответила на свои вопросы с кривой ухмылкой. – Едва ли все могут быть в порядке. Но то, что многим удалось спастись, – уже достаточная причина, чтобы радоваться.

Шоутан посмотрел на неё, преисполненный надежд. Невозможно, чтобы кто-то, идущий в Шоузан, что-то сделал для них. Человек, направляющийся в паломничество, непременно должен заботиться о свой жизни и безопасности.

Девочка спустилась в овраг. Она осмотрела толпу людей перед собой и спросила:

– Где ваши дорожные сумки?

Расценив вопрос как выговор, один мужчина сказал, что бросил их и убежал.

– Да, когда вы спасаете свою жизнь, такие вещи только мешают. Но мы должны вернуться и забрать их. Иначе мы не протянем долго без пищи и воды.

«Иначе», – повторил про себя Шоутан.

Сделав несколько шагов, девочка остановилась. Она обернулась и сказала, обращаясь к Шоутану:

– О, вы ведь один из сопровождающих господина Шицу. Рада видеть, что с вами всё в порядке.
– Да, хм…
– Давайте вернёмся и заберём ваши сумки. Здесь есть кто-то, кто не может идти?
– Но…
– Останемся здесь и, в конечном счёте, умрём от жажды и голода. Нам нужны эти припасы. Пища и вода. У скольких из вас есть запасы провианта?

Несколько рук поднялись тут и там.

– То есть, на всех этого едва хватит. Да, мы определённо должны вернуться.
– Но…
– Что значит «но»? Разве нам не нужна эта провизия? Без неё мы можем смело оставить любую надежду на спасение, – Шушоу улыбнулась. – Я иду всю дорогу пешком. В конце концов, йома не последует за нами на гору Хо. Давайте. Вперёд.

Шушоу говорила так, словно предлагала отправиться на прогулку. Она пересекла овраг и выбралась на другую сторону.

– Но… госпожа… госпожа Шушоу…
– Мы шли пешком до сих пор, верно? Оставшееся расстояние значительно меньше того, что мы преодолели. Две недели, я полагаю. Мы были в дороге уже почти месяц. Сейчас не время и не место, чтобы начинать жаловаться.
– Но… как же йома…
– Разве йома не объявлялись на протяжении всего пути? Они ведь и за пределами Жёлтого моря встречаются. То, что мы так далеко продвинулись, означает, что удача на нашей стороне. И в дальнейшем маловероятно, что всех нас убьют.
– Вы серьёзно?
– Без пищи и воды никто из нас долго не проживёт.
– Но нам предстоит путешествие с горы Хо обратно!
– Да. Шуши, который меня сопровождал, вёз с собой провизию для двоих. Этого достаточно для путешествия в оба конца, но не более того, что крепкий мужчина может унести. В любом случае, давайте сперва думать о том, как добраться на гору Хо. Раз уж мы здесь, я уверена, мы сможем что-нибудь предпринять.
– Но что именно?
– Разве кирин не живёт на горе Хо? Большая группа людей, изнывающая у его ворот, сразу же привлечёт внимание. Разумеется, он не будет стоять в стороне, пока его подданные терпят лишения. К концу дня мы должны запастись необходимым количеством провианта. Кирин непременно должен быть лучше хозяина, который вас бросил в Жёлтом море. Он олицетворение милосердия и сострадания, верно?

Шоутан раскрыл рот для ответа, но вместо этого рассмеялся:

– Полагаю, что так.
– Тогда давайте отправимся в путь. Даже йома не будет вечно сидеть на одном месте. Такое случалось и прежде. Мы вернёмся, разберём провизию и возьмём лишь то, что позволит добраться на гору Хо.

Окружавшие её люди медленно поднялись.

– Именно! Выше нос! Кто знает, когда мы пребудем на гору Хо? Для кирина неслыханно избирать бесстыжего человека. Неважно, слуга или господин, в конечном счёте, вы встретитесь с кирином. В каждом путешествии слуги тоже идут в Шоузан. Так что взбодритесь и надейтесь на лучшее.

Оживлённые её словами, они пошли назад по дороге. «Она не может быть так наивна», – думал про себя Шушоу. Тем не менее, искра надежды озарила его сердце. Взгляд этой девочки в будущее моментально сосредоточил его внимание на своей жизни, которая ещё несколько минут назад казалась несущественной, но теперь стала гораздо более ценной.

– Не расходитесь далеко. Постройтесь в шеренгу. Если заметите кого-то наподобие йома, кричите. Если услышите его сами, то думайте в первую очередь о себе и бегите.
– Но ведь йома быстрее.

Шушоу вздохнула:

– Да, это так. Но бежать лучше, чем стоять на месте. Поэтому бегите и прячьтесь за кустарником или валунами.

Шоутан изумлённо взглянут на неё:

– Прятаться? Но как?
– Если не будет никаких кустов или камней, то ложитесь плашмя на землю. Неважно, сколь близок йома, не двигайтесь и не издавайте звуков. Они с трудом различают людей в таких ситуациях. Это ужасающий, но самый лучший план. Вот, что я сделала, и меня это спасло. Вы помните?
– Ох, – кивнул Шоутан.
– Я видела йома, сидящего на суку дерева, прямо над своей головой, он был от меня не дальше, чем вы. Но мне удалось подавить страх и сохранить спокойствие. Вот почему я стою здесь прямо сейчас.

Сама история уже была известна. Это придало дополнительное значение словам девочки, которая, оказавшись близко к йома, выжила, чтобы поведать о случившемся.

Таким образом, с остановками, они вернулись назад по дороге. Ближе к рассвету они наткнулись на брошенную ими провизию. Как и прежде, йома оставил после себя останки мёртвых тел. Путешественники поспешно собрали вещи. Но, упаковав дорожные сумки, они уже были не в состоянии продолжить путь.

– Конечно же, – сказала девочка, наблюдая за солнцем, выглядывающим над восточным горизонтом. – Днём здесь совсем немного мест, чтобы спрятаться, поэтому йома не должен быть так активен. И нам тоже следует отдыхать.
– Днём. Тогда лучше всего идти…
– …Ночью. Плохая видимость и довольно много мест, чтобы укрыться. Без сомнения, это сделает путешествие опасным. Никто не знает, где может подстерегать йома. Но если видимость хотя бы незначительно улучшится, например, за счёт лунного света, то вы различите любые приближающиеся тени.
– Я… полагаю, что так.
– Днём йома не так сильны. Они хорошо видят в темноте. Свет ослабляет их зрение. Во сне люди не шумят и не двигаются. Если расположиться под кустами или за скалой, то вас трудней будет обнаружить.
– Это разумно.
– Значит решено. Сейчас будем спать, а с приходом сумерек продолжим путешествие. Держите свои сумки поблизости. В особенности воду, лучше привяжите её запястью. В другом месте будет слишком далеко.

После этого, убедившись, что они снова не разбредутся, Шушоу выбрала место с хорошим обзором окрестностей. В некотором смысле, она взяла на себя управление этой разношёрстной компанией, но лишь по той причине, что никто не возражал и не вызывался добровольно. Они выросли в страхе, привыкшие к приказам, и им было дано слишком много свободы для принятия решений.

Хотя атаки йома продолжились, тот, кто принимал на себя удар, стойко держался, в то время как остальные разбегались, прячась за кустами или среди камней, как учила Шушоу. Каждый инцидент впоследствии лишь подтверждал успешность данной стратегии, а также улучшал настрой в целом.

Во время атаки они хватали за руку тех, кто был поблизости, и спасались бегством, сохраняя молчание и приобретая неимоверное количество храбрости. Вскоре они уяснили, что разделение угрозы между людьми её значительно ослабляет.

После того, как йома закончил учинять вакханалию, они вернулись, собрали свои вещи и ушли.

Три дня и три ночи они продолжали идти, совершая шаг назад на каждые два шага вперёд, теряя людей и припасы.

Но большинство из них были в целости. Группа путешественников неумолимо продвигалась вперёд.






Глава 29

Кинхаку пригнулся к дороге и осмотрел утоптанную землю:

– Я не вижу никаких следов повозки.
– Кива ещё не прибыл.

Караван продолжал идти через лес, наткнулся на знаки, оставленные предыдущими гоуши, и вышел на равнину. Обойдя узкую долину, они вернулись к дороге. За это время йома не нападали, и продвижение было на редкость лёгким.

Но когда они снова вышли на дорогу, никаких признаков Кива и остальных они не увидели.

Небо было ясным и чистым. Кинхаку повернулся к Ганкью:

– Думаешь, на него напали?
– Полагаю, что так, – прямо ответил шуши.
– Что нам следует предпринять?
– А что мы можем? Солнце восходит. Разобьём лагерь. Если они ещё живы, то должны прийти, пока мы будем спать. Они не так умны, чтобы остаться на возвышенности днём и путешествовать ночью.

Кинхаку переключил внимание на дорогу. Их атаковал йома или же…

Дорога огибала невысокую скалистую возвышенность. Изучив окрестности с вершины холма, он не смог увидеть даже облака пыли вдалеке. Проглотив свою досаду, он повернулся к Ганкью. Но тот уже ушёл, чтобы подыскать место для лагеря.

Кинхаку покачал головой:

– Эх, шуши есть шуши.

Шуши были не такими, как гоуши. Гоуши знали об ужасных изменениях, которые принимало паломничество, когда феникс погибал. Кинхаку не сталкивался с подобным, но, основываясь на том, что он слышал от старожилов, мог хорошо себе представить.
Когда его приятели-гоуши задали тот же вопрос, что и он Ганкью, стражник велел им разбивать лагерь.

– А если они не объявятся к тому моменту, как мы проснёмся?

Его ответ несколько отличался от слов охотника:

– А что нам остаётся? Если они столкнулись с тем йома, то двое или трое, возможно, выберутся и, в конечном счёте, придут. Всё, что мы можем, – это скрестить пальцы и ждать.
– Не лучше ли послать спасательный отряд? По крайней мере, гонца…

Кинхаку оборвал его проницательным взглядом:

– Не рассуждайте о том, что может случиться дальше! Говорить такое означает спугнуть удачу, дарованную нам Шинкуном.

Они остались до захода солнца. На дороге никто не появился. Гоуши успокоили тех, кто хотел отправиться дальше, и уговорили их заночевать. На следующий день, в районе полудня, вдали показалось облако пыли.

Пыль поднялась над дорогой у самого горизонта, когда они проходили вдоль невысокого холма. Они смогли разглядеть камни, падающие в сухое речное дно в конце долины.

– Кто-то идёт! – раздался возглас, когда множество путешественников, скачущих верхом на лошадях и нескольких киджу, стали приближаться. Они заметили толпу людей, ждущих их, и быстро промчались остаток пути, ощутив облегчение.

Кинхаку шагнул вперёд, чтобы их поприветствовать:

– Вы не можете быть единственными выжившими!

Отдышавшись, всадник, едущий впереди, сказал:

– Нет. Другие остались позади.
– Там был этот йома…

Кинхаку кивнул:

– Вы вместе проделали такой путь. Где остальные? Как скоро они будут здесь?
– Кива со свитой должен быть позади. Но, наверное, есть ещё люди, идущие пешком.
– Хочешь сказать, что вы бросили их и сбежали?

В ответ последовало пожатие плечами и кивок головой. Кинхаку пробормотал негромко:

– Что с девочкой? Она жива?
– Не знаю. Я думаю, она с Кива.
– И где Кива?
– Он задержался.
– Нет, – вмешался один из всадников. – Я видел, как она сошла с повозки Кива и направилась обратно.
– Обратно? То есть к слугам, идущим пешком?
– Возможно.
– А йома? Он мёртв?
– Он далеко отсюда.
– Да чтоб вас! – Кинхаку бегом направился к своим товарищам. – Пятеро из вас остаются здесь. После захода солнца выведите караван на дорогу и продолжайте идти, несмотря ни на что!
– Каков план?
– Тот йома. Эти ублюдки просто сбежали, не предприняв никаких мер.
– А это значит…
– Он продолжит нападения. Это в их природе. Они входят во вкус. Охотиться на людей гораздо легче, чем выслеживать других йома, – Кинхаку снова посмотрел на Ганкью. – А что думает матёрый шуши? Кажется, девочке стало жаль отставших, и она отправилась к ним на помощь.
– Похоже на то, – пробормотал Ганкью и сказал с кривой улыбкой. – Я собирался отделиться и поохотиться. Но могу остаться здесь и присмотреть за другими.
– Отправляйся со мной, – ответил Кинхаку с той же причудливой гримасой.

Рико, стоявший возле Ганкью, выступил вперёд и сказал:

– Ганкью, я тоже пойду.

Охотник мельком взглянул на него:

– А?

Рико улыбнулся:

– Сделаем это вместе.
– Ты всё ещё не потерял интерес к Шушоу?
– Не припомню, чтобы я говорил о таком.

Ганкью вздохнул:

– Я говорил это прежде, но видимо стоит повторить: девочка больше не нуждается в тебе.
– Верно. Но, может быть, я смогу ещё раз доказать, что нужен ей. Я не могу сейчас уйти, не проверив это предположение.
– Возможно, йома будет преследовать нас. Я думал, ты немного больше дорожишь своей жизнью. А что касается меня, то я не заинтересован ехать на поиски.
– Речь не о том, что я прошу прийти на выручку. Я нанимаю тебя.

Ганкью спросил с недоброй ухмылкой:

– Да? И за сколько? Я беру половину вперёд, знаешь ли. Наличными.
– Как насчёт него? – Рико бросил ему поводья Сейсая. Он отвязал привязь хаку от близлежащего валуна. – Возьми в качестве своей платы разницу в стоимости между суугу и хаку. Полагаю, ты не будешь против этого? Тогда вперёд.






Глава 30

Наблюдая за этой разношёрстной компанией, стремительно движущейся вперёд, и вполуха прислушиваясь к Шоутану, разглагольствующему рядом, Шушоу погрузилась в тревожные мысли. Если они продолжат идти по дороге, то рано или поздно присоединятся к Ганкью и другим людям из каравана.

И несомненно, йома намеревался следовать за ними по пятам.

Кроме того, пока они шли этой дорогой, всё, что они могли, это продолжать движение. Где, когда и как они выследят этого йома, оставалось под вопросом.

Хотя большинство из них не были вооружены, всё же у немалого числа людей было оружие. Обычно, йома останавливались, чтобы поглотить свою добычу. В такой момент он мог быть сокрушён совместной атакой. Но этот йома молниеносно появлялся, похищал одного или двоих и бесследно исчезал. Когда он был расположен к поеданию, то не бродил без дела, а уносил жертвы с собой. Он не оставлял своим врагам никаких лазеек.

– О чём ты задумалась? – спросил Шоутан.

Шушоу удалось улыбнуться:

– Раз мы не можем далеко убежать, я думаю о том, как нам выследить этого йома.
– Выследить?
– Мы должны выяснить, как его остановить. Но, кажется, нам не под силу его хотя бы задержать.
– Да, – пробормотал Шоутан. А потом добавил громче: – Госпожа Шушоу, смотрите.

Тёмный объект предстал на дороге перед глазами. Несмотря на запах крови, стоявший в воздухе, лунный свет был довольно ярким, позволяя понять, что это был не йома. В том месте была брошена запряжённая повозка в довольно плохом состоянии.

– Это повозка хозяина.
– Значит, он наконец-то сдался и бросил её.

Она чуть не рассмеялась от всей иронии этой ситуации. Кива специально отправился по дороге, чтобы не потерять свою драгоценную повозку. Когда они подошли ближе, то из-за неё появилось несколько всадников, чьи лошади были убиты, и слуги, брошенные Кива.

– Что с господином Шицу?
– Он взобрался на одного из киджу и уехал прочь.
– Ох. Какой преисполненный долга господин. Что ж, приятно видеть, что вы живы.
– Что нам следует предпринять? – спросил Шоутан.
– В повозке могут быть необходимые припасы. Давайте посмотрим.

Они сделали остановку, пока Шушоу обыскивала повозку. Затем она сказала:

– Палатки и тенты повозки могут пригодиться для маскировки. Днём брезент не должен отличаться от больших валунов.

Шоутан кивнул:

– Мы можем разрезать их на куски и раздать остальным.
– Тогда так и сделаем. Начнём со слабых и раненых.
– Понял, – он позвал остальных. – Эй!

Убедившись, что Шоутан передал эти поручения своим товарищам, Шушоу продолжила разбирать припасы.

– Здесь бочки с водой. Несколько из них ещё полные. Давайте разделим их. А что в небольших бочонках?
– Наверное, масло и выпивка.
– Масло нам бы не помешало. А спиртное можно использовать для промывания ран. Всё-таки нам нужны сосуды поменьше. Распределите это между людьми, которым есть в чём нести, – Шушоу подошла к следующему предмету и замерла в изумлении. – Шёлк!

Шоутан ухмыльнулся:

– Хозяин вёз его, чтобы преподнести людям на горе Хо.
– Невероятно. Ему была нужна эта большая повозка, чтобы везти все эти вещи. Что ж, видимо, таков склад ума у купцов.

Они рассортировали невероятное количество изысканных тканей, сосудов и безделушек:

– О, здесь какие-то вазы. Они выглядят невообразимо дорого, но если мы разрежем меховую мантию, чтобы использовать её для заглушек, то они могут пригодиться.
– Да, – согласился Шоутан с саркастичной ухмылкой. Его хозяин был действительно глупцом, в сравнении с благими намерениями этой девочки.
– Интересно, что это?

Ящик был изготовлен из цельного дуба. Крышка прилегала неплотно. Используя подручные средства в качестве рычага, Шушоу подняла её. Увидев, что было внутри, девочка затаила дыхание:

– Ничего себе!

«О чём он только думал? – ящик был заполнен ожерельями и другими драгоценностями. – Что хорошего могло из этого выйти…»

Она собиралась отбросить их сторону, но резко остановилась и посмотрела снова. Это были искусно изготовленные изделия из золота и серебра и украшения с драгоценными камнями.

Шоутан тихо сказал:

– Если госпожа Шушоу желает их взять, то я определённо не буду против.

Шушоу покачала головой, непроизвольно сжав переднюю часть своего жакета:

– Соберите столько, сколько найдёте. Золото и серебро значения не имеют. Сохраните всё, что с камнями и самоцветами, неважно каких размеров. Переверните всё вверх дном.
– Всё?
– Да. Проверьте также флаконы с маслом и выпивкой.

Под жакетом она ощутила контуры талисмана и мысленно вернулась к святыне возле врат Земли. Талисман Кенро Шинкун для защиты в Жёлтом море. Кенро Шинкун со своими доспехами и его накидки, украшенные драгоценными камнями. Она не знала, сработают ли они на той красной обезьяне, но это было несложно проверить.

– Затем, пожалуйста, собери всех, у кого есть оружие.

Шушоу встала перед собравшейся толпой. В лунном свете любые все лица выглядели встревоженными. Но с несколькими дюжинами мужчин, собравшихся вместе, у неё не возникало ощущения, что их можно недооценивать.

– У нас есть масло и спирт, которые оставил господин Шицу. А также ожерелья и драгоценности.

Ропот пробежался по толпе.

– Пока мы сами не начнём охоту, охотиться будут на нас. Наша численность будет сокращаться. Возможно, следующей жертвой стану я. Если вам повезёт, вы не пострадаете. Но чем нас меньше, тем хуже будут шансы в следующий раз. Кто-нибудь не согласен?

Пока этот ангел смерти неустанно следовал за ними, Шушоу не имела намерений воссоединяться с караваном, возглавляемым коуши.

– Я слышала, что внутри каждого йома есть то, что вызывает упоение от самоцветов и драгоценностей. Я не знаю, подействует ли это. Может быть, нет. Но у нас есть выпивка и масло. Если драгоценности не сработают, возможно, помогут они. Масло можно использовать для огненных стрел.

И снова по толпе пробежал ропот.

