Бог моря на востоке, океан на западе [Sea God in the East, Vast Sea in the West]

Пролог

На краю земли находится океан, называемый Кёкай или «море Пустоты».

На востоке и западе от этой границы расположены два мира. Но, как правило, они отрезаны друг от друга и не имеют средств связи и сообщения между собой. Одна и та же легенда возникла в каждой из стран далеко за горизонтом.

Лишь немногие избранные могли посетить эти райские, плодородные земли, где богатства били ключом, а свободные от боли и страданий люди не знали смерти и старости.

Одно из этих королевств было известно другому как Хорай. Другие называли его Токио. В каждом из этих загадочных, далёких друг от друга миров, ребёнок открыл глаза. Это случилось глубокой ночью.

Его неожиданно разбудили звуки голосов. Шёпот доносился сквозь темноту. Его мать и отец разговаривали возле дома.

Стены и крыша этого дома, изготовленные из соломенных циновок, были обвязаны вокруг четырёх столбов. Голая земля служила ему кроватью. Трель насекомых, заполонявшая ночь, свидетельствовала о позднем времени года. Но у него не было даже одеяла, чтобы укрыться, он мог согреться лишь теплом тел своих братьев и сестёр.

В прошлом его семья обладала куда лучшим жильём. Но в городе, охваченном пожарами, оно было сожжено дотла.

– У нас нет выбора, – сказал еле слышно его отец.
– Но… – запнулась мать. – Пусть он и младший, но такой умный, что это даже пугает.

Ребёнок задрожал в темноте. Теперь стало ясно, что они говорят о нём, и его сонливость моментально исчезла.

– И всё же…
– Он благоразумен. Другие дети в его возрасте едва умеют говорить. Он словно не от мира сего.
– Верно. Но как бы там ни было, он ребёнок. Он не поймёт того, что происходит.
– Меня не это беспокоит. Я боюсь, что тот, кто лишит его жизни, будет проклят.

Ребёнок натянул ворот одежды на уши, свернулся калачиком и попытался уснуть. Он не хотел слышать того, что доносилось до его ушей. Хотя ему ещё не исполнилось четырёх лет, он понимал, что речь шла о нём.

Голоса звучали монотонно. Он старался их не слушать, гоня мысли прочь и заставляя себя заснуть.

Прошло два дня.

– Сынок, – взглянул на него отец. – Мне поручено кое-что сделать. Хочешь пойти со мной?
– Конечно, – согласился он, не спрашивая куда и зачем.
– Ну что ж, хорошо.

С загадочным выражением лица отец протянул ему руку, и мальчик принял её. Большая, грубая рука обхватила его ладошку. Они покинули дом и отправились через пожарище. Продвигаясь вглубь горы Кинугаса, они взбирались и спускались со склонов до тех пор, пока мальчик окончательно не лишился чувства ориентирования.

После чего отец разжал руку:

– Сынок, подожди здесь. Я скоро вернусь. Это ненадолго.
– Хорошо, – кивнул ребёнок.
– Оставайся тут. Никуда не уходи.

В ответ он снова кивнул головой. Его отец зашагал прочь, оглянувшись несколько раз через плечо перед тем, как исчезнуть в лесу.

«Я не сдвинусь ни на йоту. И останусь здесь, – он сжал кулаки и посмотрел в направлении, где в последний раз видел своего отца. – Я больше не вернусь домой».

Оставаясь верным своему обещанию, он не ступил ни шагу с того места. Когда солнце зашло, малыш уснул. Проголодавшись, он срывал дикие травы в пределах досягаемости руки и грыз корни. А также пил ночную росу. Спустя три дня он не мог даже пошевелиться.

«Я буду ждать здесь», – ребёнок знал, что вернувшись домой он лишь разозлит родителей.

Тела погибших складывали в кучи близ выжженного города. Человек, на которого работал его отец, был убит простым пехотинцем из Западной армии. Содержать семью, не имея работы или дома, возможно, если избавиться от детей, которые не могут работать, чтобы себя прокормить.

Он закрыл глаза и погрузился в смятение. Но прежде чем лишиться сознания, он услышал звук, как будто дикое животное крадётся по траве.

«Я жду здесь».

Он надеялся, что его семья выживет, где-нибудь обоснуется и улучшит своё положение. А затем они, вероятно, вспомнят о нём и вернутся, чтобы предать земле его тело и отправить душу в иной мир.

Он ждал бы вечно, сколько бы ни потребовалось.

Ребёнок проснулся посреди ночи. Люди о чём-то разговаривали. Будучи усталым, он не мог понять, о чём они говорят, только то, что все бранят его мать. Он хотел встать и броситься ей на защиту, но не смог вырваться из оков дремоты.

На следующий день мать взяла его за руку, и они ушли из деревни. С её лица не сходили слёзы, пока они вместе куда-то шли. Он никогда раньше не видел, чтобы она плакала.

У него не было отца. Его мать сказала, что он уехал в дальние страны. Они приехали сюда после того, как их ферма сгорела. Теперь им приходилось спать на земле на окраине деревни.

Большая группа людей, собравшихся там, сильно сократилась. Он был единственным ребёнком. Взрослые, помимо его матери, относились к нему равнодушно, жестоко били и оскорбляли, особенно когда он жаловался на то, что голоден.

Приглушая рыдания, мать вела его через выжженные рисовые поля. Они подошли к горе и направились мимо деревьев. Он никогда не заходил так далеко.

Посреди леса, она наконец-то разжала руку:

– Давай остановимся ненадолго здесь. Ты хочешь пить?

Чувствуя жажду, он кивнул.

– Я пойду, поищу воду. Побудь тут, хорошо?

Ребёнок переутомился из-за длительной прогулки, поэтому, несмотря на тревогу из-за ухода матери, он снова кивнул. Она потрепала его по голове, а затем резко отвернулась и поспешила в лес.

Он сидел на земле. Наконец, обеспокоенный тем, что она не возвращается, он отправился её искать. Но после блужданий по лесу и криков он уже не мог понять, куда она ушла или как теперь добраться до деревни.

Он замёрз и хотел есть. К тому же его мучила жажда.

Ребёнок продолжал идти, плача и разыскивая свою мать. В скором времени лес закончился, и его взгляду предстало морское побережье. Идя вдоль берега, ему удалось вернуться в деревню к вечеру. Он бежал по деревне в поисках матери, но натыкался лишь на совершенно незнакомых ему людей.

Единственным разумным объяснением казалось то, что он каким-то образом очутился в другой деревне.

К нему подошёл мужчина и спросил, что случилось. На какое-то время он смог успокоиться и объяснить, что произошло. Человек похлопал его по голове и дал немного пищи и воды.

Затем мужчина обменялся продолжительным взглядом с собравшимися людьми, взял его за руку и повёл назад к скалам, осматривая голубые воды моря. Далеко за морем находилась высокая горная цепь, уходившая вдаль словно огромная серая стена.

Они остановились у края утёса. Мужчина снова похлопал его по голове и пробормотал:

– Прости.

После чего столкнул мальчика в пропасть.

Когда он в следующий раз открыл глаза, то оказался в тёмной расщелине. Запах солёной воды заполнял его ноздри, перемежаясь с хорошо знакомым ему запахом гнили. Запах мертвечины. К этому он уже привык, и его это не страшило и не тревожило.

Он промок, замёрз и чувствовал себя одиноким. Ребёнок услышал, что кто-то движется неподалёку и повернулся в том направлении. Но из-за темноты, он увидел только большую тень.

Теперь он вспотел. Да, малыш испугался, но одиночество подавляло гораздо сильнее.

Ребёнок ощутил тёплое дыхание на своих руках и резко отшатнулся назад. Что-то лёгкое и пушистое пробежалось по его коже, будто мягкие перья птицы. Это тёмное место, должно быть, являлось её домом, и ей нужно было хорошенько оценить его состояние.

Он был слишком напуган, чтобы пошевелиться. Перья устремились вперёд и обвили его тело. Малыш оказался окутан крыльями. Ему стало так тепло, что он ухватился за перья.

– Мама… – не переставая, плакал ребёнок.

В самых отдалённых уголках Кёкая никогда не существовало рая. Таким образом, эта мечта лишь отражала пылкие надежды людей, страдавших в Хорае не меньше, чем в Токио.

В обоих мирах, на востоке и западе Кёкая, бросили двоих детей. И однажды они совершенно случайно встретятся.

Вместе они станут ответственны за крах и разрушения, несмотря на то, что стремились создать рай здесь, на земле.






Глава 1

Сецузан. Пустошь разрушенных гор, словно достававшие до небес вершины горы Рёан раскололись на кусочки и разлетелись по всему периметру.

Рокута осматривал внутренний двор в полном неверии. Когда он в последний раз видел это место, то мог поклясться, что хуже оно не станет. Но картина, представшая его взору, вызывала сомнения на этот счёт.

Тонкие облака медленно проплывали в высоком небе. Под ослепительно яркими небесами приближалось лето. Но ожидаемая яркость цветов и зелень травы здесь была не видна. Фермерские угодья выглядели совершенно бесплодными.

Поля пшеницы, являвшие прежде океаны зелени, были не намного больше разросшихся сорняков. Увядшие, колышущиеся ростки, взошедшие в сухой, потрескавшейся земле, утратили свой тёплый, золотистый цвет.

Плотины, орошавшие рисовые поля, были разрушены, что вызвало запустение деревенских земель. Окружавшие их каменные стены кое-где развалились на куски, почернели от пожаров и подверглись воздействию ветра и дождя, приобретя мрачно-серый цвет.

Частокол, окружавший деревню у основания холма, был сломан, а дома превратились в развалины.

Только рибоку одиноко стоял посреди деревни, выгорев до цвета потускневшего серебра. Вокруг него расположилось несколько человек, застыв словно статуи.

На вершинах ветвей сидели птицы, а в небе кружил летающий йома. На дереве совсем не осталось листьев, и йома беспрепятственно наблюдал за людьми сквозь голые ветви. Но никто не бросал тревожных взглядов в его сторону. Йома и другие хищники не нападали в тени рибоку.

Но, даже не принимая это во внимание, ничто не заставило бы их уйти. Эти люди были слишком истощены, чтобы чего-то бояться.

Некогда зелёные горы выгорели, а реки вышли из своих берегов. Ото всех деревень давно осталась лишь изгарь. Никто не пытался вспахивать эти бесплодные земли. Любые надежды собрать урожай за последние годы иссякли. Фермеры изголодались и слишком устали, чтобы пахать мотыгами, распределять работу и приглядывать друг за другом.