– Шесты палаток изготовлены из бамбука. Из них можно изготовить арбалет, подобный тем, что используют для защиты крепостей.
– Вы имеете в виду осадный арбалет?
– Да, именно. Те, у кого нет оружия, могут защищаться бамбуковыми копьями. Нам нужно учесть всё, что может быть эффективно против него.
– Но…
– Нашей бравой компании должно быть более чем достаточно для такой работы, – Шушоу выдавила из себя улыбку. – Если мы сможем ограничить его передвижения, то нам удастся его убить.

Мужчины обменялись обеспокоенными взглядами, когда Шушоу осмотрела свой отряд:

– И у нас есть отличная приманка. Это я. Итак, вы ведь не хотите увидеть, как маленькая хрупкая девочка напрасно погибает?






Глава 31

Люди прозвали этого йома шуен. Верхняя часть его тела напоминала рыжеволосую обезьяну. Только лицо было бледным, тогда как ноги - ярко-красными. Он обладал острыми клыками, а его ноги и когти были словно у одной из хищных птиц.

И проницательный ум, который он умело использовал.

Шуен завладел определённой территорией в Жёлтом море. Обычно он охотился на других йома и издевался над их попытками запугать его, сколь бы свирепо они ни выглядели. Стойко перенося все открытые атаки, он действительно получал удовольствие, разрывая жертвы на части.

Когда он исчерпал все возможные уловки, то отправился в охотничьи угодья, время от времени меняя свою территорию.

Изредка какие-то двуногие существа забредали в его владения. Они были малы, слабы и редко годились в качестве сытной пищи, но он наслаждался, раздирая хрупкие тела на куски.

А однажды, по какой-то причине, целая толпа людей прошла мимо его логова. Перебить всех разом для него не представляло большого труда. Но трупы быстро загнивали. Отлавливать их по одному было куда забавней.

Поэтому он выслеживал их, ежедневно атакуя из засады и кружа вокруг выбранной жертвы.

Похитив одного человека, он отнёс его за скалу, разорвал на несколько кусков, и, удовлетворённый этим, уснул. Он проснулся только для того, чтобы заполнить свой желудок до отвала. Ему нравилось не столько чувство насыщения, сколько сам вкус.

Когда голод снова пробудил его ото сна, он появился из-за скалы и осмотрел равнину. Его глаза были нацелены на красные огоньки пламени. Где был огонь, там неподалёку были и двуногие создания.

С ликующим гоготом, очень похожим на человеческий смех, он проскользнул мимо скалы.

Шуен преодолел расстояние до крупицы света в три больших прыжка. Кроме того, луна была не видна. Он крался к цели медленно и пригнувшись. Двуногие существа с недавних пор поумнели. Шуену было нелегко подобраться ближе: едва заметив его, они бросились врассыпную. К тому моменту, как он поражал одного или двоих, остальные оказывались вне досягаемости.

Шуен полз по земле, пока ситуация оставалась под контролем. Хотя свет огня ослаблял его зрение, он рассмотрел двоих или троих людей, сидящих возле костра. Оглядев равнину, он не смог обнаружить поблизости других жертв.

Чтобы в этом удостовериться, зверь немного приподнял голову и втянул носом воздух. Нет, они были не одни. Остальные прятались. Огромное разнообразие ароматов витало вокруг него. Среди них были незнакомые и необычайно приятные запахи.

Его истинная сущность взыграла в нём. Стремясь приглушить её, он вновь припал к земле. Терпение всегда вознаграждалось по заслугам. И, несомненно, что-то очень приятное ожидало его впереди.

Используя свои передние и задние ноги, красный монстр прополз между кустов столь же бесшумно и ловко, как змея в траве.

Когда он уже не мог приближаться, оставаясь незамеченным, то внезапно бросился вперёд. Одним прыжком он пересёк оставшееся расстояние, резко атаковав свою добычу когтями в тот момент, когда его ноги коснулись земли.

Странное ощущение и острая боль в когтях вынудили его остановиться и осмотреть мишени нападения. Всего лишь доски, обвязанные шкурами. Его перехитрили. Шуен зарычал и огляделся по сторонам. Двое человек, большой и маленький, быстро скрылись из виду.

Он собирался напасть, когда его сосредоточенность дрогнула. Этот восхитительный аромат ударил по его чувствам! Он не мог быть спокоен, пока не обнаружит источник. Небольшое двуногое существо что-то бросило в сторону. Упав на землю, содержимое сосуда рассыпалось, испуская сияющий блеск.

Неприметный сосуд не стоил его внимания. Неописуемый запах исходил от небольшой кучи объектов, разбросанных на земле рядом с ним. Ему стоило вернуться к ним после убийства людей. Так было бы интересней. Но Шуен оказался не в силах устоять против соблазнительного аромата.

У него было ещё много шансов поохотиться на двуногих существ. Но, возможно, он бы не увидел этого вновь. За всю жизнь он не встречал ничего подобного.

Глядя на небольшую убегающую фигуру, он осторожно двинулся вперёд. Некоторые объекты имели чарующий запах. От других исходил восхитительный аромат. Среди них были те, что не производили на него никакого эффекта. Он вытянул морду и притронулся к ним передними ногами.

Аромат только усилился, от его насыщенности он не смог сдерживаться. Ах, так это и был источник запаха! Некоторые из них.

Он непременно должен попробовать, так ли они хороши на вкус, как пахнут. И он укусил его. Аромат обострился, достиг глубин его мозга и спутал мысли. Воспоминания о небольшой удаляющейся фигуре полностью исчезли.

Шуен не удержался на задних ногах. Но ему было безразлично. Он развалился на боку, скребя передними ногами о насыпь. Следующий предмет, который он обнаружил, был покрыт зловонной, склизкой субстанцией, но ему было всё равно. Он поместил его в рот и заснул в оцепенении.

Яркое пламя неожиданно появилось перед ним. Ослепляющий свет заполнил поле его зрения. Он ничего не видел. И не чувствовал никакой боли. Тёплые чувства сохранялись. Его одурманенному мозгу удалось понять, что так быть не должно.

Но прежде, чем это осознать, он ощутил сильный удар в бок. Такое воздействие должно было вызвать ответную реакцию в его конечностях. Земля ушла у него из-под ног. Едва сумев подняться, он всё ещё ничего не видел, а голова продолжала кружиться.
Его тело приняло ещё один удар. Размахивая передними лапами в тщетных попытках отразить нападение, он снова получил удар, нет, ранение острым оружием.

Что-то вонзилось в него, нечто очень острое. Пульсирующая боль вспыхнула в нём, не только в месте удара, но и во всём теле. Как только это случилось, она быстро усилилась до мучительной боли, пронзающей его ноги, спину, шею и глаза.

Шуен не понимал, что происходит, только то, угроза нависла над ним. Зверь прыгнул наугад, размахивая передними и задними лапами против невидимых нападавших. Был ли он кем-то связан, йома не мог понять.

Он ничего не слышал и не видел, кроме ослепительно-яркого света. Своими когтями он ухватил и потащил нечто тяжёлое. Пытаясь освободиться, шуен подпрыгнул и покатился, а затем вскочил. Чёрные пятна застилали белую пелену перед его глазами. Пятна увеличивались. Боль усилилась, а затем отступила. К моменту наступления долгожданного облегчения его глаза наконец-то явили ему чёрный мир ночи.

Йома умчался с невероятной скоростью. Шоутан последовал за ним. Наткнувшись на камни и кусты, он запнулся и упал плашмя на землю. Он поднял глаза, чтобы увидеть огненный шар, уносящийся вдаль, пока тот не слился с окружением и не исчез из виду.

– Попался!

К нему подбежали вооружённые мужчины. Шоутан поднялся. Земля под ногами будто уплывала. Его колени тряслись. Но это дрожание было ничто в сравнении с тем, когда этот красный зверь впервые появился.

C шуеном, очарованным драгоценностями, масло особенно пригодилось. Буйствующий зверь оказался лёгкой мишенью, когда потерял равновесие. Кроме того…

– Госпожа Шушоу!

Во время одной из диких атак когти зверя зацепили накидку Шушоу. Шоутан с мужчинами, скрывавшимися неподалёку, после этого сорвались с места. Фактически расталкивая друг друга, они бежали с первыми лучами солнца в направлении, где в последний раз видели шуена.

Поверхность земли покато уходила вниз. Они спешно достигли рощи. В тридцати шагах от них что-то мерцало. Шуен всё ещё был охвачен огнём.

– Она должна быть где-то поблизости.

Или была сбита попутно. Шоутан осмотрелся вокруг. Солнце окончательно взошло, залив равнину лучами света. Они возобновили поиски, но всё было безуспешно.

– Что же с ней могло случиться?

Шоутан сел. Немолодая женщина, одна из искателей, склонилась вдалеке. Затем она выпрямилась и закричала. Шоутан подскочил и направился к ней. Она указала на облако пыли, движущееся в их направлении. Группа не менее чем из десяти киджу появилась в их поле зрения.

Шоутан замер на месте, уподобившись статуе. За день до этого, сколь обнадёживающим могло бы быть это событие. Но они опоздали на несколько часов, несколько часов, которые, в конечном счёте, могли стать целой жизнью…






Глава 32

Шушоу открыла глаза.

Она вздохнула и ощутила острую боль в груди. Но ей удалось сесть, так что она не могла быть сильно ранена. Единственное место, откуда свет проникал в пещеру, где она оказалась, находилось высоко над головой.

– По крайней мере, я жива, – сказала она, пристально глядя на луч света, проходящий сквозь расщелину в массивной скале.

Хотя она говорила почти шёпотом, её голос эхом отразился от ближайшего камня. Должно быть, она на дне разлома крутого утёса. Шушоу была в состоянии видеть и говорить. Несмотря на боль, она могла двигаться. Её раны в основном ограничивались царапинами и ушибами.

– Это удивительно.

Когда йома, охваченный огнём, столкнулся с ней и взмахнул передними лапами, она была уверена, что ей пришёл конец.

С одной стороны пещеры большой круглый валун клонился вниз от каменной стены. Напротив него громоздились два валуна один поверх другого, формируя ступенчатый склон. Внизу отлогой расщелины, образованной двумя скалами, пучки засохшей травы, накопленной за века, формировали густой покров над сырой землёй. Это расстояние было немного больше того, как если бы Шушоу лёжа вытянулась.

Она встала, положив руку на отлогую стену, и посмотрела вверх. Расщелина оказалась немного шире, чем она предполагала изначально. На выступавшем валуне не наблюдалось трещин, что означало, он появился над землёй. Вода, текущая под камнем, прорезала в нём отверстие.

– Эх, – воскликнула Шушоу и забралась на каменную лестницу. Валун был гладкий, покрытый мхом и сухой травой, но она поднялась наверх, ни разу не упав.

Девочка высунула голову из ущелья и окунулась в тёплые лучи солнечного света. Рядом с расщелиной основание валуна углублялось подобно большой шлифованной ступке, но впадина поросла сорняком. Она ухватилась за густую траву и выбралась наружу.

Лёжа на этом клочке первозданной земли, её настроение улучшилось. Шушоу посмотрела на голубое небо, глубоко вздохнула и поднялась. Она одёрнула себя от депрессии и протиснулась сквозь заросли кустарника. Обширная равнина раскинулась перед ней.

За прошедшие несколько дней она уже привыкла к этому пейзажу: холмистая почва, блистающая на солнце, раскалённая поверхность базальта с кварцем, прерываемые большими вкраплениями кустарника и лугов. Вдалеке она увидела окраину леса.

Девочка осмотрела окрестности и не смогла ничего узнать. Никого из людей не было. В том числе брошенной повозки Кива.

«Что же делать?» – подумала Шушоу, взобравшись на большой валун. Его вершина формировала плоский уступ, расположенный не слишком высоко над равниной. С этой позиции разбитой повозки не было видно.

Каким-то образом йома зацепил её когтями и отнёс неизвестно куда. Один из рукавов кимоно был разорван до плеча. Вероятно, он ухватил её за рукав и тащил за тобой, пока тот окончательно не порвался.

Она упала в яму и скатилась в расщелину между камнями и землёй. Это было единственным разумным объяснением.

– Какая счастливая случайность… во всяком случае, пока что.

Несомненно, эта улыбка фортуны спасла её, если не принимать во внимание тот факт, что она не знала, где находится. И где теперь остальные путешественники… или, по крайней мере, слуги, брошенные теми, кто идёт в Шоузан. Не говоря уже о том, что у неё не было ни пищи, ни воды. Что прибавляло поводов не быть столь радостной в такой ситуации.

Она оторвала узкую полоску ткани от разорванного рукава и привязала её к кусту. Оставив знак возле каменной глыбы, она решила немного разведать местность.

– Мне бы так не повезло, если бы йома был ещё жив. Он определённо должен был погибнуть.

В дополнение ко всему, ей благоволило то, что другие йома слишком опасались обезьяноподобного зверя и дважды подумали бы, прежде чем забредать в эти края. Некоторое время она могла не волноваться из-за йома.

Её тень удлинялась. Ей не верилось, что она спала так долго, но вечер приближался. Запомнив очертания валуна, она отдалилась в сторону. Повозка по-прежнему была не видна.

Ещё немного и он скрылся бы из виду за холмом. Шушоу продолжала идти, пока валун не стал едва заметным. Взяв это расстояние за радиус, она обогнула его по большой окружности. Повозка так и не показалась. Она пыталась кричать, навостряла уши, но ответа так не последовало. Ничего, что напоминало бы человеческий голос.

– Я могла оказаться в большей беде, чем думала, – ей нужно было вернуться к дороге, но Шушоу имела лишь смутные представления о том, где она оказалась. – Говорят, если ты потерялся, необходимо оставаться там, где находишься.

Проблема заключалась в том, что она не знала, разыскивает ли её хоть кто-то. Девочку похитил йома. Для них логично было бы предположить, что она мертва, сдаться и идти дальше. Вот, что они делали до сих пор. Все, кто исчезал, считались пропавшими без вести. Для них оставаться в ожидании было бы безрассудством.

– Полагаю, единственное, что я могу – это пройти столько, сколько получится.

Она осмотрела руку с разорванным рукавом. Хоть она и болела, открытой раны не было. Плоть осталась нетронутой. Очевидно, что когти йома задели только материал её кимоно. Таким образом, зверь отнёс её на мили прочь. Хотя в это было сложно поверить.

Если бы она вернулась на дорогу, то, несомненно, вместе с остальными догнала бы караван.

– Мне ничего не осталось, кроме как попытаться.

Она кивнула, приняв решение. Снова возвратившись к большому валуну, она сложила горкой несколько камней, сорвала ветку от ближайшего куста и воткнула её в камни подобно флагу.

– Я не должна терять из виду этот валун.

В этом случае она всегда найдёт путь к пещере. Дно пещеры было довольно сырым, начав копать, она могла бы наткнуться на родник.

Основываясь на положении солнца и очертаниях земли, она отправилась в выбранном направлении, считая во время ходьбы свои шаги. Держа валун в поле зрения, она сложила несколько камней в ещё одну горку.

Шушоу пошла дальше, набрала камней и построила несколько горок. Оставляя эти метки на своём пути, она могла вернуться к валуну. Тени увеличивались. Солнце заходило. Она построила четвёртую горку, затем пятую, отдалилась так, чтобы видеть его…

И, наконец, сдалась. Должно быть, она пошла в неверном направлении.

Она с трудом возвратилась назад. На этот раз она отправилась в строго противоположном направлении, совершая те же действия, что и раньше. И с тем же прискорбным результатом.

Солнце окончательно зашло к тому моменту, как она вернулась к валуну. Серая завеса сумерек укрыла всю равнину. Но у неё не было ни пищи, ни воды, ни возможности разжечь огонь.

– Если я сейчас оставлю надежду, то погибну, – сказала громко Шушоу, стараясь убедить в этом себя, когда села на валун, чтобы отдохнуть. Она дождалась появления серповидного месяца и снова отправилась на разведку.

Поиск камней в лунном свете представлял собой непростую задачу. Не говоря уже о трудностях разглядеть дорогу впереди, так что ей приходилось строить горки гораздо чаще.

В ночное время её местоположение ей ничего не говорило. Но она предприняла ещё одну попытку. С третьей попытки, зайдя так далеко, как это было возможно от последней метки, она заметила очертания повозки Кива вдалеке.

Шушоу не увидела никаких костров и не смогла ощутить присутствие людей поблизости.

– Что за бессердечные люди, – проворчала она про себя.

Но её шаги ускорились. Она устремилась через равнину, бежала, пока не начала задыхаться и у неё не закололо в боку. Затем остановилась.

– Э?..

То, что оказалось перед ней, было простой скалой, выступающей из земли, но никак ни повозкой. В том месте, где она стояла, не было ничего, напоминающего повозку. Она огляделась по сторонам, последняя горка камней исчезла в темноте позади неё.

– Ох, замечательно. Теперь я действительно потерялась.






Глава 33

Ганкью посмотрел на молчаливых, угрюмых людей, сидящих на земле. Они были удручены, и их переполняли эмоции, колеблющиеся между гневом и отчаянием.

Среди них был мужчина средних лет, которого звали Шоутан. Член свиты Кива оказался разочарованным больше всех остальных.

Кинхаку также осмотрел группу людей недовольным взглядом.

– Прошёл день с тех пор как девочка пропала. С самого утра мы искали её и не обнаружили никаких следов.

Они провели весь день в поисках, начиная с повозки и места разведения костра, где шуен угодил в ловушку, вплоть до отлогого утёса, где в последний раз был замечен удирающий зверь.

Прежде, чем Ганкью и другие прибыли, слуги из сопровождения Кива прочесали весь этот путь. Один из мужчин даже дошёл до края утёса. Вскоре он увидел прямой выступ скалы. Ему не пришло в голову, что выступающий на поверхностью камень может иметь углубление, или что ребёнок просто укрывается за ним.

Поэтому он не обошёл вокруг него, а остался на месте и окликнул девочку. Конечно же, если она была без сознания, то не могла его услышать.

Поэтому их внимание снова сосредоточилось на обрыве. Если предположить, что шуен бросил её, спрыгнув с обрыва, то она должна была упасть на холмистый склон. Он не был крутым, и его покрывал кустарник и высокая трава. Они обыскали заросли и вернулись ни с чем.

– Это означает… – начал Кинхаку и умолк.
– Прошу вас, продолжайте дальше, – сказал Шоутан. – Я останусь здесь и продолжу поиски завтра. Просто оставьте мне необходимый запас пищи и воды для меня и госпожи Шушоу.
– Но…
– Когда нас бросили в этой глуши, госпожа Шушоу была единственной, кто пришёл к нам. Я не могу бросить её так же, как и нас. Небеса мне этого никогда не простят.
– А он прав, – несколько человек включились в их разговор.

Кинхаку вздохнул и повернулся к Ганкью:

– Ну, и что ты думаешь?

Ганкью резко повернулся к Рико:

– Спросите его. Он тот, кто за всё платит.

Оказавшись в центре внимания, Рико ухмыльнулся:

– Давай сделаем это! Мы останемся. В конце концов, я и Ганкью начали это путешествие вместе с Шушоу. Изначально нас было трое. Мы найдём её и приведём на гору Хо. Таков был наш план, так что всё вернётся в привычное русло.

Когда Шоутан принялся возражать, то Рико его прервал:

– Видишь ли, у нас есть хаку и суугу. Как только мы найдём её, то вскоре догоним вас. Отправляйтесь с Кинхаку и его людьми, и волочите ноги по мере сил.
– Волочить ноги?
– Чодаю и остальным не терпится как можно скорей отправиться в путь. Задержите их немного, и мы не отстанем далеко от вас.
– Да, но…
– С Шушоу всё будет в порядке. Эта малышка не только возглавила всех людей без участия гоуши, но и в придачу устроила облаву на йома.
– Верно, – гордо сказал Шоутан, вызвав улыбку на лице Кинхаку. Затем Шоутан склонил голову на бок. – Хотя передвигаться ночью было жутковато.