Кружащий йома тоже сложил свои крылья. Он умирал с голоду. Когда Рокута посмотрел на него, тот рухнул на землю. Даже демонические создания не могли выжить на этих разорённых землях.

Таково запустение, крушащее горы и истребляющее нацию. Без сомнения, это были последние дни королевства Эн.

Предыдущий правитель стал посмертно известен как Кёо. Хотя он хорошо правил долгое время, в какой-то момент его разумом овладел злой дух. Император притеснял своих подданых и, казалось, наслаждался видом их страданий.

Он четвертовал людей в деревнях. Любого, кто выражал малейшее недовольство императорскими указами, тут же арестовывали и вместе со всеми родственниками подвергали публичной казни.

Когда вспыхивало восстание, власти открывали шлюзовые ворота и затапливали деревню. Или заливали масло в сточные желоба и поджигали их огненными стрелами, убивая всех мужчин, женщин и детей.

В королевстве было девять провинций и девять провинциальных лордов. Император казнил всех провинциальных лордов с непреклонным характером и высокой моралью. Не осталось никого, кто мог бы ему противостоять.

Когда Сайхо оказался прикован к постели, его душа была смертельно изранена, а тело поражено сицудо. Император, в свою очередь, надменно заявил, что такова воля небес и начал строительство огромной гробницы.

Мобилизованные солдаты вырыли двухкольцевой ров. Выкопанная земля и трупы убитых рабочих образовали могильный холм такой высоты, что стоявшему поблизости человеку нужно было запрокинуть голову, чтобы увидеть его вершину. По слухам было убито сто тридцать тысяч девушек, служивших императору во внутреннем дворце.

Император Кёо умер накануне завершения строительства гробницы. Королевство уже пребывало в руинах. Долгие годы вся страна подвергалась тяжёлым испытаниям, сражаясь за каждый вздох. После кончины правителя все ликовали от радости так громко, что соседние королевства, должно быть, слышали этот гвалт.

Жители возлагали свои надежды на следующего императора. Но коронация так и не состоялась.

В мире «двенадцати королевств» правителя избирал кирин. Он считался божественным созданием, получающим откровение согласно воле небес. После избрания императора и принятия Тентеку, он становился его ближайшим советником и главным подданым, а также случил ему в качестве Тайхо.

Но за прошедшие тридцать лет новый правитель так и не появился. Тайхо завершил свой жизненный цикл и умер. Подобное несчастье случалось всего восемь раз за всю историю.

Император не просто руководил королевством, но и управлял всеобъемлющими силами инь и ян. Когда трон пустел, природные стихии выходили из-под контроля. Бедствия продолжались. В стране, уже разорённой действиями императора Кёо, это лишь усугубило дальнейшее разрушение. В скором времени у людей не осталось сил, чтобы озвучивать свои жалобы.

Результатом этого явилось запустение.

Стоя на холме, Рокута перевёл свой взгляд на мужчину, находившегося рядом с ним. Он всматривался в мрачные перспективы.

Официальное имя и звание Рокуты – Энки. Хотя он выглядел как обычный мальчик, его сущность была далека от человеческой. Он являлся кирином королевства Эн. Подле него стоял мужчина, избранный им в качестве нового императора.

– Ты хочешь королевство? – спросил его Рокута. – Даже если оно на грани уничтожения и здесь некем управлять. Если да, то я дам тебе его.
– Хочу, – без колебаний ответил он.

«О чём он сейчас думает, глядя на эти разорённые земли? Разумеется, он не ожидал столь масштабного разорения».

Рокута посмотрел на него: «Он вздыхает? Или, может, злится?» Вероятно, ощутив на себе его взгляд, мужчина повернулся к нему и сказал:

– Здесь совсем ничего не осталось.

Рокута лишь кивнул.

– Возрождать королевство с нуля – большая ответственность, – сказал он с беззаботной лёгкостью, – но если не с чего начинать, то мы вольны поступать, как посчитаем нужным.

Он повысил голос и рассмеялся над тем, что прозвучало как беспечное пренебрежение. Рокута опустил голову. По какой-то причине он хотел плакать.

– Что такое? – спросил его дружелюбный, мягкий голос.

Рокута сделал глубокий вдох и выход. Впервые он ощутил тяжёлое бремя, возложенное на его плечи.

– Ну, тогда… – мужчина опустил руку на плечо Рокуты. – Как насчёт того, чтобы отправиться на гору Хо, чтобы с чего-то начать?

Единственное, что теперь ощущал кирин – это рука мужчины. По человеческим меркам Рокуте было тринадцать лет. Все эти годы он разделял участь отвестственности за целое королевство и только теперь смог доверить её другому человеку… во благо или во вред.

Мужчина похлопал его по плечу и отошёл. Рокута оглянулся и сказал:

– Я рассчитываю на тебя.

Он не сказал в чём именно. Мужчина рассмеялся:

– Положись на меня.






Глава 2

– Зеленеет, – сказал Рокута слегка удивлённым голосом.

Он стоял на балконе императорского дворца и всматривался в Канкю сквозь море облаков. С момента коронации прошло двадцать лет. Страна постепенно восстанавливалась.

Канкю был столицей королевства Эн. Дворец Ген’эй располагался на вершине этой горы, иными словами – лишь небольшой островок, плывущий в бескрайнем море облаков.