Кинхаку усмехнулся:

– По открытой местности вы всегда шли ночью?.. Если ей не подсказал это Ганкью, значит, она сама до этого додумалась. У неё хорошая голова на плечах. Не думаю, что нам нужно так переживать за неё.

Он сказал остальным людям, сидящим на земле:

– Раз уж об этом зашла речь, давайте сделаем всё от нас зависящее прежде, чем рассветёт. Шушоу будет в порядке в умелых руках шуши. Но с Чодаем, взявшим на себя руководство, и ошеломлённым Кива, который следом мчится на гору Хо, наша основная задача – присоединиться к ним и попридержать лошадей.

Наконец-то Шоутан согласился:

– Верно, – сказал он.

Окружавшие его люди стали подниматься. Кинхаку посмотрел на Ганкью с облегчением. В ответ Ганкью поднял руки и раздражённо пробормотал:

– В какой фарс всё это вылилось…
– Шуши ведь обычно пересекают Жёлтое море небольшими группами? – утешающе сказал Рико. – Прямо как в старые добрые времена, а?
– Старые добрые времена никогда не подразумевали присутствие пары дилетантов в пути.
– Раз я здесь главный, то ни к чему спорить из-за этого. Что будем делать дальше?
– Разожжём костёр и вздремнём. Нет смысла искать кого-то в темноте. Если нам повезёт, она увидит свет огня и придёт прямо к нам.
– Я не был бы в этом так уверен.






Глава 34

Путешественники из числа сопровождающих Кива последовали за Кинхаку и гоуши. Ганкью и Рико остались. Они ночевали рядом со своими киджу, которыми обменялись, и, проснувшись на рассвете, приготовили завтрак.

– У Шушоу нет пищи и воды. В этих краях могут быть водные источники?
– Думаю, если только выкопаешь колодец.

Рико осмотрел окружавшую их местность:

– Учитывая масштабы вчерашнего поиска, на том склоне за утёсом её нет.

Ганкью озадаченно взглянул на него:

– Ты… как бы выразиться… просто чудак.
– Я?
– Да, ты. Кто ты такой? Я никогда не получал убедительного ответа на этот вопрос.
– Простой путешественник.

Ганкью ухмыльнулся:

– Я так и думал, что ты это скажешь. И почему простой путешественник так хочет разыскать Шушоу?
– А что? Ты бы бросил её?
– Я бы не заходил так далеко.
– Ты – безжалостный человек, Ганкью. Но, несмотря на это, ты до сих пор оставался с караваном.

«Несмотря на это», – повторил про себя Ганкью.

– Когда Шушоу тебя уволила, не ты ли собирался отделиться и поохотиться? Так почему же ты не ушёл? Несмотря на жалобы, я думаю, эта девочка оказала на тебя влияние.
– Едва ли, – пробормотал Ганкью. – У меня были на это свои причины. Когда дело касается охоты, то некоторые места лучше других. Остаться на время просто было целесообразней.
– Вот так? Что ж, тогда у меня тоже были свои причины.

Глубоко вздохнув, Ганкью сказал:

– Послушай, Рико…

Но Рико лишь снова ухмыльнулся:

– Ты – хитрец, Ганкью, держишь свои намерения в секрете, потворствуя другим и пытаясь расположить их к себе. Хотя если это твой план, то тебе стоит над ним ещё поработать.
– Несомненно, – сказал Ганкью, ещё раз вздохнув. – Не то чтобы я питал большой интерес по поводу твоих намерений, но всё же…
– Но всё же…
– Я не понимаю тебя. То, что ты делаешь, лишено всякого смысла.
– С этим я соглашусь. А может быть, и нет.
– Временами ты выглядишь отъявленным негодяем.
– Меня это устраивает.

Глядя на радостное лицо Рико, Ганкью схватился руками за голову:

– Ты привязался к Шушоу и проделал весь путь до горы Хо. Но когда она сбежала с Кива, ты просто её отпустил. Вы – два сапога пара. Ты сказал, что слишком дорожишь своей жизнью. Я это понимаю. И затем ты подвергаешь себя опасности, чтобы разыскать её?
– В чём же риск? Шушоу затравила зверя, – Рико усмехнулся. – Эта девчонка – просто нечто.
– После исчезновения шуена йома начнут заполонять эту территорию. Если ты действительно ценишь свою жизнь, тебе не следует здесь ошиваться. Было бы лучше следовать за Чодаем до горы Хо. Но вместо этого ты покинул караван и даже обменял своего суугу, и всё ради того, чтобы её найти. Если она стоит этих усилий, то почему ты изначально не отправился вместе с Кива?
– Это совершенно разные вещи, – улыбнулся Рико. Разумеется, дружелюбной улыбкой, хотя Ганкью начал думать, что она больше подходит лицу негодяя.
– Я встретил Шушоу в Кё. Мне оказалось это по душе, поэтому я её выручил. Когда я услышал, что она собирается на гору Хо, то подумал, что если она прибудет туда, то станет императрицей. Возможно, самой молодой за всю историю. И как я уже сказал, поэтому я здесь.
– Чтобы увидеть, как Шушоу станет императрицей?
– Ну, это весьма банальное объяснение. По правде говоря, до встречи с Шушоу, мне было любопытно увидеть Жёлтое море, и я изучал, что собой представляет паломничество в Шоузан.
– Так вот к чему всё свелось, – сказал Ганкью с саркастичной улыбкой.

В ответ Рико громко рассмеялся:

– Прости, Ганкью. Что бы ты сейчас ни думал, вероятно, это в корне неверно. Я не тот человек, которым движет лишь эгоизм.
– Ну, разумеется. У тебя были свои причины.
– Верно. Мне хватало поводов быть наготове. Как ты сам сказал, я человек, который свободно продаёт и покупает суугу. Мне не нужна аудиенция у императрицы, чтобы повысить свой статус или приумножить богатства.
– Да, конечно.
– Но я желаю встретиться с Шушоу.
– И почему же?
– Разве я уже не объяснил? Моя помощь оказалась решающей в этой ситуации. Ей довелось встретить именно меня. Вместо того чтобы расстаться, я посчитал, что будет куда интересней наладить дружбу из этой счастливой случайности. Вот к чему всё свелось.
– Совершенно расплывчатое объяснение.
– Это то, что я подразумеваю под собственными причинами. Но если Шушоу не станет императрицей, то все мои действия окажутся бессмысленными. Остаться с коуши или присоединиться к Кива, это решение, видимо, станет переломной точкой в вопросе о том, взойдёт ли Шушоу на трон.
– Если ей это не предназначено, то для неё не важен ни первый, ни второй путь.
– Как я и сказал, ты всё понял с точностью до наоборот. Если она не избранная, то для меня это уже не имеет значения. Я пришёл в Жёлтое море с большими ожиданиями по отношении к Шушоу. Её восхождение на трон придаст смысл этим ожиданиям. Если же нет, то они сведутся к несбыточным мечтам. Я не собираюсь лишаться жизни из-за какой-то причуды.
– Теперь это выглядит разумно.
– Но я всё-таки не думаю, что ты понял. Я говорю об обязанностях, присущих мне одному. Подобно гоуши, берущим на себя ответственность за тех, кто идёт в Шоузан. От этого нельзя с лёгкостью отмахнуться. Такова природа этих вещей, раз ты за это взялся, то бремя нужно нести несмотря ни на что. Ты согласен?
– Возможно.
– Поэтому, если Шушоу не станет императрицей, моя безопасность важней, чем её. Но если ей это уготовано, то незначительный риск будет оправдан.
– Нет, это не логично.
– Полагаю, что так, – рассмеялся Рико. – Шушоу поссорилась с тобой и сбежала с Кива.
– Это было так глупо?
– Совершенно по-идиотски! Если ей суждено стать императрицей, то затевать вражду с шуши должно быть последним делом, которым ей следовало заняться. Безопасность господина приоритетней, чем его слуг.
– Что за вздор ты несёшь.
– Так устроен мир, в котором все хотят служить правителю. Ты можешь считать Кива бездушным, поскольку он оставил своих слуг. Но если он станет императором, такие методы станут неизбежны в конечном итоге. Поскольку жизни ста человек не идут ни в какое сравнение с тем, что на плечи императора ложится участь трёх миллионов.
– И всё же, какая омерзительная логика.
– Разве? Хочешь сказать, что в эту категорию не попадают гоуши и их наниматели? Стражник стремится пожертвовать другими, чтобы спасти своего господина. Мир, где в каждом королевстве должен быть правитель, придерживается таких же рассуждений. В Кё нет правителя. Если, пожертвовав несколькими сотнями сейчас, можно спасти десятки тысяч потом, то так тому и быть.
– Это не оправдывает никакое бесчестие, – сказал Ганкью.
– Я не говорю, что это не так. Но это характеризует мир в стремлении обрести императора. И в таком мире правитель должен переступить через этот аргумент.
– Э?

Рико сказал с кривой ухмылкой:

– Это рассуждение подданных, которые служат вассалами. Тот, кто восходит на трон, не подданный. Император олицетворяет власть, от этого никуда не деться. А придворный шут остаётся шутом, в каком бы месте дворца он ни находился. Из этого следует, что император должен пересилить рассуждения своих людей.

Ганкью сжал руками свои виски:

– Я совсем это не разделяю. Но…
– Но?
– Но думаю, я понял, почему ты разыскиваешь Шушоу после того, как она ушла от Кива и, вероятно, выжила. Большинство гоуши отправились обходной дорогой. Кто не был глупцом. Но стражники, которые не пошли в обход, те, кто защищали своих нанимателей во время охоты на йома и поисков безопасного маршрута для остальных, такие гоуши достойны подражания.
– Ах, какое блестящее предположение.
– И поэтому ты не одёрнул Шушоу, как только она ушла. Ты хотел подвергнуть её испытанию. Ты желал узнать, является ли она достойной.

Рико рассмеялся:

– Я люблю хорошие эксперименты.






Глава 35

Шушоу с трудом продвигалась вперёд. Ночью она спала, спрятавшись за валуном. На рассвете она снова отправилась в путь, разыскивая оставленные ею метки. Исходя из возможных предложений, словно под влиянием чей-то насмешки, она лишь удалялась от дороги.

– Каким неприятностям я себя подвергла, – пробормотала она. – Что я должна теперь делать?

Тень пересекла ей дорогу.

Она отреагировала прежде, чем её осенила здравая мысль, бросившись к ближайшему валуну и забившись в угол между скалой и землёй. Только сжавшись, они осознала вероятность возможной атаки.

Шушоу услышала необычный крик над головой и всё, что ей удалось, это посмотреть наверх. Она увидела силуэт крыльев в воздухе. Среди паломников никто не ехал на крылатых киджу. Большая обезьяна должна быть мертва. Другие йома начали стекаться в борьбе за эту территорию.

Рико указал на кое-что приметное на равнине:
– Ганкью, смотри…

Ганкью перевёл взгляд и увидел горку камней.

– Метка? Это Шушоу?
– А кто ещё? Посмотри, как последовательно они расположены. Все три метки образуют прямую линию.

Рико прошёл мимо него и указал на следующую. Он присел на корточки, чтобы получше их рассмотреть, и увидел, что камни сложены одни поверх других. Что точно не являлось природным образованием.

– Здесь метки заканчиваются. Она прекратила движение и вернулась обратно. Ещё немного, и она преодолела бы возвышенность и увидела разожжённые костры.

Ганкью посмотрел через плечо. За ним находился склон утёса. Взберись она на него, перед ней предстала бы повозка и свет огней лагерных костров. Следуя за метками вниз по склону, они обнаружили первый знак на верхушке валуна, недвусмысленно украшенный веткой с ближайшего кустарника.

– Должно быть, это отправная точка.

Ориентировочные знаки расходились лучами в пяти направлениях от валуна.

– Эта девочка не обделена умом, – Ганкью мельком взглянул на ближайший куст. – Рико.

Он устремился к зарослям. Полоска от рукава её кимоно была привязана к ветке. Ганкью огляделся вокруг и бегом направился к низине на другой стороне чащи. Во впадине на скале была небольшая расщелина. Ганкью опустился в неё. Она была тесновата для него, но он получил хороший обзор внутри.

– Она здесь?
– Нет, – Ганкью вылез из ущелья и оглядел окрестности. – Но она была здесь и выбралась наружу. Это должна быть Шушоу. Взрослый человек не достал бы до дна.
– В каком направлении она пошла?
– Трудно сказать. Ни в ущелье, ни в траве на равнине нет углублений, значит, она не искала воду.
– Сколько она сможет обходиться без воды?
– В лучшем случае три дня.
– Один день уже прошёл.
– Детскими шагами она не могла далеко уйти, принимая меры против нападений йома.

Шушоу уснула за скалой. Ближе к вечеру она снова отправилась в путь. Она проголодалась, устала и хотела пить. И, в дополнение ко всему, чувствовала себя весьма отвратительно.

Но продолжать движение лучше, чем бездействовать, хотя она не была уверена, что ей делать, куда идти и сможет ли она отыскать караван. Равнина не предоставляла многообещающих ориентиров, только обширные площади травы и кустарника, прерываемые поблекшей землёй, усеянной валунами. Полное отсутствие рельефных особенностей лишь прибавляло путаницы.

Шушоу набрала камней и нацарапала метку на скале, под которой пряталась, затем разместила камни так высоко, как только смогла дотянуться, и сломала ветку с ближайшего куста. Такое сочетание знаков, по крайней мере, послужит ей сигналом, если она начнёт ходить кругами.

Девочка вздохнула:

– Я это делаю только чтобы поднять себе настроение.

Каждый раз, когда она останавливалась, чтобы отдохнуть, она размышляла, нужно ли ей оставаться на месте и надеяться, что кто-нибудь её случайно найдёт, или двигаться дальше. Она продолжала идти, пока не истощила силы. В какой-то момент её осенило, что это лишь напрасная трата времени.

«Прежде всего, мне никогда не следовало покидать пещеру. Если там меня никто не найдёт, то не отыщет уже нигде».

Она громко сказала:

– Ничего не изменишь. Я должна перестать себя ненавидеть.

Теперь единственным приемлемым вариантом было вернуться к дороге. Но на пустой желудок и без чулок, она не горела желанием следовать этому плану. Ночью ветра стали холодными.

Шушоу отчаянно плелась по равнине, её душевное состояние омрачалось раскаянием и тревогой. Во время своих бесцельных скитаний она снова упала на землю в тот момент, когда услышала человеческий голос, который её окликнул.

– Эй!

Шушоу вскочила и осмотрела сумрачную равнину.

– Эй!

Это был человеческий голос, радостный и в то же время жалостливый. Поскольку кто-то пришёл, чтобы разыскать его.

Где-то позади неё снова донёсся крик, и она в свою очередь ответила:

– Сюда! Я здесь!

Она устремилась в направлении голоса. Вероятно, заплутавший мужчина не слышал её, отчего он лишь повторялся. Он казался ошеломлённым и одиноким. Возможно, он убегал, преследуемый шуеном и, подобно Шушоу, сбился с пути. Для неё это было бы замечательно. Пересекать равнину вместе с попутчиком гораздо приятней.

– Где ты? Я здесь!
– Где ты?

Должно быть, он услышал её. Шушоу на ходу огляделась по сторонам. Несмотря на боль в ногах и физическое истощение, ей казалось, что она летит над землёй.

– Я здесь! – прокричала она так громко, как только смогла.

Далеко впереди она мельком увидела человеческий силуэт, припавший к скале. Вероятно, он всё ещё её не заметил, поэтому его голос исходил от каменной стены.

– Где ты?
– Я иду! – ответила Шушоу на бегу.

Голова человека внезапно появилась из-за скалы:

– Я здесь!

Она не могла различить лица с такого расстояния. И не узнала его голос. Должно быть, он один из более ранних жертв шуена, который спасся и, так же, как и Шушоу, затерялся в дикой глуши.

– Ты один?
– Один.
– Я тоже потерялась.
– Я тоже.

Мужчина поднял руку из-за валуна. Глаза на незнакомом лице сузились. Он выглядел улыбающимся.

– С тобой всё хорошо? Ты не ранен?
– Не ранен.

Внезапно ударил ветер. Словно столкнувшись со встречным порывом, она замедлила шаг.

– Хм… Ты пришёл с господином Шицу?
– С господином Шицу.

Мужчина не сдвинулся с места, только выглянул из-за скалы и высунул руки.

– В чём дело? Что ты делаешь?
– Делаешь?
– Как… тебя зовут?
– Как тебя зовут?
– Ты должен это знать.
– Должен это знать.

Следующий шаг Шушоу сделала в противоположном направлении. Она начала медленно пятится назад:

– Эй, ты ведь из свиты господина Шицу?
– Господина Шицу.
– Ты знаешь имя господина Шицу, верно?
– Верно.

Шушоу отошла ещё дальше:

– Ты ведь не забыл его?
– Не забыл его.

Холодный озноб пробежался по её спине. Изогнувшись так, чтобы не потерять камень из виду, Шушоу повернулась назад. Его руки были подняты, мужчина наблюдал за ней.

– Эй!

Что-то ужасное исходило от мужского голоса. Она запнулась и упала на землю. Мужчина вытянул голову за скалу и взмахнул руками. Шушоу опёрла дрожащие руки о землю и попыталась встать.

Человек снова двинул руками. Затем его не стало, он просто исчез. Шушоу осознала это мгновением позже. Он подпрыгнул в воздух так высоко, как только смог, преодолев скалу в один прыжок, и приземлился рядом с ней.

– Эй! – воскликнуло мужское лицо без намёка на человеческие эмоции.

Он был получеловеком. Толстая шея, развитые плечи и длинные, крепкие ноги. Чешуя покрывала нижнюю часть его тела вплоть до когтистых птичьих лап. Позади него оземь ударил змеиный хвост.

Шушоу закричала. Она инстинктивно подняла руку, затем нагнулась, схватила горсть земли и метнула её в лицо хищника. А затем камень. Девочка бросилась назад, швыряя всё, что попадётся под руку.

Она поднялась и побежала. Хищник схватил её за волосы. Она отчаянно извивалась, ей удалось высвободиться и рвануть со всех ног… прямо к валуну.

Она оттолкнулась от камня, а затем обогнула его. Хищник ловко перепрыгнул и через девочку, и через скалу. Шушоу пыталась бежать, но зверь схватил её за голову и потащил назад, оторвав ноги от земли.

Большая каменная плита располагалась прямо перед ней.

Сперва Шушоу решила, что это был её собственный крик. Камень сдвинулся вперёд. Её разум замер в оцепенении. Шушоу вытянула руки. В такой ситуации внезапный удар вызвал у неё головокружение. Девочка резко упала назад. Но всё, что она ощущала в тот момент, это полное недоумение.







Ещё один крик раздался в воздухе. Земля под ней затряслась. Она побежала к валуну, когда бледный объект упал прямо с неба.

Потребовалось некоторое время, чтобы осознать произошедшее.

Бледный объект имел мускулистые руки, оголённые до локтей. Йома попытался ударить девочку той же рукой, которой держал за голову, как будто размахивал дубинкой, но тут же лишился своей руки.

Она подняла глаза. Хищник повернулся к ней спиной. Зверь скорчился от боли и пошатнулся, его быстрый хвост стегнул Шушоу подобно хлысту.

Хищник снова издал пронзительный визг. На этот раз Шушоу знала, что он исходил не от неё. Рёв, возглас ярости, который мог быть с лёгкостью принят за человеческий. Он припал к земле, размахивая оставшейся рукой. Кончик меча пронзил его спину. Лезвие выступило наружу.

В этот момент кто-то пронёсся рядом с ней и оттащил в безопасное место. Она подняла взгляд и увидела Рико, смотрящего не неё.

– А…

Она едва ощутила облегчение, когда хвост глухо ударил по скале рядом с ними, последовав за телом хищника, отскочившего от скалы и с грохотом упавшего на землю.

– Эй! – силуэт, стоявший у ног поверженного йома, окликнул её. – Ты жива?

Шушоу попыталась ответить, но не смогла выдавить ни слова и лишь кивнула в ответ.