Высоко в небе море облаков заслоняло верхний мир от нижнего.

Глядя с земли наверх, его воды были не видны, за исключением белых облаков, вздымавшихся волнами, что омывали берега горы Рёан.

Взирая сверху вниз, бледно-голубое море представлялось не глубже высоты человеческого роста. Но погрузившись в него, оно оказывалось бездонным. Сквозь эти прозрачные глубины открывались взору земли внизу… молодые поля пшеницы и зеленеющие горы, защитные лесополосы, укрывавшие города и деревни.

– Справедливости ради стоит сказать, что мы многого добились за эти двадцать лет.

Рокута положил кисти на перила и спрятал лицо между руками. Волны с грохотом разбивались о балконные плиты и возвращались обратно в море, оставляя привкус солёной воды в воздухе.

– Тайхо…
– Разумеется, это неплохое достижение. Когда мы вернулись во дворец Ген’эй, здесь не оставалось ничего, кроме почерневшей земли.

За прошедшие двадцать лет некогда выжженные земли заметно покрылись зеленью. Королевство встало на верный курс. Беженцы, наводнившие соседние королевства, возвращались. Праздники урожая с каждым годом отмечались со всё большим размахом.

– Тайхо.
– Хмм?

Рокута повернулся, оперевшись локтями о поручень. Перед ним стоял императорский магистрат с кипой документов в руках. Он улыбался.

– Благодаря вашему содействию, мы ожидаем небывалый урожай ячменя в этом году. От имени ваших подданных я выражаю признательность за то, что вы нашли время в своём плотном графике, чтобы заняться земельными вопросами. А теперь, если вы уделите немного внимания докладам своего покорного слуги, я буду премного счастлив.
– Я слушаю. Продолжайте.
– Простите мою грубость, но не могли бы вы относиться к этому посерьёзней?

Рокута сидел на голове у статуи льва, поднявшись выше обычного стула, и болтал ногами взад-вперёд напротив перил.

Он обернулся с ухмылкой:

– Но я ребёнок!
– И сколько же вам лет?
– Тридцать три.

Он совсем не походил на тридцатилетнего мужчину, скорее на тринадцатилетнего юношу. Все, кто жили над морем облаков, не старели. Что касается Рокуты, то более взвешенное поведение ему бы больше подошло… Обычно, кирины достигали взросления в период между подростковым возрастом и серединой третьего десятка лет, но Рокута прекратил расти после того, как прибыл во дворец Ген’эй.

Возможно, когда он остановился в физическом развитии, то перестал взрослеть и ментально. Или это стало результатом того, что другие относились к нему как к ребёнку, исходя из его внешнего вида. В любом случае он вёл себя словно тринадцатилетний подросток.

Строго говоря, из-за требований воинской службы, возраст ребёнка рассчитывался прибавлением лет к дате его рождения, а не каждого нового года по традиционным предписаниям.

– Вы - находящийся на службе дворянин во цвете лет и, тем не менее, так ведёте себя. Как императорский советник, Сайхо обязан служить примером добродетели для своих подданных. Он – единственный придворный чиновник, имеющий звание герцога, первый среди равных. И ему бы следовало поступать надлежащим образом.
– Как я уже сказал, я весь внимание. Кстати, это, случайно, не насчёт дамбы на реке Рокусуй? Тогда вам стоит обсудить этот вопрос с императором.

Императорский магистрат был бледным худощавым мужчиной с утончёнными чертами лица. Впрочем, внешность может быть обманчива. Его звали Йо Сюко. Император прозвал его Мубо (что означало «дерзкий») и не безосновательно.

– Тогда я так и сделаю. Где сейчас может быть его величество?
– Почём я знаю. Гоняется за юбками в Канкю или, может, ещё за чем.

Лёгкая улыбка озарила благодушное лицо Сюко:

– Тайхо знает, почему императорский магистрат поднимает вопрос о дамбе на реке Рокусуй?
– Ох, понял! – Рокута хлопнул руками. – Но что касается уровня воды в реке, то этим должен заниматься соответствующий министр. Ведь это не ваша работа, верно?

Императорский магистрат отвечал за правоохранительную деятельность и судебные дела. Точнее говоря, он следил за работой других министров. Контроль за уровнем воды в реке подпадал под юрисдикцию министерства Земли, а именно отдела по земельным отношениям под руководством Суйдзин. Хотя официально Чосай, руководивший правительством и министерством земли, доложил об этом императору.

– Нет, это не моя работа. Однако в Эн скоро начнётся сезон дождей. Если не предпринять соответствующих мер, то зелёные угодья, которыми Тайхо так восхищается, в конечном счёте будут затоплены. Подобные вопросы требуют скорейшего рассмотрения. Так где его величество?
– Хмм…
– Меня попросил выступить с этим вопросом не кто иной, как сам император. Хозяин своего слова никогда не нарушит обещания, ведь его величество служит образцом для других министров.
– Ну, такой уж он человек, импровизирует на ходу.
– Император – главная опора, на которой держится государство. Когда она сотрясается, то же самое происходит и с королевством. Он не присутствует на совещаниях, и его днём с огнём не сыщешь, когда наступает время исполнять свои обязанности. Я спрашиваю у вас, сколько ещё правительство сможет продержится в таких условиях?

Рокута взглянул на Сюко, подняв глава вверх:

– Я бы хотел, чтобы вы этот вопрос адресовали Сёрью.

Сюко вновь приподнял изящные брови. Он резко хлопнул по столу пачкой документов:

– Сколько раз Тайхо присутствовал на правительственных совещаниях в этом месяце?
– Хмм… – Рокута посмотрел на свою правую руку, загибая пальцы. – Ну, не учитывая сегодня, прошлый раз и…
– Четыре раза, осмелюсь заметить.
– Вам лучше знать.

Императорский магистрат не обладал достаточно высоким званием, чтобы посещать правительственные совещания. Когда Рокута посмотрел на него слегка удивлённым взглядом, лицо Сюко озарила безмятежная улыбка.

– По всему дворцу слышны жалобы министров из-за этого. Вы знаете, что совещания созываются каждый день?
– Это так…
– Да, его величество назначал совещания раз в три дня. Но даже в этом случае выходит десять раз за месяц. К какому выводу я должен приходить, основываясь на том, что месяц уже заканчивается, а Тайхо присутствовал на совещаниях всего четыре раза?
– Хмм…
– Что касается его величества, то он удостоил их своим присутствием только один раз! Для чего, по вашему мнению, служит правительство?

В этот момент на балконе с грохотом упал стул. Посмотрев в направлении звука, Рокута понял, что Дайбу Итан (Cуйдзин), должно быть, уже некоторое время ожидает там.

Он выглядел раздражённым не меньше Сюко. Вены на его лбу вздулись, и плечи тряслись от злости.

– Почему вы сейчас не в императорском дворце, как вам и полагается? Что происходит с императором и его подчинёнными в этом королевстве?
– Итан, когда ты сюда пришёл?

Искры в глазах Итана остудили дружелюбную улыбку на лице Рокуты.

– Только подумать! Вы ничуть не лучше обычных бездельников! Это просто чудо, что Эн всё ещё благоденствует!
– Дайбу, Дайбу, – проворчал Сюко с кривой ухмылкой на лице, но Итан уже повернулся прочь.
– Дайбу, куда ты направляешься?
– Я собираюсь разыскать его лично!

Наблюдая за уходом Итана, Рокута вздохнул:

– Какой же он опрометчивый.

Прозвище Итана было Тётоцу, что означало «буйный как кабан». И оно было дано небеспричинно.

– Увы, – сказал Сюко, улыбаясь Рокуте. – Я не такой вспыльчивый как он.
– Неужели?
– Когда его величество не присутствовал на совещаниях, ничего не удавалось решить. В конечном счёте, Итан официально обратился к императору, и ему сказали отложить это на другой день. А именно на сегодня. Но сколько бы он ни ждал, его величество так и не появился. При обычных обстоятельствах он должен был обратиться к императорскому советнику, Тайхо, вот только Тайхо оказалось невозможно нигде найти.
– Да?.. Ну… хм…
– Когда это происходит изо дня в день, я тоже вынужден принимать определённые меры. При всём уважении, ни император, ни Тайхо не должны полагать, что с ними станут церемониться, когда дело касается их должностных обязанностей.

Чуть улыбнувшись и склонив голову, Рокута ответил:

– Я исправлюсь.

Сюко доброжелательно улыбнулся:

– То, что вы искренне вняли моим увещеваниям, уже достаточная награда для меня. Вы ведь понимаете смысл этой беседы?
– Конечно, понимаю.
– В таком случае… – Сюко вынул манускрипт из своего кармана и протянул его Рокуте. – В первом свитке небесного мандата подробно излагаются обязанности императора и Тайхо. Для подтверждения вышесказанного, я попросил бы вас переписать раздел, в котором говорится об уклонении от совещаний.
– Сюко...
– Шесть копий к завтрашнему утру будет достаточно. Ведь это слишком обременительно?

Рокута взглянул на Сюко:

– Если я буду тратить на это время, то застопорятся административные дела!

На лице Сюко всплыла простодушная улыбка:

– В настоящее время один день отсрочки едва ли что-то изменит.






Глава 3

Обдуваемый свежим ветерком, Сюко прошёл по аллее из императорского дворца, выйдя к внутреннему дворцу.

Эн являлось одним из северных государств среди четырёх угловых королевств (Сай, Кё, Эн и Ко). В зимнее время эти холодные земли подвергались ударам сухих ветров, доносившихся с северо-востока, а в летнее – прохладным бризам, приходившим с Чёрного моря.

Лето подошло к концу, незаметно подкралась осень. Превалировавшие бризы слабели день ото дня. Земля, нагретая солнцем, отдавала своё тепло в атмосферу. Лето, как правило, было холодным и дождливым, что делало эти земли малопригодными для земледелия.

В свою очередь, осень была долгой, ясной и тёплой. А затем снова объединялись сезонные ветра, и откуда ни возьмись обрушивалась зима.

Возвышаясь над морем облаков, императорский дворец не подвергался сезонным явлениям, случавшимся в нижнем мире. Хотя некоторое время ветра буйствовали и здесь. Приближалась осень. В конце осени наступал месяц дождей, которые сменялись сухими, морозными бурями, приходящими из королевства Тай.

– Рокусуй… Я могу лишь надеяться, что мы не опоздали, – Сюко взглянул на запад сквозь море облаков и вновь спросил про себя: «Будут ли готовы дамбы к тому моменту, как начнутся дожди?»