– Небеса помогают мне, ты и впрямь самая удачливая девчонка на свете.

Шушоу не могла не согласиться, поэтому снова кивнула.

– В чём дело? Что с твоими ногами? – он взмахнул мечом, словно стряхивая росу, и вложил его в ножны.
– На самом деле, я самая глупая девчонка на свете.

На что Ганкью лишь вскинул брови.

– Я так испугалась…

Слова покинули её. Остальное свелось к рыданию. Она крепко сжала колени и закрыла лицо руками. Тяжёлые шаги достигли её. Ганкью нагнулся, схватил её за ворот со спины и поднял на ноги:

– Вставай. Мы выбирается отсюда.

«Прямо как своенравная кошка», – не могла не думать про себя Шушоу. Она широко раскрыла глаза:

– Ганкью! Твоя нога!
– Да, – сказал охотник с огорчённой улыбкой. – Я сплоховал. Эта тварь вырвала из меня кусок своим когтем.






Глава 36

Шушоу не смогла сдержать дрожь в голосе:

– Т-ты в порядке?

Ганкью опёрся о камень:

– Не могу так сказать...

Он опустился на землю. Его грязные на вид штаны были разорваны над коленом. Тёмное, мокрое пятно на ткани не требовало объяснений. Шушоу заметила, как он отставил правую ногу, когда садился.

Она опустилась на колени рядом с ним. Присмотревшись ближе, под разорванным брюками оказалась рваная рана на бедре. Рико сел на корточки возле неё.

– Ганкью…
– Хватит. Эта интонация вгоняет меня в депрессию.

Ганкью провёл рукой по откинутой ноге. Внезапно он застыл, вероятно, когда причиняющая боль рана была обнаружена.

Рико повернулся к Шушоу:

– Шушоу, сними чапы и разрежь штаны.

Рико бегом направился к ближайшей скале. Шушоу наклонилась к ноге Ганкью. Она стянула чапы. Они были тяжёлыми и влажными, будто промокли от дождя. Девочка попыталась завернуть штаны, но они плотно облегали вокруг икр. Затем она попробовала их распороть, но материал оказался слишком грубым.

– Дай-ка я сам, – сказал Рико, быстро вернувшись с киджу. Без тени сомнений мужчина вытащил меч и поместил его остриё в отворот штанины. Одним движением он разрезал её до колена.

На мгновение Шушоу пришлось отвернуться. Словно запруженная река, наполняющая массивный овраг, изрядное количество крови заполнило глубокую рану в бедре.

– Ты можешь пошевелить ногой?
– Не знаю. Она онемела. Принеси мне верёвку. И дорожную сумку с хаку… нет, Сейсая. Ту небольшую, что вокруг его шеи.

Шушоу остановила Рико и пошла сама. Она отвязала верёвку от вьюка на спине киджу и бросила её Рико, затем обнаружила небольшую кожаную сумку и накинула её через плечо.

Рико отрезал кусок верёвки и обвязал верхнюю часть бедра Ганкью. Затем снял его ножны. Со вложенным мечом он просунул их через ослабленную верёвку и стянул её подобно жгуту.

– В этом ты хорош.

Рико улыбнулся:

– Ну, я много чего умею, – тем не менее, его брови нахмурились.

Шушоу закричала, и мужской голос ответил ей… Ганкью узнал хищника, снующего в поисках добычи. Они разделились и подошли к Шушоу с двух сторон. Оказавшись на шаг впереди Ганкью, Рико отрубил руку, которой хищник её удерживал. Ганкью нанёс решающий удар.

Рико наблюдал за тем, как Ганкью лишился равновесия. Вскоре стало очевидно, что это не из-за неуклюжести, а для того, чтобы защитить Шушоу, когда зверь ударил хвостом, находясь в предсмертной агонии. Вот что значит мужчина, в одиночку путешествующий в Жёлтом море, шуши были невероятно сильны. Но в неосмотрительной попытке спасти Шушоу у него оказалось меньше свободного места, чем он думал.

Шушоу вернулась вместе с сумкой:

– Ганкью… ты уверен, что с тобой всё в порядке?
– Если маленькая царапина вроде этой может меня сразить, то я не достоин называться коуши.
– Но…
– А сама-то? Как ты себя чувствуешь?
– Всё хорошо. В этот раз даже я усомнилась в своей удаче. Спасибо.

Ганкью взглянул на неё и сказал с едва заметной улыбкой:

– О, даже ты?
– Когда ты взмахнул мечом, это выглядело так просто, что напоминало срубание ветки дерева. Ты действительно опытный мечник.

Ганкью вытащил бамбуковую флягу и небольшой мешочек из сумки. Несомненно, его удивил комплимент Шушоу.

Она пояснила:

– Я изменила своё мнение о тебе.
– Я ценю это. Хотя тебе следует поблагодарить Рико. Если бы он не отрубил руку хищника, то твоё милое личико было бы обезображено об эту скалу.

Ганкью вылил содержимое бамбуковой фляги на рану и его лицо заметно перекосило. Судя по запаху, там был спирт. В небольшом мешочке находилось что-то вроде золы, которую он приложил следом.

– Рико? Я этого не ожидала.
– Кажется, наш плохиш припас несколько козырей в рукаве. Он проделал отличную работу, охотясь на зверя и разыскивая тебя.

Рико улыбнулся:

– Этот мир был бы полон страданий, если бы у меня не было хоть одной подкупающей черты. Хорошо, что йома оказался получеловеком. Мы слышали вас обоих. Не уверен, что мы успели бы прибыть, как только ты закричала, но оставленные тобой метки сделали своё дело. Они вывели нас прямо к тебе. Это было довольно умно.
– Я же говорила, что умная, – улыбнулась Шушоу и склонила голову на бок. – Глядя на тебя, я бы никогда не подумала, но, Рико, ты когда-нибудь служил в армии?
– Ну, много лет назад я зарабатывал этим себе на жизнь.
– Так вот откуда у тебя этот суугу.
– Было бы уместней сказать, был. Я обменялся с Ганкью на его хаку.

Шушоу взглянула на него:

– Ты что сделал?
– У меня есть и другие суугу помимо Сейсая, но ни одного хаку.
– Рико, ты просто чудак.

Ганкью сказал:

– Шушоу, подай мне флягу с водой.

Шушоу бегом направилась к Сейсаю, взяла флягу и быстро вернулась. Ганкью взял её из рук девочки и казал Рико:

– Что за сумки ты везёшь?
– В Кен я провёл некоторое время с гоуши. По большей части то же, что и ты.
– Хорошо. Тогда действуй.
– Ганкью! – протестующий голос принадлежал не Рико, а Шушоу.
– Мелкие твари скоро учуют запах крови и начнут стекаться сюда. Мне достаточно того, что у меня есть. Я возвращаю тебе суугу.
– Это не смешно!
– Согласен, – резко ответил Ганкью, – сейчас определённо не до того.

Он приложил обеззараженный кусок кожи к ране и обвязал её старой тканью. Не касаясь раны, Рико завязал конец верёвки над коленом Ганкью, которую он пропустил вокруг ножен, чтобы удержать их на месте.

– Скажи честно. Ты предпочитаешь хаку или суугу?
– Я буду признателен, если ты оставишь себе хаку.
– Понял.
– Секундочку! – снова повысила голос Шушоу. – О чём вы говорите? Ты собираешься бросить его здесь? Это абсурд! Я этого не потерплю!
– Не пойми меня неправильно. Если бы я думал, что моя песенка спета, то не пытался бы от тебя избавиться. Поверь мне, коуши не самоотверженные типы, – Ганкью достал из сумки кусок корня дерева и засунул его себе в рот. – Проваливай. Я предпочитаю быть предоставленным самому себе.
– Нет!
– Потише. Сейсай и так довольно пуглив. Довольно скоро у нас объявятся гости. Говорю тебе, я в порядке. Рана вроде этой для меня в порядке вещей.

Несмотря на ночную темноту, Шушоу смогла увидеть капельки пота, выступившие на его лбу. Едва ли он был в том состоянии, которое можно назвать хорошим.

– Рико, подними его. Если Ганкью не может ехать верхом, то ты можешь управлять Сейсаем и везти его.

Шушоу схватила его за руку. Он резко её отдёрнул:

– Ты что, действительно не понимаешь? Уходи. Мои шансы выжить здесь гораздо выше без тебя. Я не жертвую собой ради тебя. Как я уже сказал, ты могла бы остаться, если бы я считал иначе.

Ганкью подогнул разорванную штанину и заново привязал свои чапы. Шушоу продолжала настаивать на своём:

– Как я уже сказала, я никуда не собираюсь. Я уеду вместе с тобой или останусь здесь, но тебе не удастся от меня избавиться. Выбирай.
– Я отказываюсь в обоих случаях. Рико, свяжи её и увози отсюда.
– Нет! Я не позволю вам обращаться со мной подобным образом!

Испугавшись её гнева, Сейсай и хаку отвернули головы и посмотрели на звёздное ночное небо.

– О. Наши гости не спешат. Но, кажется, они уже приближаются.

Сейсай устремил свою морду к небу и негромко зарычал.

Рико спросил:

– Ганкью, что ты хочешь, чтобы я сделал?

Он без колебаний сказал:

– Забирай её и уходи.
– Как насчёт тебя, Шушоу?
– Я не сдвинусь с этого места. Если ты решил бежать, то вперёд.
– Хорошо, – улыбнулся Рико. – Что скажешь, если мы пойдём на компромисс?

Но прежде чем Шушоу успела ответить или ругательства Ганкью смогли его достичь, Рико запрыгнул на спину Сейсая и взмыл в воздух.

– Вы двое, оставайтесь на месте, – крикнул он им. – Я приведу гоуши.






Глава 37

– Вот же сволочь!

Шушоу сказала:

– Я не думаю, что этот компромисс можно назвать взаимовыгодным из-за ранения.

Ганкью раздражённо ответил:

– Почему ты так спокойна?
– Я здесь, потому что сама так решила, и я никуда не собираюсь. Я счастлива предаться участи, которую себе уготовила.
– Поэтому я…
– Ты просто не знаешь, когда нужно сдаться. Рико уже уехал. Учитывая возможную скорость суугу, он скоро догонит гоуши. Нам лишь нужно продержаться до тех пор.
– По-твоему, мы сможем продержаться?

Шушоу улыбнулась:

– С нами всё будет в порядке. Я уверена, что моя удача меня не покинет.
– Она улетучивается быстрее, чем ты думаешь, – Ганкью опёрся о камень и поднялся. – Приведи мне хаку.
– Тебе сразу нужно было с этого начать, – вновь воскликнула Шушоу.

Она схватила чембур и повела хаку к валуну. Сперва тот упрямился, уставившись в небо и тряся головой. Когда Шушоу передала поводья Ганкью, он взобрался на него, не очень быстро, но всё же не растеряв необходимые навыки.

– Твоя нога не болит?
– Я уже говорил тебе. Это просто пустяк.

Хотя он так сказал, его правая нога не была зафиксирована. Болеутоляющие избавляли его от большинства мучений, но привели к онемению ноги. Он посадил Шушоу в седло и похлопал хаку три раза пятками по бокам.

«Следуй своим инстинктам», – вот что означал этот жест.

Хаку поднял голову и пустился вскачь. Следуя врождённым инстинктам ёдзю, он бежал от надвигающейся угрозы. У него ещё была возможность спастись. А в случае неминуемой атака йома он должен будет застыть на месте.

Хаку бежал, затем плавно взмыл над землёй. Лёгкий рывок за поводья вернул его на землю, где они вновь были ослаблены. В отличие от лошади, любой киджу себя оправдывал, даже небольшие и глупые звери обладали знаниями о Жёлтом море. Что в корне меняло ситуацию. Они инстинктивно знали, как лучше всего защититься от йома.

Хлопанье крыльев позади заставило Шушоу вздрогнуть. Ганкью зажал ей рот рукой и успокоил. Находясь в седле перед ним, она повернула голову, затем подняла глаза и кивнула.

Хаку придерживался очертаний местности, взмывая над низменными областями. Такой стиль полёта не являлся привычным и был изнуряющим даже для него. Но это был самый лучший способ заглушить звук его шагов.

Снова послышалось хлопанье крыльев, сопровождаемое угрожающими криками высоких и низких тонов. Это йотё сражались друг с другом за добычу.

Хаку летел по дороге, выбранной Рико и суугу до тех пор, пока не промчался меж выступающих валунов, а затем сменил выбранный курс.

Они пересекли обширное поле и погрузились в каменный лес.

«Это не хорошо», – сказал себе Ганкью.

Хаку пытался найти безопасный путь, так же как и Ганкью. Вот почему он хотел, чтобы Рико и Шушоу оставили его одного. Кроме того, он не мог слишком далеко уводить Шушоу.

Ему ничего не оставалось, кроме как потянуть за поводья. Под лесным навесом он успокоил заупрямившегося зверя и повернул в противоположном направлении. Конечно же, хаку пришёл в замешательство. Безопасное место находилось прямо перед ними, а они отправились прочь. Ганкью делал всё от него зависящее, чтобы усмирить ёдзю, когда они мчались через лес.

Хаку подпрыгнул в воздух. Охотник прижал Шушоу плашмя к его шее, когда киджу прорвался сквозь лесной полог в открытое небо. Под ними чёрные тени ломали сучья.

– Внизу что-то есть.
– Они не могут тут летать.

Пурпурное небо светлело над горизонтом. В данный момент полёт представлялся наихудшим вариантом, но они не могли теперь приземлиться.

– Пригнись, – сказал Ганкью, но было слишком поздно.

Шушоу тихонько сказала:

– Ганкью… смотри…

Она подняла руку:

– Стой. Там внизу огни!

За пределами леса мрачные тени выявляли очертания окружающих его рощ. Центр рощи возвышался, образуя небольшую двухвершинную гору, пики которой мерцали в лунном свете, подобно неприкрытой голове монаха. Свет сиял возле их оснований.
И не один. Их было, по крайней мере, три.

Хаку её игнорировал и летел в противоположном направлении от рощи. Шушоу схватила поводья и попыталась его остановить.

– Шушоу!
– Стой! Там есть постройки!

Ганкью проворчал:

– Ты невероятна.
– Я не невероятна. Это точно были…

Хаку проплыл сквозь облака. Постройки у подножия горы исчезли из виду, но не огоньки света.

– Ты ничего не видела, – сказал мужчина. Когда Шушоу взглянула на него через плечо, он добавил. – Там ничего нет, понятно?
– Почему?
– Потому что если ты собираешься это утверждать, то я сброшу тебя.

Шушоу невольно посмотрела вниз. Кое-где в редеющем лесу вершины наиболее тонких деревьев раскачивались взад и вперёд. Что-то преследовало их по земле. Даже если сейчас они в безопасности, то падение с высоты её убьёт.

– Тогда давай, вперёд.
– Шушоу.
– Подчинение за счёт угроз применимо лишь к домашним животным. Пока ты с кем-то обращаешься как с животным, то какая разница, толкаешь ли ты его вниз или бросаешь в пасть йома?

Не успела Шушоу это прокричать, как что-то пронеслось прямо перед ней. Хаку заржал голосом на октаву ниже лошади.

– Что…

В небесном индиго они мельком рассмотрели крылья, пронёсшиеся в воздухе, практически на расстоянии вытянутой руки.

Хаку полетел вниз подобно камню, быстрее, чем Шушоу успела закричать. Лесной полог возвысился позади. В то же время звук, напоминающий скрип заржавелых дверных петель, раздался над ними.

Хищная птица с двумя головами набросилась на хаку. Обе её головы пронзительно закричали. Хаку увернулся в сторону. Йотё стрелой промчался в воздухе, устремился вниз… но лишь наткнулся на остриё меча Ганкью.

Хаку заржал. Ещё одна тень появилась в предрассветном небе. У неё не было крыльев, но она неслась по воздуху.

– Проклятье, – громко выругался Ганкью. Он направил хаку через холм. Миновав зазубренный мыс, покрытый камнями и кустарником, он приземлился посреди рощи.

Мужчина вытащил из седельной сумки чёрную верёвку, свёрнутую в кольцо. Хаку вёз багаж Рико. Чтобы разобрать его на ощупь потребовалось несколько минут. Гоуши обычно держали верёвку в сумке на ремне.

– Отстегни сумки. А также воду.

Едва коснувшись земли, Ганкью уложил хаку. Щадя свою ногу, он сошёл со спины киджу. Затем привязал чёрную верёвку к поводьям, проскакал на одной ноге к ближайшему дереву и обвязал её вокруг ствола.

– Ганкью, я сняла сумки.

Охотник прискакал назад к хаку и взял у неё багаж. Он взглянул через плечо на зверя, погладил его по шее и сочувственно похлопал.

– Воду взяла?
– Да, – кивнула Шушоу.

Ганкью обвил её шею рукой. Опираясь на неё как на костыль и волоча свою ногу, они поспешили вперёд, оставляя киджу позади.

– Ганкью… хаку…
– Не волнуйся за него.
– Не волноваться?

Шушоу оглянулась туда, где мужчина привязал хаку к дереву.

– Не тяни время.
– Но!..

Длинная, тонкая верёвка была крепко привязана. Киджу всё ещё лежал на земле, как и велел ему охотник. Теперь он провожал Ганкью и Шушоу глазами, пока они подходили к основанию холма и всё больше отдалялись.

– Ганкью, хаку не сможет убежать. Кто бы нас ни преследовал… с такой привязью…
– Ничего, всё в порядке.
– Ты же это не серьёзно!
– Помнишь, ты спросила, почему я не даю имя хаку?

Это случилось, когда они только вошли в Жёлтое море.

Ганкью сказал:

– Коуши не дают имена своим киджу. Вот почему.






Глава 38

Ганкью и Шушоу бежали изо всех сил, петляя меж камней и кустов, стараясь пользоваться естественными укрытиями. Спотыкаясь и украдкой перебегая от одной тени к другой, им всё же удавалось поддерживать равномерное продвижение.

«Ненавижу это», – подумала Шушоу.

Она услышала крик хаку далеко позади и встряхнула головой. Если она могла отвести глаза, то возможно ли заглушить уши? Она могла попытаться. В конце концов, продвигаться вперёд лучше, чем убегать от хаку.

– Не плачь, милая.
– Оставь меня в покое, – проворчала Шушоу. Вид хаку, наблюдающего за тем, как они убегают, очевидно, будет преследовать её до конца жизни.
– Когда даёшь имена животным, то начинаешь к ним привязываться. Поэтому коуши не дают имена киджу, – голос Ганкью был хриплым.
– Не смеши меня!
– Ну, давай, отчитай меня за моё равнодушие и бессердечность.

Шушоу взглянула на него:

– Дурак. Никто об этом не говорил.

Она сменила положение, чтобы ему было удобней идти.

– Это неизбежно, да? Нам нужно уйти, что означает пожертвовать хаку. Если солнце взойдёт до того, как они приблизятся, то мы будем в безопасности. Оставшись с хаку из жалости, мы могли поднять себе настроение, но это бы привело к всеобщей погибели.
– Так ты это понимаешь.
– Не держи меня за дуру.

Шушоу вытерла пот со лба свободной рукой. Она торопилась, как могла. Чем быстрей они уйдут и перестанут слышать крики хаку, тем лучше.

– Если кто-то и глуп, то это коуши. Не давать имя киджу всё равно, что не осознавать главного, разве я не права? – в ответ на сомнительную гримасу на его лице она добавила. – Я имею в виду, что ваши взаимоотношения с хаку были гораздо ближе наречения имени.

В любом случае, он не мог сказать, что это не так. Это был девятый киджу, которого он потерял. Он не мог забыть ни самих животных, ни их количество. Потеря ещё одного вызывала в памяти эти воспоминания. Многие шуши утверждали, что нужно ездить только на киджу одного и того же вида. Но Ганкью никогда не владел одинаковыми.