Большая река Рокусуй протекала от провинции Сей, в которой находился Канкю, до провинции Ген, примыкавшей к Чёрному морю. Провинция Ген была известна своими богатыми урожаями и плодородными землями, образованными из ила, остающегося во время ежегодного разлива Рокусуй.

Эта местность оказалась непригодна для проживания после того, как император Кёо разрушил дамбы, располагавшиеся вдоль морского побережья. Беженцы, наконец-то возвратившиеся на родину, принялись за восстановительные работы. Поговаривали о том, что поселения разрастались, но провинциальный лорд Ген был неспособен ими управлять.

Прежде всего, он не обладал реальной властью для проведения противопаводковых мероприятий. Провинциальные лорды, назначенные предыдущим императором, не занимались этим вопросом. Большинство из них удерживали этот титул, не имея реальных полномочий.

Сюко вздохнул и отправился на встречу Итану, поднимавшемуся по каменной лестнице:

– Ну, и как? – с улыбкой спросил чиновник.
– О, я схватил его за шиворот и привёл назад. Он переодевается во внутреннем дворце.

Это означало, что они должны были миновать Запретные врата по пути к внутреннему дворцу. Сказав там обо всём, что нужно было, он очевидно возвратился через врата Сей.

В море облаков только Запретные врата непосредственно вели к дворцу Ген’эй. Восходившая в гору дорога от основания в Канкю и до самой вершины имела на своём пути пять врат. По традиции, только император и Тайхо могли проходить через Запретные врата.

Итан был удостоен особой привилегии, поскольку в этом отношении он строго соблюдал закон и не злоупотреблял полученным правом.

– В таком случае я тоже пойду. Я должен прочесть ему наставление.
– О, и прошу, не сдерживайся. Преподай ему хороший урок. Как ты думаешь, где я его нашёл?
– Ну…
– В квартале красных фонарей в Канкю. Он проиграл в азартные игры все имевшиеся деньги и заложил свою лошадь. Когда я его застал, он подметал метлой сад вместо дворника, отрабатывая свой долг.

Сюко громко рассмеялся:

– Неужели это всё, на что он способен? Так значит, ты расплатился за него?
– Он ведь был не один, чтобы убежать. Если бы не я, он бы так и работал, пока не рассчитался. Я даже не мог сказать хозяину, что это император и попросить его списать долг. Увидеть, что могущественное королевство Эн дошло до столь плачевного состояния, было бы полнейшим разочарованием для его подданных.
– Несомненно.

Эн однажды уже пребывало на грани уничтожения. Столь велико было разорение. Восхождение Сёрью на трон стало ответом на мольбы простых граждан. Последнее, что им нужно было увидеть – это то, как их молитвы были воплощены.

– До чего же он легкомысленный!

Сюко не мог не улыбнуться. Сложно представить, что кто-то из чиновников, постоянно видевших императора, охарактеризовал бы его подобным образом.

Когда-то Итан занимал должность Денрё, отвечал за налоговые сборы и перепись населения. После смены правления, его назначили Суйдзин. Император прозвал его «Безрассудный» и наделил широким кругом полномочий.

Он имел свободный доступ в императорские покои, мог проходить через Запретные врата, ездить верхом в пределах внутреннего дворца и не кланяться до земли в присутствии императора. Однако право отчитывать его за спиной, очевидно, не значилось в этом списке.

– Он – великодушный человек, благодаря которому у нас есть работа и наши головы.

Вновь избранный правитель занял своё место на троне во дворце Ген’эй. Собравшиеся в то время министры и придворные чиновники пели ему дифирамбы. В разгар этих празднеств Итан схватил данные переписи населения и бросил их к ногам императора.
Итан нахмурился:

– Давай не будем ворошить прошлое.

Тысячелетие назад, на заре времён, Тентей, верховный бог, снизошёл с небес и создал двенадцать королевств. На трон был избран и возведён человек.

В действительности выбор осуществлялся кирином. В каждом королевстве был только один кирин, божественное создание, наделённое могущественной силой и исполняющее волю Тентея. Кирин рождался на горе Хо в центре мира. Подданный королевства, желавший стать императором должен был взойти на гору Хо и встретиться с ним. Это путешествие называлось Шоузан.

Так почему же Итан бросил перепись на императорский помост?

– Почему для воцарения императора потребовалось четырнадцать лет? Кирин способен избрать правителя в шесть. Вы бездельничали восемь лет, прежде чем отправиться на гору Хо! Восемь лет было потрачено впустую! Вот данные по переписи населения за прошедшие восемь лет. Убедитесь воочию, сколько людей погибло в Канкю за это время!

Праздничная атмосфера торжества мгновенно рассеялась. Итан взглянул на правителя, сидевшего на троне. Император с глубоко заинтригованным видом перевёл свой взгляд от переписи, лежавшей на помосте, к Итану.

Вероятно, это было несколько опрометчиво. Но Итан лишь хотел донести до нового правителя, в каком плачевном состоянии пребывало Эн. Масштаб разрушений был неимоверным. В тронный зал и окружавший его дворец поступал солнечный свет. Нижний мир содрогался от смерти и разорения.

Все до единого надеялись, что если новый император взойдёт на трон, то царство начнёт возрождаться. Итан не был так наивен, чтобы полагать, будто одного этого будет достаточно.