Шушоу сказала:

– Прости. Это моя вина.
– Ты о чём?
– Ты пожертвовал хаку из-за меня. Если бы меня здесь не было, вы двое напрямик отправились бы к тем строениям. Вот почему ты хотел, чтобы я и Рико ушли без тебя, верно?

Ганкью в изумлении посмотрел за свою живую трость.

– Я увидела то, что не должна была? Я знаю, ты не смог туда пойти из-за меня.

Ганкью ничего не ответил. В действительности, он тяжело дышал, и поддерживать разговор ему было непросто.

– Если бы я ушла, ты бы туда отправился? Как думаешь, ты мог бы это сделать в одиночку?

Ганкью остановился на месте:

– Что хочешь сказать?
– Если ты считаешь, что сможешь, то давай разделимся.
– Слушай, ты…

Ганкью тяжело опустился на землю. Под выступом на скале находилось углубление, в которое он проскользнул.

– Тебе это по силам? Тогда вперёд. Я подниму шум и привлеку к себе йома, пока буду ожидать Рико. Это стоит попробовать.

Ганкью посмотрел на девочку, стоявшую на коленях. Странное чувство охватило его:

– О чём ты только думаешь?
– Я думаю, что должна нести ответственность за принесение хаку в жертву. Хочу кое-что пояснить, ты тоже несёшь ответственность. Ты мог сказать, что у тебя есть надёжное убежище, где мне и Рико будут не рады. Несомненно, я с должным вниманием отнеслась к этому объяснению.

Ганкью не смог сдержать кривую ухмылку:

– Э, с должным вниманием?
– Ты не был честен с нами. И ты так скрытен, что трудно понять, когда ты говоришь искренне. Я думала, что ты просто храбришься. Видимо, это означает, что посеешь, то и пожнёшь.
– Понимаю.
– Полагаю, я была неправа, когда настаивала на том, чтобы остаться с тобой. В результате пришлось пожертвовать хаку. Вы оба пострадали из-за меня. И чтобы восполнить эту утрату, я стану приманкой, а ты тем временем отправишься к тому месту. Вот о чём я подумала, хотя сейчас ты не похож на того, кто мог бы так поступить.

Ганкью ухмыльнулся:

– Думаю, это слишком.
– Что, если я пойду к тому месту и позову на помощь?
– Прекрати. Ты умрёшь быстрей, чем тебя кто-то услышит.
– Тогда я помогу тебе добраться туда. Я обещаю никому об этом не говорить ни слова. Что это за место?

Ганкью лёг и посмотрел в небо, сияющее над выступом скалы:

– Для чего ты пришла в Жёлтое море?
– Чтобы стать императрицей.
– Так уходи. Я справлюсь как-нибудь.
– Сколь бы близко ни было то место, тебе нужно плечо, на которое можно опереться, пусть даже это всего лишь моё слабое плечо, – Шушоу склонила голову набок. – Если бы я была коуши, мы могли бы туда отправиться, верно?
– Если бы ты представляла, что значит быть коуши…

Шушоу вздохнула:

– Ты хоть знаешь, как обидно это звучит? Это и впрямь раздражает.
– Э?
– Ты говоришь, что ребёнок вроде меня не имеет понятия, с какими трудностями сталкиваются коуши.
– А разве это не так?
– Я могу простить тебя за то, что ты смеялся надо мной, поскольку я ребёнок. Я могу простить то, как ты указывал на мою неосведомлённость о Жёлтом море. Но я не могу простить тебя за то, что ты утверждаешь, будто я не понимаю, как устроен этот мир.
– А разве нет? – усмехнулся Ганкью.

Разгневанная девушка снова взглянула на него:

– У меня есть глаза! И уши! Ты не думаешь, что очень многое можно понять, если внимательно наблюдать и слушать?
– Ты хочешь сказать, что у тебя есть знакомые среди коуши?
– Я из семьи состоятельных купцов, известной даже в Реншоу.
– Эх, полагаю, это делает тебя настоящей принцессой? Немудрено.
– Прекрати так со мной разговаривать!

Ганкью поднял руку:

– Прошу тебя, потише.
– Тогда перестань говорить столь обидные вещи! В любом случае, мы достаточно богаты, чтобы содержать большой штат прислуги.

Ганкью посмотрел на покрасневшее от гнева лицо Шушоу.

– Я носила шёлковое кимоно и ходила в префектурную академию. Моя служанка Кейка носила кимоно их хлопка, которое всегда было грязным. Я хорошо представляю, что значит работать с утра до ночи. Это путешествие показало мне, что мои представления недалеки от истины.

Две девочки одного возраста, одна из которых жила, одеваясь в шелка, а другая – чтобы ей прислуживать.

– Слуги, поселившиеся в доме хозяев, – тоже кочевники. Они покинули те места, где были зарегистрированы, лишившись земель, домов и своих занятий. Не имея возможности на кого-то положиться или обратиться за помощью, им пришлось наниматься, чтобы выжить. Работодатели заботятся об основных нуждах слуг, но им не позволено ничего делать без разрешения. Мои учителя говорили мне, что продавать и покупать людей в рабство незаконно. Слуги, живущие в доме хозяев, не могут быть названы рабами, хотя, по сути, ими являются.

Лицо Ганкью не дрогнуло.

– Люди видят беженцев и кочевников, тех, кто не может себя прокормить, и нанимают их из жалости. В ответ на эту щедрость слуги работают на них до конца своих дней. Все называют это любезной учтивостью. Обе стороны знают, что те, кто нанимаются, имеют статус отличный от рабов.
– Понимаю.
– В обмен на эту услугу, неимущие сдают свои паспорта. Ты знаешь, что это?

Ганкью кивнул. Паспорт выдавался правительственным учреждением в той префектуре, где человек официально проживал и служил единственным документом, подтверждающим личность. Если он не жил на своей земле больше семи лет, то признавался погибшим, а его дом и земельный надел конфисковывались. В крайнем случае, он мог обратиться за поддержкой к властям.

Большинство беженцев сдавали свои паспорта из-за страха и неуверенности за своё будущее, а их дети продавались на служение коуши. В результате чего беженцы были известны как нелегалы.

– Сдача паспорта – существенный залог того, что человек не сбежит. Когда родители становятся слугами в доме хозяев, их детей ожидает то же самое. Они смолоду начинают работать и не ходят в школу. Если у них есть паспорта, то их конфискуют. Став взрослыми, они не будут числиться в данных о переписи населения и не получат земельный надел, что помешает вести независимую жизнь. Они не смогут жениться и завести детей. Всё, что им остаётся, – это уповать на щедрость хозяев. Но они не желают, чтобы слуги имели денежные сбережения и возможность сбежать, поэтому не платят наличными, а лишь обеспечивают их пропитанием и предметами первой необходимости. Состарившись, они не смогут уйти на покой и будут работать до конца своей жизни, а после их похоронят на кладбище для бродяг и бедняков.

Ганкью молча кивнул.

– Кейка не будет свободна, пока не умрёт мой отец. Даже в этом случае, если будет жива моя мать, то она унаследует всё имущество вместе со слугами. Кейка будет слугой, пока моя мать не умрёт и не останется никого из наследников, после чего всё хозяйство перейдёт во владение королевства.
– Только вряд ли это случится.
– Верно. Под видом компенсации мой отец завещает имущество и семейное дело старшему брату. Когда мой отец умрёт, то по закону он будет бедным стариком, жившим на попечении детей. Ни поместье, ни слуги не будут конфискованы, всё будет разделено между детьми.

Ганкью снова кивнул.

– Я не могу утверждать, что среди моих знакомых есть коуши. Но вырасти среди слуг, значит вырасти среди беженцев. Я всегда находила странным то, что мне преподносят красивые шелка, а Кейке нет. Почему я и Кейка не можем есть одинаковую пищу за одним столом? И как возможно, что наша еда, приготовленная на одной кухне, может настолько отличаться? Почему Кейка не может жить в главном крыле дома, как и я. Хотя я не была беженцем или кочевником, никто не скажет, что я совсем не понимаю их жизни.
– Разумеется.
– Хотя я не так хорошо знаю коуши, я понимаю, что они выбрали независимую жизнь в Жёлтом море вместо того, чтобы обменять свободу на безопасное заключение в родовом поместье. Слуги и коуши произошли из беженцев. Некоторые повинуются владельцам имений, пытаясь избавиться от клейма беженцев и подняться в обществе. Другие избавляются от условностей и становятся коуши-но-тами. А что касается меня, то я бы предпочла красный паспорт, чем покровительство любого из хозяев.
– Но ты собираешься на гору Хо, чтобы стать императрицей.
– Верно. Поэтому я здесь. Но если я не стану императрицей, то могу быть коуши. Как-никак, в этом нет ничего плохого.
– Императрица с одной стороны и коуши с другой…
– А в чём проблема? Ты разве не знаешь? Императоров и императриц тоже не включают в перепись.

Ганкью ухмыльнулся:

– Такие коуши как я никому не нужны.

Ганкью родился в Рю. Его родители, выдворенные из королевства в результате гражданской войны, были вычеркнуты из регистрационных данных переписи населения. Они переехали в Эн, вот только королевство Эн существовало ради своих подданных, а беженцам лишь оставалось наблюдать за жизнями его почтенных граждан, ночуя на обочинах дорог. Они не могли получить землю и содержать детей. Как бродяг, их отрезали от всех аспектов общества.

– Император ничего не может сделать для нас. С другой стороны, если у нас нет земли и места, где мы можем остановиться, то император нам не нужен. И если Кё летит ко всем чертям, то нам остаётся лишь откланяться и пожелать ему удачи.
– Полагаю, что так.
– Почему всем так нужен правитель? Когда император выбирает неверный курс, то наступают бедствия. Я имею в виду, что их нужно изолировать, посадить под домашний арест. Позволить правительству отойти от дел. Конечно, ситуацию это не улучшит, но и не усугубит.

Шушоу склонила голову набок, словно пытаясь отбросить смысл слов Ганкью.

– Разве милосердие кирина может спасти чьи-то жизни? Проявлять сочувствие могут все. Но если это всё, на что способны император и кирин, то кому они нужны? В конце концов, имеет значение только то, намерен ли ты жить своей жизнью и отречься от подачек королевства. Люди желают власти императора по привычке. Они служат ему так же, как беженцы поклоняются Тентею.

Отказавшись от власти императора и отвергнув волю Тентея, коуши подчинялись йома, а их домом становилось Жёлтое море.

– Ты не можешь быть императрицей и коуши, Шушоу.
– Не глупи, – рассмеялась Шушоу. – Я ещё не императрица. Я просто хочу ею быть. Вряд ли это одно и то же.

Она посмотрела в проясняющееся небо:

– Светает. Разве нам не нужно отправляться в путь? Или ты хочешь, чтобы я ушла?
Ганкью поднялся:

– Одолжи мне своё плечо, – сказал он.
– С тобой всё будет в порядке?
– Я должен продержаться, пока мы не прибудем туда.
– Туда…

Ганкью устремил свой взгляд к небу:

– В поселение коуши.






Глава 39

Те, кто вошли в Жёлтое море, оставались там до следующего солнцестояния или равноденствия. Они ночевали под открытым небом. Тот, кто был ранен или болен, мог лишь укрыться в тени под деревом.

Поговаривали, что поселение коуши возникло давным-давно. Шуши и гоуши отправлялись в Жёлтое море, чтобы охотиться на зверей, добывать определённые растения или самоцветы. Они искали убежища в благоприятных местах и собирали камни для подземных бункеров в качестве защиты от йома.

У коуши не было места, которое они могли бы назвать своим. Большинство из них не имели дома или постоянного места жительства. Со временем появились коуши, пожелавшие остепениться. Они объединили усилия и начали строительство городов в Жёлтом море.

– Но это же не настоящие города. В них нет рибоку, – сказала Шушоу, поддерживая Ганкью.
– Не было поначалу.
– Поначалу? – удивлённо спросила девочка.
– Ты знаешь, как распространились рибоку?
– Нет. Я никогда об этом не слышала.
– Предположительно, все они были привиты. Достаточно лишь одного саженца от рибоку из императорского дворца.

Каждый императорский дворец являлся домом для маточного дерева королевства, не только того, где выросли дети императора, но и тех, что приносили новые плоды, когда правитель успешно ходатайствовал о новых видах растений и домашних животных. Ветвь с таким плодом могла быть срезана и пересажена. Таким образом разводили новые рибоку, но только в пределах этого королевства.

– А...
– Коуши хотели иметь собственные рибоку. Если бы в Жёлтом море были рибоку, то появлявшиеся от них дети были бы истинными гражданами Жёлтого моря.
– Ты хочешь сказать, что они украли ветвь из императорского дворца?
– Из какого дворца они могли её украсть? Жёлтое море не принадлежит ни одному королевству.
– Но…
– Мольбы коуши-но-тами были услышаны, и божественный защитник коуши даровал им рибоку.

Примерно так гласят легенды. Кенро Шинкун, покровитель Жёлтого моря, ходатайствовал перед Тентеем и богами Гёккея и получил двенадцать саженцев, которые он отдал коуши-но-тами.

– Я не верю в это.
– Не веришь?
– Мои учителя говорили мне, что боги существуют разве что в человеческом воображении. В любом случае, разве это не фольклор и выдумки?
– Как сказать. Все коуши верят в это. Самой истории не более трёх или четырёх столетий.
– И рибоку прижились?
– Да. Когда Шинкун отдал саженцы коуши, то велел им никому об этом не рассказывать.

Шинкун просил богов и отдал полученные саженцы коуши, но не всем богам это оказалось по нраву. В результате чего за благословением пришло проклятье. Рибоку не могут уничтожить йома, природные стихии или люди. Но они погибнут, если их коснётся тот, кто не является коуши.

– Так вот почему ты не хотел приводить меня и Рико туда.
– Не только. Если станет известно, что в Жёлтом море есть города, то к ним начнут стекаться люди. Не только те, кто идут в Шоузан, но все, кто приходят сюда по различным причинам. Если это случится, то рано или поздно они уничтожат рибоку. Такова людская натура.
– Вероятно, ты прав.
– Кроме того, отсутствие правителя наводит на мысль о том, что живущие здесь люди никому не подвластны. Мы не принимаем защиту императора. Поэтому наш труд и доходы не облагаются налогами. Людям легко закрыть глаза на то, что мы ничего не получаем от королевства и презирать нас как кучку бездельников и злостных неплательщиков. Они вдвойне огорчились бы, узнав, что у этих прохвостов есть собственные рибоку.
– Да. Я бы не удивилась, если бы некоторые из них принялись уничтожать рибоку из зависти.
– Вот почему никто кроме нас не может войти в поселение коуши. Мы обещали Шинкуну хранить в тайне существование этих городов, даже если это значит убить того, кто случайно на них наткнётся.
– Значит, я увидела то, что не должна была...

Ганкью кивнул.

Рибоку в поселении коуши не были морозостойкими. Но они приносили детей. Социальный статус и королевство, в котором рождены родители, не имели значения. Если их мольбы будут услышаны, то на рибоку вырастет золотистый плод. Пусть оно невелико и не признаётся законом, но поселение с рибоку было родиной коуши.

За пределами Жёлтого моря на долю человека выпадало немало гонений и предрассудков. Но здесь было место, где его всегда кто-то поддержит, место, которое он с гордостью может назвать своим. Даже если человек больше не вернётся в Жёлтое море и не увидит своего поселения, оно всегда будет его домом.

– Коуши, желающие иметь детей, отправляются в Жёлтое море и ходатайствуют об этом перед рибоку. Ребёнок будет расти с матерью в поселении, пока не станет достаточно взрослым, чтобы раскрыть ему тайну его рождения. Всё это время он будет обучаться у опытного шуши.

Шушоу усмехнулась:

– Те, кто живут за пределами Жёлтого моря, никогда не видели детей коуши. Они настоящие коуши-но-тами. Как и йома.

Ганкью улыбнулся:

– Полагаю, можно сказать и так.

Он говорил негромко, но стал крайне словоохотлив. Шушоу не догадывалась почему. Мужчина всё сильней опирался ей на плечи и еле волочил ноги. Он заметно побледнел. Его слова были тихи и неразборчивы. Он медленно угасал и разговаривал для того, чтобы оставаться в сознании.

Шушоу подняла голову. Что это за высокие деревья, кое-где возвышающиеся над лесным покровом? Большие тёмные как у дуба листья покрывали верхушки изгибающихся ветвей. Между ними она смогла различить смутные очертания двухвершинной горы.

Она не была уверена, что они доберутся туда к вечеру или что она продержится опорой для Ганкью всё это время. Каждый раз, когда они останавливались, чтобы передохнуть, она ослабляла жгут и останавливала кровотечение. Возможно, оно немного ослабло, хотя она не могла сказать наверняка.

– Не болит?
– Нет. По сравнению с беженцами, коуши гораздо счастливей. Ведь они никогда не погибнут на чужбине. Даже если тело коуши отправят на кладбище для бедняков, то красный паспорт обеспечит возвращение в Жёлтое море и захоронение близ поселения коуши.
– Хватит. Сейчас не время говорить о смерти. Кстати, каково в Рю?
– Я только помню, что там холодно.
– Так же, как в Кё, – усмехнулась Шушоу. Он тоже был холоден. Рука Ганкью на её плечах была прохладной наощупь.

Чтобы охватить стволы огромных деревьев, нескольким людям потребовалось бы взяться за руки. Несмотря на внушительные размеры, ветви деревьев невысоко поднимались над землёй. Крупные листья формировали густой зелёный покров, создававший над землёй полумрак.

Толстые корни выступали из-под земли, будто выталкивая стволы наружу. Тонкие прядеподобные корни ниспадали подобно бамбуковым щитам. Более толстые растягивались по земле и сплетались с теми, что были неподалёку. Они расстилались повсеместно, изгибаясь и устремляясь к небу, словно нити, вырванные гигантами.

В этом древесном лабиринте малейшее падение может сломать ногу мужчине, тем более, если он так щадит свою рану, как Ганкью. Низкий полог раскинулся над их головами. Там, где ветви одних деревьев касались других, узкие струйки света проникали сквозь вершины.

Шушоу мельком разглядела голубое полуденное небо. Краем глаза она заметила чью-то тень.

Она мгновенно толкнула Ганкью на землю меж сплетённых корней. Ухватившись за корень над головой, Шушоу посмотрела вверх. Это была не птица и не суугу. Она не походила ни на одного киджу, которые были у гоуши.

– Это санио, – раздался хриплый шёпот Ганкью.

Йома представлял собой летающую змею вдвое длиннее человеческого роста. Неторопливо размахивая четырьмя крыльями, он проплыл в воздухе. От одного его вида у Шушоу пробежал мороз по спине.

Она подавила в себе желание убежать и припала к земле. Санио пронёсся в воздухе и повернул назад. Он пролетел прямо над ней, достаточно близко, чтобы она смогла разглядеть чешую на теле йома и сосчитать его три ноги. В тот момент, когда она подумала, что зверь на этом не остановится, он сменил направление.

Ситуация не спешила разрешаться. Лениво рассекая воздух взад и вперёд, он задевал брюхом верхушки деревьев, издавая при этом звук, словно камнем царапали стекло.

– Здесь пахнет кровью, – приглушённый голос Ганкью был едва различим. – Это из-за меня. Шушоу, уходи отсюда.
– Нет.
– Всё в точности, как и с хаку. Тебе не о чем волноваться.
– Это не одно и то же. Будь я хаку, то так бы и поступила. Но, к сожалению, я человек.
– Ты собираешься стать коуши?
– Да. Но для этого мне нужен опытный шуши, который будет меня обучать.
– Коуши не умирают понапрасну. Они всегда выбирают то, что обеспечит им максимальную безопасность. Жертва, принесённая в этом случае, бессмысленна.
– Что ж, это очень плохо, поскольку я не настоящий коуши.

Не успела она договорить, как поблизости раздался ещё один звук. Шушоу почувствовала, как кровь отливает от её лица.

Звук исходил от высокого холма неподалёку, где на вершине одного из древесных стволов наблюдалось огромное сплетение корней. Морда, высунувшаяся из-за корней, показалась на поверхности холма. Голова зверя была покрыта рыжими волосками, такими же длинными, как у тигра. Шушоу отчётливо ощутила пристальный взгляд его чёрных глаз.

Ганкью схватил ножны, привязанные к его правой ноге:

– Спрячься под корнями.
– Но…

Прежде, чем она успела договорить, мужчина схватил её за голову и толкнул вниз. С большим усилием он вытащил меч. Вероятно, это был кассо. Он снова посмотрел на Ганкью, не шелохнувшись ни на дюйм.

Треск ветвей раздался над его головой. Санио кружил всё ниже и ниже.

В его руке, державшей меч, почти не оставалось сил. У него мог появиться хороший шанс на победу, если бы он сосредоточился только на санио. Но в нескольких шагах от него был кассо.

– Шушоу, оставайся здесь и не двигайся. Свернись калачиком и чтоб ни звука. Если он направится сюда, беги. Прости за это, но отдай мой красный паспорт Кинхаку.
– Это не смешно!

Раненый мужчина средних лет с одной стороны и молодая, здоровая девушка с другой. Прямо сейчас лучшие шансы выжить были у девушки. Таким образом видел ситуацию коуши. Согласно этой логике, всё должно обстоять иначе, вероятней всего выжил бы Ганкью, что означало бросить Шушоу на произвол судьбы.

Но с учётом сложившихся обстоятельств не возникало сомнений кого ожидает более долгая жизнь впереди.

Ганкью едва удалось поднять меч, пока он искал точку опоры. Мужчина сделал шаг вперёд. В этот момент он услышал какой-то крик, очень напоминающий птицу. Он исходил не от кассо или санио, а с совершенно иного направления.

«Нет, ещё один», – подумал Ганкью, опускаясь на колени.

Словно дав себе волю, заслышав этот крик, кассо оттолкнулся от корней и прыгнул ввысь. Быстрее, чем Ганкью успел взмахнуть мечом, кассо взмыл в небо, прорвавшись сквозь ветви деревьев и напрямую устремившись к санио.






Глава 40

Шушоу присела корточки рядом с Ганкью.

– Что?.. – вымолвила она. – Почему?

Прибыл новый хищник, достаточно свирепый, чтобы обратить кассо в бегство? Ганкью огляделся, чтобы рассмотреть нового врага. Но он ничего не увидел и лишь услышал крик, напоминающий вой ветра. Ганкью хорошо знал угрожающий вопль санио. За ним вскоре последовал пронзительный рёв кассо.

Кассо сжал своей пастью шею летающей змеи. Санио метался взад-вперёд в тщетных попытках вырваться.

Шушоу и в той же степени ошеломлённый Ганкью наблюдали за этим невероятным зрелищем. Йома постоянно сражались за еду и территорию. Но не когда в воздухе ощущался запах крови, а добыча находилась прямо перед ними. После того, как жертва будет схвачена, возможно. Йома никогда не предпочитали сражение пиршеству.

Солнечный свет проникал сквозь покрытые листьями ветви. Капли дождя стучали по листве. Это был кровавый дождь. Затем показались санио и кассо, ещё глубже вонзивший зубы в шею извивающейся змеи.

Чешуя санио блестела в рассеянном солнечном свете. Кассо наступил на его крылья и резким движением оторвал голову йома. Длинное туловище рептилии трепыхалось из стороны в сторону. Не принимая во внимание случайные рывки, он был полностью повержен.

Жадно поглощая чешуйчатую голову, кассо мельком взглянул на Ганкью. Полосы бурой шерсти вокруг его головы и плеч, освещённые лучами солнца, превратились в сияющие языки пламени.

Кассо потерял интерес к Ганкью и переключил внимание на добычу. Под его ногами санио снова дёрнулся, извергнув вспышку молнии.

Шушоу толкнула Ганкью:

– Надо уходить отсюда.
– А, – кивнул Ганкью, всё ещё находясь под впечатлением. Но еле слышное ржание привело его назад в чувства. Сперва крик птицы… а теперь это ржание, очень похожее на хаку. Он не мог не осмотреться по сторонам в поисках источника.
– Ганкью…

Шушоу указала на кассо, заканчивающего поедать санио. Миновав столб света, в лесу показалась человеческая фигура. Рядом с ним находилось животное, напоминающее лошадь. Нет, это, несомненно, хаку, несущий седло и сумки.
Человек держал поводья и шёл по направлению к ним, его лицо было скрыто в тени деревьев.

– Это человек? – громко спросила Шушоу. Один из коуши-но-тами. Должно быть так. Весьма худощавый для мужчины и слишком сильный для женщины, он не выказывал ни малейших признаков страха, представ перед ними.

Это был не Рико или кто-то из гоуши. Он носил накидку. Все гоуши одевали их в качестве шарфа и непродуваемой одежды. Накидка была повязана вокруг его головы и плеч. Между складками материала она смогла различить очертания чего-то тяжёлого. Вероятно, это были доспехи.

Ведя хаку за собой, он прошёл мимо кассо, не проявляя никакой реакции. Затем переступил через длинный хвост санио. На мгновенье столб света проявил молодое невозмутимое лицо этого человека.

Ганкью и Шушоу застыли на месте в безмолвном ожидании. Подойдя к ним, человек спросил:

– Это твой хаку?

Его голос звучал тоже молодо. Ганкью кивнул. Худощавый мужчина, больше похожий на подростка, передал ему поводья. Его действия оставались спокойными и сдержанными. Хаку в свою очередь энергично вскинул головой. Поводья проскользнули меж пальцев Ганкью. Киджу опустил голову и положил её на плечо охотника.

Когда Ганкью обучал хаку, зверь таким образом искал его одобрения. Мужчина похлопал его по шее:

– Хороший мальчик, хороший мальчик. Приятно видеть, что ты цел и невредим.

Так или иначе, но хаку понимал, что его бросили, он нежно потёрся головой об его плечо. Мужчина погладил его по шее. Купаясь в лучах света, шерсть хаку ярко сверкала.

– Вы коуши-но-тами? – спросил пришелец таким же мягким голосом без тени упрёка.

Ганкью кивнул:

– Премного благодарен. Вы спасли хаку?
– Он был привязан чёрной верёвкой, поэтому я решил, что его хозяин убегал от йома. Я вижу, вы ранены.
– Ах, да, – используя меч в качестве трости, Ганкью освободил хаку и тяжело опустился на землю. – Как видите, вы также спасли и нас.
– Хм, – сказала Шушоу, а затем указала на пирующего кассо. – А это разве не йома? Может, нам не стоит стоять здесь и разговаривать? Или это ваш киджу?

Юноша покачал головой:

– Не киджу. Зови его просто другом.
– Йома ваш друг?
– Ну, более или менее.

Пока они разговаривали, Шушоу как следует его рассмотрела. Он был не намного старше её.

Незнакомец спросил:

– Ты тоже коуши?

Ганкью сказал:

– «Нет» будет лучшим ответом на этот вопрос.
– Не могли бы вы нам помочь? Мы будет вам очень признательны.
– Конечно, – сказал он безо всяких увиливаний. – После кровопролития нам нужно спешить.

Он подошёл к Ганкью:

– С такой ногой вы должны сесть в седло. Я покажу вам безопасное место.

Когда он поднял Ганкью, Шушоу увидела под его накидкой необычный доспех, искусно изготовленный и в прекрасном состоянии. Нити, украшенные самоцветами, свисали с его правого плеча, а камни искрились ясным светом, переливаясь радугой цветов, когда он двигался. Эти красивые драгоценности не выглядели как украшения.

«Накидка, отделанная самоцветами…»

Шушоу подняла глаза и изумлённо посмотрела на его профиль, когда он помогал Ганкью взобраться в седло.

Охотник протянул руку, но затем остановился, выражение его лица несколько отличалось от Шушоу.






Глава 41

Шушоу повторяла про себя вновь и вновь: «Ты не можешь существовать…» Но она не могла заставиться себя сказать это вслух.

Ганкью ехал на хаку. Юноша шёл рядом с ним и держал поводья. Шушоу нерешительно взяла его за свободную руку. Он взглянул на неё через плечо, но не высвободил ладонь, а лишь нежно сжал её руку своей.

Юноша выглядел как обычный молодой человек, хотя вёл себя как воин. Он шагал по лесу без малейших опасений и тревоги. Сперва Шушоу была уверена, что он держит путь в поселение коуши. Но вместо этого он повернул к холму, возле которого Ганкью оставил хаку.

Обогнув холм и пробравшись через заросли у его основания, они вышли к узкому ручью и направились вверх по течению. Солнце уже заходило, когда они оказались на скалистой местности и подошли к роднику, бьющему из камней. Небольшая сосновая роща примыкала к близлежащим валунам.







Родник находился в шаге от каменной плиты. Ветви сосен почти полностью закрывали небо над головой.

Он привязал хаку к колу, вбитому в расщелину между камней, и перевёл внимание на очаг, расположенный под небольшим выступом скалы.

«Какое безупречное место, – подумала Шушоу, – должно быть, он часто сюда приходит». Он двигался так, словно ему всё было знакомо. Её разум был взбудоражен, она наблюдала за тем, как он разжигает костёр из сосновых иголок и сухих ветвей, которые собрал по дороге.

То, что он знал об этом надёжном убежище, говорило о его глубоких познаниях Жёлтого моря. Кроме того, частые посещения подобных мест не входили в привычные действия стражников.

«Не могу поверить. Ты не можешь существовать…» – по-прежнему не решалась озвучить свой вопрос Шушоу.

В тени сосновой рощи сумерки наступили заметно быстрей. Лёгкий ветерок успокаивал. Шушоу наконец-то заставила себя пошевелиться. Обняв и успокоив хаку, она сняла седло и дорожные сумки, привела его к роднику, чтобы напоить, затем раскрыла сумку с кормом и высыпала немного на землю.

– У меня словно камень с души упал, – она обняла его руками за шею, когда он наклонился, чтобы поесть. Шушоу действительно была рада, что он жив. Она сжала хаку в объятиях и повторяла это про себя снова и снова. Горячие слёзы выступили в уголках её глаз. Она утёрла своё лицо о шерсть хаку.

Шушоу посмотрела через плечо на сидящего Ганкью, опирающегося о каменную стену и безучастно наблюдающего за ней и хаку. Она подбежала к нему.

– Ты в порядке? Тебе не больно?

Он выдавил из себя улыбку:

– Побаливает немного.
– Не нужно скромничать. Должно быть, боль просто мучительна, – юношеский тон голоса ещё больше смутил Шушоу. – Рану нужно промыть. Принеси немного чистой воды.

Шушоу покачала головой, вылила остатки содержимого из кожаной сумки для воды и наполнила её из источника. Отложив её в сторону, она взяла Ганкью за руки и помогла ему подняться. Когда он встал, то посмотрел на молодого человека, направляющегося к костру.

– Шинкун…

Юноша оглянулся, ожидая окончания реплики.

– Спасибо. И за хаку тоже. Я весьма тебе признателен.
– Поблагодари небеса. Ты просто очень удачлив.

Шушоу пристально смотрела на него, стараясь не испепелять взглядом. Ганкью назвал его Шинкуном, и он ответил.

– Кенро Шинкун, – громко сказала она.

Присев на корточки возле костра, он переключил своё внимание на неё.

– Но ты выглядишь как обычный человек.

Он рассмеялся:

– Так и есть. Давайте, я помогу.

Он подставил Ганкью плечо. Шушоу последовала за ними до источника. Там они усадили Ганкью. Девочка сняла его обувь и чапы, обнажила рану и промыла её водой.

«Никогда бы не подумал, – размышлял про себя Ганкью, – что Шинкун действительно человек».

– Ну, если не принимать во внимание жрецов, то ты, вероятно, права. Я обычный тенсен, небесный жрец.
– Тенсен?
– Как хисен, жрецы воздуха. Они живут дольше, чем кто-либо, хотя были рождены людьми.
– А, – сказала Шушоу. – Так ты служишь богам Гёккея?
– Хороший вопрос.
– Это значит, нет?
– Хватит расспросов, – вмешался Ганкью.

Шинкун еле заметно улыбнулся:

– Тенсен, как правило, не взаимодействуют с людьми. Так что, возможно, и нам не стоит отвлекаться от дела.
– Ох. Прости.

Шушоу извинилась и сосредоточилась на ноге Ганкью. Она отмыла засохшую кровь с влажной одежды. «Невероятно, – задумалась Шушоу. – Если Шинкун – человек, то, возможно, и остальные боги тоже. И где-то должен быть настоящий Гёккей и королевство, где они все обитают».

– В этом мире гораздо больше тайн, чем я когда-либо могла себе представить, – пробормотала Шушоу и обратилась Шинкуну: – А это ничего? Ох, я имела в виду, всё в порядке?

Он ответил с кривой ухмылкой:

– Не нужно формальностей.

Молодой человек наклонился к ноге Ганкью. Охотник зачем-то потянулся к одной из дорожных сумок. Шинкун его остановил и вытащил небольшую бамбуковую флягу из сумки, привязанной к его доспеху в области пояса.

– У тебя есть чистая ткань?

Шушоу тут же достала чистое полотенце. Ганкью вылил на него немного жидкости из сосуда и приложил к ране. После чего закрыл флягу и протянул её Шинкуну.

– Оставь себе. Пей небольшими глотками, когда начнёт сильно болеть. Здесь немного, но этого должно хватить, пока рана не заживёт.

«Хм, что это?» – собиралась спросить Шушоу, но он её опередил.

– Ты не похожа на коуши.
– Да, это так. Я собираюсь на гору Хо.

Перевязав ногу Ганкью, он взглянул на неё через плечо:

– Ты?
– Да, я. Ганкью – шуши. Но я, хм, привела его с собой как гоуши.
– Это не смешно.

Резкое замечание можно было проигнорировать, но Шушоу оно разозлило:

– Я прекрасно осведомлена о том, как нелепо это может звучать.
– Тогда почему ребёнок вроде тебя думает о том, чтобы отправиться в Шоузан?
– Потому что я посчитала себя этого достойной.
– Шушоу, – негромко проворчал Ганкью, но она не обратила на него внимания.
– Самоуверенности тебе явно не занимать.
– Мои учителя говорили мне, что нет ничего плохого в том, чтобы верить в себя.
– А гордыня ведёт к погибели. Ты хоть понимаешь, что значит быть императрицей?

Шушоу ощутила, как кровь приливает к её щекам:

– Что ты хочешь сказать?

Коуши и жрецы становились одни в один, когда об этом заходила речь.

– Я уже раньше сталкивалась с подобным отношением, будто я не могу чего-то понять, поскольку ещё ребёнок. Думаешь, я бы пришла в Жёлтое море, если бы не знала, что это значит?
– И обладая этими знаниями, ты решила, что сможешь стать императрицей?
– Да. А разве не видно?
– Как бы то ни было, – сказал Шинкун, равнодушно глядя на неё, – ты собираешься идти дальше. Но позволь заметить, что йома уже направляются сюда. Они не станут нападать, пока я здесь. Но как только я уйду, они, без сомнений, сделают это.

Шушоу мельком посмотрела на него:

– Я не удивлена. Становясь жрецом, теряешь свою человечность.
– Трон – не детская забава, не место для сидения, а бремя, которое нужно нести. Если ты действительно осознаёшь ответственность и долг правителя, то должна быть последним человеком, который станет утверждать, что он этого достоин.
– Я всё понимаю. Бремя власти императора несёт и королевство, и все его подданные. Простой выбор между двумя в равной степени обоснованными решениями может привести к гибели десятков тысяч с одной стороны и скорби десятков тысяч с другой.
– И ты хочешь сказать, что смогла бы принять верное решение?
– Конечно, нет! – закричала Шушоу.

Ганкью было начал:

– Шушоу…
– Я – ребёнок. Я ничего не знаю об императорском правлении и министерстве. Когда я пришла в Жёлтое море, то не могла ступить и шагу, не полагаясь на других. Человек вроде меня едва ли может спасти других! Большее, что я могла, – это учиться, ходить в школу и стать правительственным чиновником. Это же очевидно! Но если я тот человек, кто обладает необходимыми задатками, то кирин, по крайней мере, должен был встретиться со мной, а не просто ожидать прибытия в подобном месте.
– Тогда зачем ты идёшь в Шоузан?
– Потому что это мой долг! – длительное путешествие через Жёлтое море невозможно предпринять, убедив себя в собственной бесполезности. – Я – житель Кё. Если бы я была премьер-министром, то издала закон, обязующий каждого гражданина в королевстве отправиться в Шоузан после поднятия флага кирина!

Её отец не пожелал ехать в паломничество. Он не предпринял бы ничего, что могло подвергнуть риску его обеспеченную жизнь, которой он наслаждался.

– Будущий император или императрица где-то среди нас. Никто не знает, кто это. Но пока все дрожат от страха перед длительным путешествием и опасностями, поджидающими в Жёлтом море, люди ежедневно погибают.

Заслышав о повсеместном появлении йома, они лишь заламывали руки и сокрушались об ухудшающемся положении дел в стране.

– Если каждый житель отправится на гору Хо, то следующий правитель будет найден. Но они относятся ко всему так, словно им нет до этого дела, и их это не касается. Они ставят решётки на окна и двери и причитают о том, как ухудшается обстановка за пределами их самовозведённых тюрем. Какая глупость!
– Шушоу… – протянул к ней руку Ганкью.
– Когда я спрашивала, почему они не идут в Шоузан, все смеялись и говорили, что я ничего не знаю об огромной ответственности в управлении королевством и угрозах, таящихся в Жёлтом море. Я, видите ли, всего лишь ребёнок, к тому же из благородной семьи. Они улыбались и уверяли меня в том, что я слишком наивна, в то время как они хорошо обо всём осведомлены.
– Понятно.
– По-моему, когда люди повсеместно погибают, а ты отворачиваешься и делаешь вид, что с тобой этого не случится, то это ты наивен. Это ты ничего не знаешь о смерти и страданиях. Ты не согласен?
– Вовсе нет.
– Жёлтое море опасно, не будь безрассудна, говорили они. Но что в этом безрассудного? Я пришла сюда с одним-единственным намерением!

Шушоу резко опустилась на землю. Ганкью слегка приобнял её:

– Тебе не из-за чего плакать. Ты всё правильно сделала.

Шушоу подняла голову и вытерла лицо рукавом:

– Если бы я не хотела ехать в Шоузан, то могла бы стать такой же, как коуши и заявлять, что император никому не нужен. Если йома появляются всюду, не обращайте на них внимание. Учитесь жить вместе с ними, защищаться от них и избегать их атак.
– Именно.
– В конце концов, люди ведь живут в Жёлтом море. Значит, и в Кё смогут. Вы будете везде охотиться на ёдзю и наниматься охранять людей, путешествующих по стране. Все станут гоуши или шуши.

Ганкью ухмыльнулся:

– В этом нет ничего плохого.
– Ганкью, именно сейчас ты действительно раздражаешь.
– А?
– Это написано на твоём лице. Ты просто не хочешь огорчать сентиментальную малышку.
– Ну, что есть, то есть.
– Хмф, – надулась Шушоу, отведя взгляд.

После чего Шинкун спокойно спросил:

– Что бы ты сделала, став императрицей?

Шушоу мельком взглянула на жреца:

– Я собираюсь решать проблемы по мере их поступления. Но если я стану императрицей, это будет значить, что никто лучше меня не подходит для этой работы. Что ещё я могла бы сделать, кроме как приступить к своим обязанностям?
– Естественно, – сказал он, ухмыляясь, – ты сможешь насладиться всевозможной роскошью и огромным штатом слуг, преклоняющимся у твоих ног и готовым исполнить любой приказ.
– Что за вздор. Я – умный и сообразительный ребёнок из богатой семьи. До сих пор я жила роскошной жизнью и ко мне всегда обращались с почтением.
– А ещё ты не терпишь разрушений. Но почему?