И хотя он хорошо знал, что подобная дерзость быстро оборвёт его жизнь, едва ли Итан был склонен к самоубийству.

Во времена деспотичного правления Кёо он не сошёл со своей стези, стараясь не вызвать гнев императора, чиновник остался верным своим убеждениям. Продолжая следовать этой морали в условиях напряжённой политической обстановки, ему удалось сохранить свою голову на плечах.

Все министры твердили, что с коронацией императора должна начаться новая эпоха. Вот только правитель не мог изгладить того, что уже случилось. Умерших к жизни не вернуть. Итан презирал министров, которые вычеркнули это из памяти и бездумно праздновали коронацию. Впрочем, как и самого императора.

В любом случае, маловероятно, что правитель мог позабыть инцидент, случившийся в самый разгар торжества. Казнь подданного, приведённая в исполнение вскоре после коронации, должна была заставить министров вспомнить о тирании императора Кёо. Это непременно умерило бы их пьянящую радость.

По крайней мере, Итан надеялся, что эта дерзкая выходка не пройдёт бесследно для этих глупых пирушников.

Он посмотрел на императора. Император взглянул на него. На какое время в воздухе повисло напряжение. Все присутствовавшие замерли вокруг них словно статуи.

Император первым сдвинулся с места. Он сошёл с трона, поднял данные переписи, стряхнул с них пыль и сказал с улыбкой, кивнув в сторону Итана:

– Я ознакомлюсь с ними.

Итан уставился на это в изумлённом неверии, в то время как стражники силой выводили его из зала. После этого Дайшито (министра земли) сместили с должности.

Он покорно вернулся домой и ожидал решения суда под домашним арестом.

Он не имел намерений сбегать. Кроме того, с удвоенным количеством стражников, размещённых у главных ворот, это было и невозможно. Он находился под стражей пять дней. На шестой в его дверь постучался посланник из императорского дворца и озвучил вердикт: его восстановили в должности и назначили Суйдзин.

Когда удивлённый Итан вернулся в императорский дворец, чтобы выразить свою благодарность, император сказал с ухмылкой:

– А вот и самый безрассудный человек!

С тех пор за ним закрепилось это прозвище.

– В то время я работал простым чиновником. До меня дошли слухи, и я любой ценой желал оказаться там.

На лице Сюко вспыхнула заинтригованная улыбка, обескуражившая Итана. Однако если другие находили эту историю интересной, ему самому было не до смеха. Он действительно думал, что его казнят.

Разумеется, сперва Итан был полон уважения к императору и не выражал ни капли недовольства. Но этот запас преданности был моментально исчерпан, поскольку он оказался не тем человеком, который заслуживал восхищения. Как он мог преклоняться перед императором, который играл в азартные игры и часами прохлаждался вместо того, чтобы заниматься государственными делами.

– Честно говоря, теперь я сожалею о том, что так быстро купился на его великодушие. Он не великодушный, а ленивый.
– Итан, возможно, тебе стоит немного больше следить за своим языком. Хорошие манеры и проявление должного уважения сотворят чудеса для твоего спокойствия.

Итан взглянул на Сюко:

– Да уж, кто бы говорил.

Изначально Сюко служил мелким чиновником в министерстве Весны и был приставлен к Найши, императорскому писарю. Во время инспекционного осмотра он непосредственно обратился к императору:

– Мы работаем над вашим посмертным именем. И сейчас обдумываем, как будет лучше: процветающий государь или разрушитель. Вы воздвигнете Эн из пепла или вновь сожжёте его дотла?

Когда Итан напомнил ему об этом, Сюко еле заметно улыбнулся:

– Я лишь притворялся добропорядочный министром. Похоже, что здесь это самый лучший способ продвинуться по службе.
– Эта отговорка со мной не сработает. Это был третий день после коронации, и я всё ещё находился под домашним арестом.
– А? Должно быть, в старости моя память меня подводит.

Итан недовольно посмотрел на чопорную гримасу Сюко. Несмотря на моложавые лица чиновников, их истинный возраст говорил о том, что они оба хорошо в годах.

– Что ж, теперь этот мелкий чиновник – императорский магистрат. Слава богам, его величество – великодушный человек.
– Мне не нравится никакое из имён, – ответил в свою очередь император.

Между дерзостью Сюко и нетерпимостью Итана было много общего. Сюко также понимал, что подвергает опасности свою жизнь. Поскольку он не был даже министром, а всего лишь мелким гражданским служащим, нанятым в качестве личного помощника Найши. Непосредственное обращение к императору считалось непростительным оскорблением. Он мог быть обезглавлен на месте.

Вместо этого император нахмурился и сказал:

– Нет в обоих случаях. Не могу представить, что меня будут соотносить со столь прозаичным именем.
– Э? – только и смог ответить Сюко.

Император пристально на него посмотрел:

– С твоим литературным талантом это большее, что ты, выдающийся писарь, смог придумать? По крайней мере, предложи что-нибудь более остроумное.
– Хм… э… конечно.
– Это заставляет меня задуматься, действительно ли ты подходишь на роль писаря.
– Вероятно, нет, – смущённо заключил Сюко. Большее, на что он мог рассчитывать после этого, было увольнение. Но затем придворный гонец прибыл с известиями о том, что его повысили до секретаря Найши, промежуточного министерского чина. Позже он был назначен императорским магистратом в министерстве Осени.