Она не смогла скрыть удивления на своём лице:

– Если я не страдаю, это не значит, что я должна хорошо спать по ночам.
– Нет?
– Когда всё королевство будет процветать, когда каждый житель сможет носить шелка и ежедневно питаться вкусной едой, только тогда я смогу вернуться к роскошной жизни, одевать то, что пожелаю, и есть всё, что захочу, без угрызений совести.
– Понятно, – сказал он с улыбкой. – Но нам нужно наполнить наши желудки прямо сейчас.






Глава 42

Шушоу с довольной улыбкой отставила миску:

– Знаешь, это первая еда, которую я поела за долгое время.

Ганкью не мог не усмехнуться от её реакции. Коуши называли основное блюдо дня хякка, смесь съедобных злаков, которые обжаривались и мелко измельчались. Крупа не занимала много места и обеспечивала достаточным пропитанием, чтобы жить одному. Поэтому она стала главным продуктом в рационе коуши. Назвать её безвкусной было бы преуменьшением. Но сейчас он подумал о том, что это единственное, против чего Шушоу ни разу не возражала.

– Возможно, ты единственная, кто никогда не жаловался на эту еду.
– Правда? Ну, я бы точно не назвала её вкусной.
– Уверен, дома ты питалась гораздо лучше.
– Разумеется, – пожала плечами Шушоу. – Каждый приём пиши словно банкет, стол всегда уставлен изысканными блюдами. Но, услышав в школе об учениках, голодающих по нескольку дней, мне стало не по себе.

Она вдохнула.

– Тем не менее, то, что я не съедала, шло на корм свиньям, и я не могла раздавать остатки еды на улице. Если я говорила, что не голодна, то это было чем-то невероятным. Ничего не оставалось, поэтому я ела всё, что мне давали. Но, честное слово, и сама еда, и её вкус для меня были безразличны.
– Но, полагаю, она всегда была аппетитной.
– Да. Пока сам этого не испытаешь, не поймёшь, какого знать, что где-то есть голодающие люди, в то время как у тебя ежедневное застолье, нравится тебе это или нет. Все эти угощения перед тобой, твой желудок пуст, но ты не в состоянии ничего проглотить. Еда становится комом у тебя в горле. Ты когда-нибудь бывал в подобной ситуации?

Ганкью ответил со слабой улыбкой:

– Не могу сказать, что да.
– Голодать, конечно, ужасно, но иметь еду и не есть мало чем от этого отличается. Я не говорю, что это сравнимо с голодной смертью, но я часто думала, что было бы предпочтительней отказаться от еды.

Ганкью раскрыл рот для ответа. Шушоу нахмурилась.

– Я знаю, что ты хочешь сказать, поэтому не надо. Иначе я потеряю самообладание. Я – избалованная принцесса, не понимающая, что это значит, верно? – Шушоу отвернулась. – Ты думаешь, что желание сопереживать тем, кому нечего есть, – всего лишь снисходительность. Ребёнок из богатой семьи, ни в чём не нуждавшийся в своей жизни, не способен помогать людям. Сочувствовать кому-то и пытаться что-либо сделать – это не что иное, как раздувание собственного эго и демонстрация своего богатства. Допустим, у тебя много денег и ты ложишься спать в сытости, но они будут лишь смеяться над тобой. У тебя нет оснований, чтобы так поступать.
– Хм, – пробормотал Ганкью.
– Временами я хотела сократить количество блюд, но это ни к чему бы не привело. Экономия лишь оставляла бы больше денег в карманах моего отца, не сделав его более бедным или голодным.

Шушоу глубоко вздохнула:

– Не сомневайся, у меня была лёгкая жизнь. Когда дело касалось одежды и еды, денег не жалели. Я жила в большом, роскошном доме, окна которого защищались решётками для максимальной безопасности. Повсюду находились стражники. Но за пределами этих стен ежедневно умирали люди. Однако жалость – это не мой удел. Подчас единственное, что я могла сказать…

Она замолчала и поднесла палец к губам.

– Почему вы, по крайней мере, не нанимались стражниками? – сдавленные улыбки послышались рядом с хаку и в стороне огня.

Шушоу снова посмотрела на них и вздохнула:

– Я хотела стать правительственным чиновником. В этом случае я бы работала во благо людей, и возможно, смогла бы заглушить это чувство вины. Но йома убил директора, и школу закрыли. Я была слишком наивна. Усердно учиться и устроиться на государственную службу, чтобы повысить эффективность управления, имело смысл, только если кто-то будет всем руководить.

Ганкью сказал:

– Поэтому ты решила стать императрицей.

Шушоу покачала головой:

– Нет. Я хотела, чтобы им стал хоть кто-то. Для двенадцатилетней девочки это казалось невозможным. Я первая посмеялась над этой идеей. Когда подходящий человек с нужными качествами станет императором, йома исчезнут. Голод уменьшится. Поэтому я всегда спрашивала людей, почему они не идут в Шоузан. Но они все отказывались, говоря о том, что дети слишком прямодушны.

Она склонила голову набок:

– Если у тебя есть время причитать, как тяжела жизнь, и завидовать другим, то ты бы мог собрать своих приятелей-жалобщиков и отправиться в Шоузан. Иначе это лишь слова, брошенные на ветер. Хотя, подумав об этом впервые, то же самое было и со мной.

Лицо Ганкью отражало искренне уважение.

– Я злилась, что никто не пытается стать императором. И в то же время я говорила себе, что у меня ничего не выйдет, поэтому нет причин ехать на гору Хо. Я была в том же затруднительном положении, что и они. Но мои действия должны говорить громче слов. Я решила, что оправлюсь в Жёлтое море. А когда вернусь, то с чистой совестью скажу им всем смириться или закрыть свои рты. Злитесь на меня или завидуйте, но я отплачу им той же монетой. Сделав это, мне не нужно будет становиться чиновником. Я смогу заняться тем, чем пожелаю.
– Тем, чем пожелаешь? – раздался тихий голос со стороны костра.
– Я всегда хотела быть заводчиком киджу, – улыбнулась Шушоу. – Я люблю животных. Также нет ничего плохого в том, чтобы стать шуши. И не говорите мне, будто я не понимаю, что значит быть коуши. Мне это уже порядком надоело. Я стану шуши, оставлю Кё и буду проводить всё время с киджу. Если же мои пути пересекутся со старыми друзьями, и до меня дойдут слухи о том, как ужасно в Кё без правителя, я скажу им умолкнуть до тех пор, пока они не съездят в Шоузан.

На сей раз возле огня раздался приглушённый смех.

– На самом деле, я не могу сказать, что с императором жить лучше. Так говорят все взрослые, но когда я родилась, императора не было.
– Вот как.
– В Кё отсутствовал правитель всё это время. Мой отец каждый день ходил на работу, а я в школу. Правительство занималось привычными делами. Все жили, как могли. Поэтому я думала, что люди смогут обойтись без императора.

Она наклонила голову в другую сторону, словно спрашивая саму себя. Казалось, сам огонь опровергал это умозаключение.

– Я не был бы так уверен.
– Без правителя ситуация действительно ухудшается?
– Проблема не в том, что ухудшается, а в том, что лучше уже не становится.
– Это тревожная мысль, – сказала Шушоу, скрестив руки. – Оставить Кё – это одно. Но смириться с мыслью о том, что жизнь в королевстве только осложняется, должно быть, тяжело.

Ганкью опёрся о хаку и наблюдал за Шушоу, которая строила планы и обсуждала их сама с собой. C болью, по большей части, приглушаемой лекарствами, подкралась лёгкая дремота. Приятное тепло хаку согревало его спину. В сонном сознании ему показалось, что Шушоу предпочла жить жизнью шуши. Она бы сделала хороший выбор. Но, вероятно, этого бы никогда не произошло.

Шушоу путешествовала на юг, к безводному морю, называемому Жёлтым.

Чёрные, как склоны горы Тай, крылья
Проносятся по небу подобно облакам,
Вздымаясь вихрем с каждым взмахом.
Они летят, прорвавшись сквозь застоявшуюся пелену,
Описывая в воздухе широкую дугу.

Поддерживая голубые небеса на своих плечах,
Они движутся на юг и проносятся в южных морях.

Это была птица-феникс, летящая на крыльях мечты. Распростёртость этих крыльев означала построение великих планов в голове. А движение на крыльях феникса – что в паломничестве присутствует будущий император или императрица.

«Кё определённо может стать гораздо хуже, – Ганкью покачал головой и улыбнулся. – Предполагаю, что ей уготовано более величественное предназначение, чем шуши».






Глава 43

Мужчина, девочка и хаку провели ночь, прижавшись, друг к другу. Они проснулись на рассвете и стали готовиться к отбытию. Жрец, по-видимому, не спал.

Перед тем как уйти Шинкун повторно перевязал рану Ганкью. Сняв повязки и бинты, Ганкью и Шушоу оказались полностью изумлены. Рана уже начала заживать и покрылась корочкой.

Девушка взглянула на бамбуковую флягу, а затем на жреца:

– Это что-то невероятное.

Юноша улыбнулся и дал Ганкью немного лекарств, как и прошлой ночью.

– Хм, разве ты не говорил, что тенсен не взаимодействуют с людьми?
– Говорил.
– Похоже, ты часто здесь с кем-то контактируешь.

Он усмехнулся:

– Так и есть. Но в этом нет ничего плохого. Я нахожу увлекательным странствовать целыми днями в Жёлтом море. Гёккей перестал пытаться меня изменить.

«Гёккей», – повторила про себя Шушоу. Похоже, необходимость избегать ненужных расспросов и отклоняться от сути дела всё-таки не являлась твёрдым и непреложным правилом.

Он улыбнулся и встал:

– До горы Хо осталось немного, но сейчас не время расслабляться.
– Спасибо за всё.
– Вам осталось преодолеть последнее препятствие, одну из самых скалистых пустынь на пути из Кен. Не растеряйте присутствия духа.

Шушоу положила седло и взглянула на него:

– Значит, ты не собираешься провожать нас оставшуюся дорогу?
– Эй! – с упрёком проворчал Ганкью. Он вёз с собой дорожные сумки.
– Боюсь, что нет, – сказал жрец с лёгкой улыбкой и повернулся прочь.
– А как же йома?
– Ну…
– Что значит «ну»? Разве они не сбегаются сюда? Ты ведь сам сказал об этом прошлой ночью. Если тебе это известно, ты должен быть хорошо осведомлён об их присутствии.

Он покачал головой:

– Возможно, я немного преувеличил.

Шушоу свирепо взглянула на него:

– И почему я не удивлена? Ты просто плут.
– Если ты думаешь, что я плут, то запомни кое-что: молитва останется неуслышанной, если будет неискренней.

На мгновение Шушоу посмотрела прямо в его добрые глаза.

– Она должна исходить от всего сердца. Иначе небеса не даруют тебе божественной защиты.
– Вы, небесные жрецы, довольно своенравные.

Он рассмеялся:

– Полагаю, я всё-таки не человек.
– А если ты не преувеличил? Ты сопроводишь нас, по крайней мере, до дороги, ведущей в Шоузан?
– Не вижу в этом необходимости.
– Какой же ты бессердечный. Здесь раненый человек, знаешь ли.
– Всё верно. Но я не стану этого делать. Йома больше не появятся.
– Что ты хочешь сказать?
– Я очень редко сталкиваюсь с людьми.

Шушоу нахмурилась в смятении:

– Я не понимаю рассуждений небесных жрецов.

Он улыбнулся:

– Иными словами, удача на твоей стороне.
– Ты хочешь сказать, что эта встреча тебя изнурила?
– Ничуть. Но для тебя должно быть мучительно оставаться дольше в неведении. Отправляйся в путь. Ты обладаешь божественной защитой Тентея.

Шушоу покачала головой и посмотрела на Ганкью. Он лишь многозначительно кивнул.

– Временами взрослые просто необъяснимы.

Шинкун ухмыльнулся и направился вниз по руслу реки.

– Ох, верно. Эй! – встала Шушоу и немного пробежалась за ним. – Небесные жрецы ведь когда-то были людьми?
– Да, – сказал он, оглядываясь через плечо.
– Тогда как тебя зовут? Шинкун – это ведь титул или прозвище, верно?

Он кивнул. Словно о чём-то вспоминая, жрец ухватился за накидку, наброшенную на его плечи:

– Тебе это пригодится, когда будешь пересекать пустыню.

Юноша развязал накидку и бросил её Шушоу, обнажив находившийся под ней доспех. Солнечный свет проступал сквозь верхушки деревьев, блистая искрами на цепочке из драгоценностей.

– Что это?
– Ты потеряла рукав. В противном случае, твоя кожа обгорит.
– Спасибо. Так как тебя зовут?
– Зачем тебе это знать?
– Когда люди знакомятся, то их имена становятся фундаментом для взаимоотношений, – сказала Шушоу, сделав небольшой поклон. – Меня зовут Шушоу. Это Ганкью. У хаку ещё нет имени, но Ганкью сказал, что я могу дать его ему. И если ты не возражаешь, то будет приятно узнать твоё.

Юноша ухмыльнулся. Ветер взъерошил его иссиня-чёрные волосы:

– Меня зовут Коя.






Глава 44

Солнце высоко взошло в безоблачном небе. Ганкью в недоумении осматривал небеса:

– Здесь едва ли был дождь.
– Это так странно?
– Ещё бы, в Жёлтом море давно не было дождей. Но полное отсутствие осадков по сей день – весьма необычно. Хорошо, что мы запаслись водой.
– Хмм…

Вдалеке сквозь ветви сосновых деревьев Шушоу смогла различить ясно очерченный гребень горы. Она по-прежнему оставалась целью их путешествия. Кроме того…

Шушоу взяла поводья, пока Ганкью закреплял седло на спине у хаку:

– Ганкью, ты знаешь, как вернуться к дороге?

Он раздражённо ответил:

– Если бы я знал, то не волновался бы так из-за воды.
– А ты знаешь, где она?
– Наш побег окончен. Поселение коуши вон там, так что в конечном итоге я выясню, где мы находимся. Но я – не гоуши. Дорога, по которой мы идём, мне не знакома.
– Нужно было заставить Шинкуна вывести нас к дороге, даже если бы это означало скрутить ему руки, – держа в зубах концы поводьев, Шушоу передала Ганкью накидку, отданную ей Шинкуном.
– Ты можешь быть очень вредной девчонкой.
– Но не такой, как ты, Ганкью. Ты думаешь, мы встретимся с Рико и гоуши?
– Откуда мне знать. Мы что-нибудь придумаем, – Ганкью бережно сложил накидку. У них было ещё несколько миль впереди, прежде чем она понадобится. – Раз уж нам повезло наткнуться на одного из богов Гёккея, то догнать гоуши не составит проблем.
– Верно. Я очень удачлива. Эта удача спасла также и тебя, разве нет? – улыбнулась Шушоу, привязав дорожные сумки к седлу.

Охотник взобрался в седло и протянул ей руку:

– Учитывая то, через что мы прошли, я доберусь на гору Хо, несмотря ни на что. А затем решим, что нам делать дальше.
– Если стать императрицей не выйдет, то я хочу быть коуши. Как насчёт того, чтобы взять меня в ученики, Ганкью?

Он ответил с кривой ухмылкой:

– У тебя есть родители, Шушоу?
– Да, конечно.
– Ты не любишь их? – спросил охотник, когда они спускались вдоль берега реки.
– Вовсе нет. Но я действительно не могу их уважать. Их жизненная позиция заключается в том, чтобы поставить больше решёток на окна и нанять больше телохранителей. Когда я спрашивала, почему бы им не отправиться в Шоузан, то они смеялись и говорили, что они лишь простые купцы.
– Разве они не очень богаты?
– Его торговля очень развита. У моего отца каждый второй чиновник в Реншоу подкуплен, и он пользуется беспорядками, что расширить свои торговые возможности. Отец вербует беженцев и заставляет их работать слугами. За счёт дешёвого труда он снижает стоимость зерна в бедных сельскохозяйственных районах, захватывает рынок, а затем взвинчивает на него цены в тех местах, где люди голодают. Такой человек ничем не может восхищать.
– О.
– Поскольку я являюсь членом семьи, то было бы уместно остаться. Это не значит, что я не испытываю чувства долга за то, что моя жизнь была гораздо лучше, чем у других. Но когда мне исполнится восемнадцать, и я получу земельный надел, то собираюсь уйти. Мои братья продали свои наделы и присоединились к семейному делу отца. Но я не буду.

Шушоу повернулась и взглянула на Ганкью:

– Если я стану твоей ученицей, мне не нужно будет ждать восемнадцати.
– Стать учеником можно хоть сейчас. Но разве тебе не нужно волноваться о том, как себя вести в качестве императрицы?

«В качестве императрицы…» – пробормотала про себя Шушоу и снова взглянула на Ганкью:

– Как насчёт такого? Если я не буду избрана, то ты возьмёшь меня в ученицы, а если буду, то ты станешь моим подданным.

Ганкью ухмыльнулся:

– Я?
– Да, ты. В Реншоу люди погибают от нападений йома. Раз уж ты видел Кен, это целесообразно. Реншоу нисколько не подготовлен к тому, чтобы иметь с ними дело. Если всё королевство будет защищено так же как Кен, а половина коуши обучит людей обороняться против йома, то число пострадавших заметно сократится.

Ганкью лишь покачал головой:

– Это не то, из-за чего стоит переживать. Как только правитель взойдёт на трон, йома исчезнут.
– Да, все так говорят. Но очевидно, что никто не подготовлен к разрушениям. Когда в стране есть император и жизнь процветает, люди заботятся разве что о собственном благополучии. Они не воспринимают всерьёз возможную угрозу, пока трон не опустеет.
– Конечно.
– Если я стану императрицей, гоуши потеряют работу. А если они все станут шуши, то из-за чрезмерного количества киджу рынок обрушится. В этом случае будет гораздо лучше поступить на государственную службу, разве нет?
– Министерская работа едва ли подойдёт моему темпераменту.
– Тогда я найму тебя как гоуши. Королевство уже давно идёт к упадку. Его наводняют хищники, гораздо опасней обычных йома. А когда ты не будешь работать моим телохранителем, то сможешь путешествовать к Жёлтому морю и охотиться на киджу для меня. Охота станет куда приятней после того, как я сделаю тебя жрецом. По крайней мере, тебе будет проще в следующий раз, если йома заденет тебя когтями.
– Ну, я подумаю об этом.

«Это вообще ребёнок или взрослый?» – задумался Ганкью. Бесспорно, это был ребёнок, пробудившийся среди руин и внезапно решившийся отправиться в Шоузан. Но успешное осуществление столь бесстрашного замысла было выдающимся достижением для любого взрослого, не говоря уже о ребёнке.

– Ох, верно, – вновь заговорила Шушоу. – Те мерзавцы, что промышляют в Кен, охотясь на киджу других людей, они первые в моём списке дел.

Ганкью громко рассмеялся.

В этот момент раздался ещё один голос:

– Э-ге-гей!

Они посмотрели на киджу, скачущего вниз по склону близлежащего холма. Этим киджу был суугу.

– Ого! Это же Сейсай. Рико пришёл, чтобы встретить нас.
– Он проделал огромную работу, чтобы разыскать нас, учитывая, как далеко мы ушли от тех мест, где сражались хищником.
– Действительно. Может, он выследил нас по запаху.

Шушоу рассмеялась и подняла руку. Суугу преодолел оставшуюся часть склона в один большой прыжок и приземлился в нескольких ярдах от хаку.

– Похоже, вы двое удачно добрались.

Шушоу немного выпятила грудь:

– Потому что здесь была я. Ты тоже хорошо выглядишь, Рико. Ты встретил гоуши?
– Да, правда, без тебя.
– Это тоже хорошо.

Рико усмехнулся. Он спустился с суугу и похлопал его по шее. Сейсай подпрыгнул высоко вверх, приземлился на вершине холма, посмотрел на другую сторону, а затем снова на них.

– Это гоуши? Они пришли сюда?
– Да, – сказал Рико, кивнув.
– Они без труда разыскали нас. Я же говорил, что они выследят нас по запаху.
– По запаху? В общем да. Вам не о чем было волноваться.

Шушоу склонила голову на бок и посмотрела на Ганкью. Казалось, он был смущён не меньше её. Рико больше ничего не сказал. Он протянул руку. Всё ещё находясь в недоумении, Шушоу ответила на его жест и выбралась из седла.

Ведя Ганкью за собой, Рико спросил:

– Как твоя нога?
– В порядке, и снова спасибо счастливой фортуне Шушоу. А что происходит?

Рико ответил с лукавой ухмылкой:

– Большой переполох.

Он похлопал хаку по шее:

– Приятно видеть, что ты тоже цел и невредим, – он посмотрел через плечо. – Я считаю, что хаку мне подходит больше. И я не буду возражать, если ты снова захочешь обменяться на суугу.
– Я-то нет, но вот хаку, думаю, будет.

Шушоу не удержалась от смеха:

– О, это не так. Хаку особенный.
– Не спрашивай, – сказал Ганкью, когда Рико направлял их вперёд.
– Потому что он получил самое лучшее в мире имя. Шуши вроде Ганкью никогда не сможет его отдать.
– Я же тебе сказал… – начал Ганкью. На вершине холма Сейсай взмахнул своим восхитительно длинным хвостом.
– Они здесь.

Рико прищурился. Облако пыли поднялось высоко за холмом. Рокушоку преодолел вершину возвышенности, за ним последовал целый отряд киджу. С Сейсаем во главе они ловко спустились по крутому склону.

Шушоу изумлённо наблюдала за этим. Так же, как и Ганкью. Среди гоуши, одетых в привычную одежду, находились женщины в красочных кимоно. Ещё более странным казалось то, что одним из порядка тридцати всадников был мужчина, которого она не узнала. Он ехал верхом на йома. Не киджу, а именно йома. Его золотистые волосы блистали в лазурном небе подобно нитям искрящейся бронзы.

Ганкью и Шушоу моментально лишились дара речи.

– Ганкью, это же…
– Вероятно, это он.

Шушоу повернулась к Рико:

– Почему кирин идёт сюда?
– Я думаю, есть только одна объективная причина для этого.
– Одна объективная причина?

Охотник посмотрел на приближающуюся толпу людей и ухмыльнулся:

– Да, они здесь, чтобы встретить нас.
– Нас? Но зачем?
– А как ты думаешь?
– Но кого?

Рико усмехнулся:

– Я родился в Со. А Ганкью…
– А я в Рю. И я совершенно уверен, что хаку родился в Жёлтом море.
– Но… – пробормотала Шушоу.

Рико похлопал её по плечу:

– Увы, здесь есть только один человек, который родился в Кё.
– Ты же это не серьёзно, – Шушоу прильнула к Ганкью. – Что мне нужно делать?

Он похлопал ошеломлённую девочку по спине:

– Ты и твоя удача привела к нам жреца, а теперь кирина. Что ещё остаётся сказать?

Девочка со счастливой фортуной смогла расположить к себе целое королевство. Ей оставалось сказать только лишь одно: «Да, конечно».

– Иди.

Ганкью легонько подтолкнул её. Она сделала два шага вперёд и смущённо обернулась. Опираясь о хаку, Гакнью указал ей пальцем. Рико улыбнулся и подал знак рукой, чтобы она не останавливалась.

Шушоу кивнула и направилась дальше, встречая толпу людей у основания холма.

Там находились гоуши, среди которых был Кинхаку, и встревоженный Шоутан. Женщины, которых она не узнала, должно быть, были нёсэн с горы Хо.

Шушоу замерла в оцепенении. Все они спешились и опустились на колени. Это было бы уместно, если бы они кланялись кирину. Но почему нёсэн и гоуши поклонились ей?

Только лишь мужчина с дружелюбным лицом и бронзовыми волосами остался в седле. Некоторое время кирин смотрел на девочку, стоящую перед ним. Он прищурился, а затем радостно улыбнулся и тоже спешился. Несмотря на крепкое телосложение, он двигался с лёгкой грацией и беззвучно опустился на землю.

– Хм… – сказала Шушоу в замешательстве.

Он подошёл к ней и преклонил колено:

– Я пришёл, чтобы поприветствовать тебя, – сказал он с искренней улыбкой, его слова еле слышно звучали и отдавались эхом.
– Меня?
– Да, тебя.

Его выражение лица напоминало человека, которой только что испытал невероятную улыбку фортуны.

– Правда?

Он кивнул:

– Я ощущал твой императорский дух всю дорогу от горы Хо.

Шушоу пристально на него посмотрела. Девочка присвоила себе кимоно Кейки, сбежала из дому на мокиоку, оставив Реншоу посреди зимы, и пересекла Кё до Жёлтого моря. Оглядываясь на всё это теперь, она осознала, какое невероятное расстояние ей пришлось преодолеть.

В её мозгу мгновенно возник неукротимый порыв. Шушоу подняла правую руку. Группа людей, изумлённо наблюдавшая со стороны, вздрогнула в унисон, когда маленькая девочка ударила взрослого мужчину по голове.

– Тогда почему ты не пришёл, когда я родилась, безмозглый болван!

Кирин посмотрел на неё в ошеломлённом недоумении. Щёки молодой девушки налились красным румянцем. Она опустила плечи и глубоко вздохнула. После чего её лицо озарила улыбка.

Кирин тоже улыбнулся от всей души и склонил голову до самой земли.






Эпилог

Небольшая чёрная точка появилась высоко в небе над Жёлтым морем.

Она держала курс прямо на юг, проскользнула над морем облаков, пересекла горы Конго и оказалась в небе над Красным морем в южной части Кокая.

Чёрная точка продолжала свой путь на юг над искрящимися голубыми водами. Спустя сутки она достигла границ Со, самого южного из восьми смежных королевств. Придерживаясь той же траектории, она наконец-то исчезла за горизонтом по направлению к Рююко, императорской столице.

Дворец Сейкан простирался вдоль вершин горы Рююко в столице Со. В нём проживал прославленный император Со.

Выступая над морем облаком более заметно, чем горная вершина, белоснежные дворцы возвышались над водой, многоэтажные пагоды, белокаменные мосты и соединяющие их коридоры формировали единую дворцовую систему.

C обратной стороны внутреннего дворца к нему примыкал Эншин, строение, представлявшее собой императорские покои. Большой двор граничил со спокойным водоёмом, в котором отражались мерцающие дуги Млечного пути.

Придворная дама бесшумно появилась на портике, окружающем внутренний двор. Она преклонила колени и поклонилась стоящей там женщине.

– А, Тайхо, вот вы где.

Тайхо обернулась, ласково улыбнувшись. Её золотистые волосы перемежались серебряными прядями. Придворная дама склонилась ещё ниже.

– Его превосходительство вернулся.
– О? – сказала Тайхо кристально чистым голосом. Она поблагодарила придворную даму и направилась в усадьбу Цзинджу.

Являясь основоположницей этой долголетней династии, она была известна как Сорин. Она даровала трон нынешнему императору Со.

От Цзинджу до главного холла лежало большое расстояние. Сорин отказалась от предложения вызвать лодку и пересекла усадьбу Цзинджу до Рокучжоу в задней части внутреннего дворца. Она поклонилась и вошла в комнату.

В окружении нескольких помощников, император снял свою одежду для дипломатических визитов.

– С возвращением, ваше величество.

Он взглянул через плечо:

– А, Соушоу, – он широко улыбнулся.

Это был крупный мужчина лет пятидесяти в прекрасной физической форме. Необыкновенный император Со даровал Сорин имя Соушоу. Или, можно сказать, это было неотъемлемой частью незаурядного человека.

– Как дела в провинции Ко? – спросила она, приветливо кивнув.
– Гавань процветает, – ответил он с радостной улыбкой.

Сняв формальную одежду, он прошёл вглубь здания. Она последовала за ним. То, что по обычаю Рокучжоу предназначался императору в качестве основного местожительства, а усадьба Цзинджу – для кирина, в Со не привилось. Император и кирин проживали в усадьбе Теншоу посреди просторного Кокью, также известного как «дворец на холме».

Министрам и чиновникам это было запрещено. Лишь избранное число слуг и близких родственников императора проживали здесь.

– Это то, чего стоило ожидать от конструкторов королевства Эн. Тебе стоит увидеть якорную стоянку, которую они построили, Соушоу.
– Это и впрямь должно быть нечто.
– Да, – сказал он с нескрываемой гордостью.

Его звали Ро Сенсин. Соушоу встретила его в провинции Ко, где он управлял большой портовой гостиницей. Её напугала невероятная аура, исходившая от него. Но эта история случилась много лет назад.

Поскольку об этом было уже известно, то когда они двое вошли в усадьбу Теншоу, их ожидали стражники. Они открыли двери и радушно поклонились.

Проходя через усадьбу Тенцзин, Сенсин рассказывал Соушоу об изменениях, происходящих в его любимом портовом городе. В Сейден трое человек сидели за большим столом. Они встали, как только Сенсин вошёл, и поклонились.

Их официальными титулами являлись королева Со, принц Эйсей и принцесса Бан (сокращение от Банки).

– Добро пожаловать домой, – все трое нараспев поприветствовали его величественными голосами.

Хотя её поклон был немного более уважительным, чем у остальных, Банки первая подняла голову и спросила:

– Как дела в провинции Ко?

Сенсин кивнул головой и присел:

– В Ко всё идёт превосходно. А теперь, давайте посмотрим: один, два, три… итого вместе с Соушоу четыре. Мы потеряли пятого. Где же наш блудный сын?

Он посмотрел на королеву. Она глубоко вздохнула:

– Он не только не приезжал домой, но мы даже не имеем ни малейшего представления о том, чем он сейчас занимается.

Сенсин вздохнул, подобно своей жене:

– Вот уже шесть месяцев, как он где-то пропадает.
– И зная это, ты потакаешь его капризам и позволяешь спокойно летать, как птице.
– Подарив моему брату такого киджу, ты ожидал, что он появится в скором времени?

Подвергшись критике со стороны своих сына и дочери, находящихся слева и справа от него, он снова опустился в своё кресло и тяжело вздохнул.

– Вы двое, прекратите, – рассердилась Соушоу. – Я уже говорила вам, ваш бедный отец не может противостоять вам, когда вы так нападаете на него.
– Вы знали? – громко поинтересовался Сенсин, закатив глаза к потолку.

Банки протянула руку:

– Что более важно, папа, где наши сувениры?
– А, – Сенсин полез в карманы и вытащил запакованные свёртки. Соушоу наблюдала с улыбкой на лице за тем, как они разворачивают подарки.

Император королевства Со основал династию, которая продолжалась пять сотен лет. Только император королевства Эн мог сравниться с ним по продолжительности правления.

Хотя не многие знали, что в действительности, император был не один.

Разумеется, Соушоу, кирин Со, избрала императором одного человека – Сенсина. Но в одиночку человеку не создать династию, которой он управлял.

Когда Соушоу впервые разыскала Сенсина, тот был хозяином постоялого двора в захудалом портовом городке. Молва об этой гостинице ходила даже за пределами города, благодаря умению Сенсина, его жены и троих детей вести дела.

Сенсин был опорой общества и главой семьи, великодушным, здравомыслящим человеком, не допускавшим безрассудное поведение. Он советовался обо всём со своей женой и детьми и уважал их мнения. Половина успеха его гостиницы заключалась в том, что он доверял им и держал их в курсе всех событий.

Он сохранил этот подход и после того, как взошёл на трон, единственным важным отличием стало то, что теперь к обсуждениям присоединилась Соушоу.

Мейки и дети не занимались никакими правительственными делами. Помимо официальных титулов королева, принц и принцесса, они не принимали участия в вопросах императорского двора и по всеобщему мнению беззаботно проводили время в Кокью.
В действительности все четверо исполняли императорские обязанности в той же степени, что и сам правитель.

«Ну, если быть точным, то трое с половиной», – подумала Соушоу и улыбнулась.

Ещё во времена, когда он работал на постоялом дворе, младшему из двух сыновей оказалась по нраву идея наняться на корабль и отправиться в большое плавание. Его странствия продолжились и после того, как он стал принцем королевства. Но в этом был и хороший результат, поскольку Со всегда был в курсе того, что происходит в остальных одиннадцати королевствах.

В этот момент распахнулось окно лоджии. Увидев лицо стоявшего там человека, Соушоу не смогла удержаться от смеха.

– Эй, хорошо, что вы все здесь, – прозвучало беззаботное приветствие Рико. Его официальное имя было принц Такуро.

Мейки поприветствовала прибывшего сына ещё одним тяжёлым вздохом:

– Ты знаешь о таких устройствах, которые называются дверьми?
– Да, но так удобнее.
– По крайней мере, ты можешь выразить почтение своему отцу. Он только что вернулся из провинции Ко.
– О, так ты был на самостоятельной экскурсии, да?
– Последние два месяца. После двух месяцев твоего отсутствия. И всё же ты вернулся позже него.
– Ну-ну. С возвращением домой, отец.
– Боже мой, тебе понадобилось четыре месяца, чтобы подумать о возвращении? Где ты пропадал всё это время?
– На горе Хо.
– Нечестно! – возмутилась Банки. – Ты даже не взял меня! Я ни разу не была на горе Хо!
– Если быть точным, я оказался там непреднамеренно.

Его мать взглянула на него с неподдельным удивлением:

– На горе Хо? Без приглашения Сейобо?
– Это так. Я представился у парадных ворот и очевидно, она была в хорошем настроении. На обратном пути она позволила мне уехать через тайный проход.
– Тайный проход? – спросила его мать.

Рико указал на окно:

– Над морем облаков. Я приехал сюда прямо с горы Хо. Это очень далеко. Целых два дня пути. Довольно тяжело не иметь суши под ногами.

Его сестра включилась в разговор:

– Ты представился у парадных ворот? Они ведь под морем облаков! Это значит, ты пересёк Жёлтое море, чтобы добраться на гору Хо!

Рико улыбнулся:

– Верно! Я сопровождал караван, идущий в Шоузан, и стал свидетелем воцарения, – теперь он официально поклонился своему отцу. – Она ожидает на горе Хо благоприятного дня принятия Тэнтёку. Скоро должен пропеть феникс о её восхождении на престол. Я подумал, это важно, чтобы ваше величество первым узнали эту новость, поэтому я так быстро уехал с горы Хо.

Сенсин посмотрел на сына:

– Что она за человек?

Подмигнув сестре, Рико сказал:

– Молодая девушка, в ком, я уверен, Банки найдёт родственную душу.
– Значит, императрица.
– Ей двенадцать лет.

В течение минуты они удивлённо осмысливали эту новость.

– Неожиданно.
– В любом случае, восхождение на трон нелёгкая задача. Как такая молодая девушка наведёт порядок при императорском дворе?
– Такое возможно.
– Поэтому, я думаю, что ты должен написать ей лично, отец, и отправить посла, чтобы поздравить её по случаю воцарения.
– Ах, значит, ты хочешь, чтобы я её поддержал.
– Я думаю, без твоей поддержки Шушоу придётся гораздо сложней.
– Шушоу. Значит, двенадцатилетняя девочка отправилась в Шоузан?
– Да, – Рико сел за стол. – Поистине невероятная молодая девушка. Её темперамент идеально подходит для этой роли. Если она преодолеет неминуемые препятствия, через которые проходит каждый новоизбранный правитель, я уверен, она станет достойной императрицей.

Мейки поставила чашку чая перед сыном:

– Только не говори, что это ты внушил ей эту идею.
– Вовсе нет! – громко рассмеялся Рико. – Человек вроде меня не способен ни в чём убедить такую девушку, разве что она сама не задастся целью. Мы встретились в Кё. Она уже начала своё путешествие в Шоузан. Шушоу – дочь известного купца Со Банко. Услышав, что она сбежала из дома, чтобы отправиться в паломничество, я решил сопровождать её.
– Будучи предоставленным самому себе, ты и сам не знаешь, где окажешься, стоит тебе куда-то отправиться.
– Называй это божественным провидением. Двенадцатилетняя девочка отправляется на гору Хо по собственному желанию. Эта девочка сталкивается с непутёвым сыном династии Ро. Вы, вероятно, думаете, что я, как минимум, рассчитывал стать серым кардиналом. Но это не так. Скорее, я просто был настигнут необычайной волной счастливых случайностей, которые повлекло её путешествие.
– Это просто невероятно, – удивилась Банки, – пересечь Жёлтое море в двенадцатилетнем возрасте. Мне восемнадцать, и я не могу вообразить чего-то подобного.

Рико рассмеялся:

– Думаю, ты забыла о ещё пятистах годах.

Банки показала ему язык. Она переключила своё внимание на отца, находившегося по другую сторону стола:

– Папа, отправь меня в качестве посла на её коронацию. Очень прошу. Я так хочу поехать.

На этот раз вздох пришёлся от принца Эйсая, также известного как Ритацу:

– Итак, Рико, ты рассказал ей, кто ты есть на самом деле?
– О, это определённо даст ей старт.
– Который не случится, если мы не пошлём тебя.
– Именно. Вот почему вы должны отправить меня как официального посла.
– Не честно! – снова запротестовала Банки.

Ритацу шикнул на неё:

– Что нам ещё остаётся? Рико временно послужит послом в Кё. Нам нужно приготовить подходящий порядок. Отец, ты это одобряешь?

Мейки кивнула:

– Но делегацию возглавит Ритацу. Оставь Рико за главного и кто знает, какие беды обрушатся на наш дипломатический корпус?
– Понял.
– Учитывая то, как важно произвести хорошее первое впечатление, отправить Соушоу было бы лучшим решением. Но не прямо после коронации. Поскольку у неё такое хрупкое телосложение.
– Мама, ты имеешь в виду, поскольку Соушоу – кирин. Как насчёт того, чтобы включить Сейсая в число подарков?
– Ритацу! – воскликнул Рико.

Мейки кивнула:

– Я согласна. Нехорошо оставлять его на попечение Рико.
– И это после того, как я к нему привязался, – нахмурился Рико.

Он ответил без сострадания:

– Если тебе это не нраву, то прояви ответственность, бродяга. А если бы в Жёлтом море что-то произошло?
– Я принял все необходимые меры.
– Будто бы твои меры когда-нибудь были таковыми. В любом случае, как императрица могла привязаться к тебе?
– По поводу киджу. Я должен признать, что она не будет против Сейсая.
– Значит, решено.
– Да-да, – сказал Рико с несчастным видом.

Отец поймал его взгляд:

– Значит, мой подарок должен быть нечто вроде белого слона.

Рико улыбнулся:

– Всё в порядке. Шушоу будет обходиться с ним как с членом своей семьи. Полагаю, даже лучше. Но каким прекрасным киджу он был…
– Разве ты не должен быть сговорчивей, чтобы получить ещё одного?
– Если бы ты только распорядился…
– Распорядился? Сперва посмотрим, сколько усилий ты для этого приложишь.
– Так вот к чему всё свелось? – смущённо покачал головой Рико в и устремил взгляд к северным окнам. Едва различимым голосом он добавил: – Я завёл несколько друзей в Жёлтом море.

И теперь, зная весь мир, он мог хорошо представить, как поймать его самостоятельно.

Пять дней спустя в королевстве Со пропел феникс: «Благая весть пришла из королевства Кё: новая императрица Кё взошла на трон».

Послесловие

Из хроник Кё

В одиннадцатом году эры Фухаку его императорское величество скончался в Эншин. В этом же году на горе Хо появилась нёкай, которую нарекли Кёка.

В двенадцатом году она послужила рождению Кёки.

В восемнадцатом году Кёки появился над Риши*.

Весной тридцать восьмого года Сайшоу вошла в Жёлтое море из Кен. Тайхо отправился ей навстречу, чтобы утвердить соглашение.

Имя Сайшоу было внесено в регистр богов, и она заняла своё законное место на троне.

*Риши – церемониальный городской храм, в котором находится рибоку и статуи богов.