Итан сказал:

– Очевидно, поэтому мы оказались в его близком кругу. Видимо, император симпатизирует тем, кто смело выражает свои мысли.
– Возможно, так и есть.

Сюко рассмеялся. Но заслышав звук приближающихся шагов, он стёр улыбку со своего лица. К ним направлялись Чосай и его подчинённые. Согласно правилам этикета, Сюко и Итан поклонились и уступили им дорогу.
Чосай произнёс:

– Хм, полагаю, что этот дорога ведёт во внутренний дворец.
– Эй, – обратился к Сюко один из его подчинённых. – Что ты здесь делаешь? Ведь ты не мог потеряться тут.

Ни Сюко, ни Итан на это ничего не ответили. Лишь ограниченное число министров имели доступ во внутренний дворец. Одно время это и вовсе было запрещено. Император наделил их особыми полномочиями. Но многие чиновники выражали свою зависть, прибегая к сарказму. Хотя Сюко и Итан уже привыкли к этому.

– Вы направляетесь во внутренний дворец?
– Да, – коротко сказал Итан.

Чосай громко вздохнул:

– Как будто его величество заинтересован чем-то управлять.
– Должно быть, настало время для веселья с его любимчиками.
– Помешайте ему, и вы схватите нагоняй. Бог знает, когда он только приступит к правительственным делам!
– Всему виной эти жалкие прихвостни, ведущие его по ложному пути.

Насмешливые голоса пронеслись мимо них словно удушливый ветер. Вероятно, они возвращались к другим чиновникам в восточную часть внутреннего дворца. Дождавшись, когда стихнет звук удаляющихся шагов, Итан поднял голову. Он посмотрел на каменный тротуар, пролегавший меж зданий.

– Кто тут ещё жалкий прихвостень? – сказал он с презрением. – Кучка продажных шкур, купивших свои посты у императора Кёо.

Не принимая во внимание сарказм, Итан был недалёк от истины. Когда император Кёо сошёл с пути, то потерял всяческий интерес к управлению королевством. Министры, использовавшие эту ситуацию для своей наживы, только усугубили тиранию.

Некоторые распродавали политические посты за деньги, а когда взяток им казалось недостаточно, то они грабили императорскую казну. Вместо того чтобы сделать выговор императору Кёо за учинённую жестокость, они поощряли его действия, пытаясь снискать благосклонность, наблюдая за тем, как королевство приходит в упадок день ото дня.

– Не обращай внимания. Кроме насмешек им больше ничего не остаётся.
– Они обвиняют нас в беспутстве императора. Несомненно, они бы так и поступили, поэтому всех гребут под одну гребёнку.

Итан стиснул зубы, а Сюко криво ухмыльнулся:

– Ну, знаешь, собака лает, да не кусает.

Итан занимал должность Суйдзин и считался Дайбу среднего ранга в государственной структуре. Чосай обладал высшим титулом Ко. При этом Суйдзин, стоявший на четыре ступени ниже его, был наделён особыми привилегиями, тогда как Чосай не мог увидеться с императором, не получив на это разрешение.

Что касается Сюко, то он относился к Дайбу низшего ранга и подчинялся даже Итану.

– Просто забудь! Должны же эти болваны что-то делать!
– Меня этим не удивишь.
– Это ответственность Сейсю! Он ближе всех к его величеству. Так что ему следует схватить его и привязать к трону!

Итан не мог воздержаться даже от порицаний императорского телохранителя. Обескураженный его резким тоном, Сюко бросил в его сторону удивлённый взгляд:

– Тебя это так раздражает?
– А тебя нет? Они видят в нас пару никчёмных зазывал и пройдох, втягивающих его величество в один разгул за другим.
– Ну же, выше нос! Не позволяй им себя достать.
– Идиот! Они говорят также и о тебе!
– Пускай болтуны судачат, сколько пожелают. Его величество реорганизует чиновничий аппарат в ближайшее время.

Поднимаясь по каменной лестнице, Итан остановился:

– И этот день наступит завтра или в ближайшем будущем?
– Правительство сформировано, нужный курс выбран, дорога проложена. Нам осталось только встряхнуть это судно и начать всё заново. До сих пор реорганизация целой иерархии казалась невозможной, но теперь настало время устроить встряску.

Служащие министры и провинциальные лорды были назначены императором Кёо. После коронации они должны были в полном составе сложить с себя полномочия, чтобы новый правитель мог назначить новый штат министров. Но из-за других не менее актуальных вопросов, всё осталось так, как есть.

Только провинциальные лорды, исполнявшие обязанности на местах, подвергались проверке. В провинциях для этого были назначены императорские наместники. Гражданских служащих не возвышали до министерского ранга, если за них никто не мог поручиться.

Но прихлебателей и подхалимов, десятилетиями сидевших сложа руки при императоре Кёо, которые в равной степени были замешаны в притеснении людей, нельзя было дольше игнорировать.

– Императорский двор в беспорядке. Оставшиеся у власти мерзавцы решили, что им всё сошло с рук и вдвойне принялись за свои злодеяния. Никто не знает, где и как они могут подставить нас под удар. В настоящее время небольшая осторожность – лучшая добродетель.
– Двадцать лет. Вот настоящая стойкость. Хотя немногие из этих подлецов изменили свои убеждения.
– Но лишь потому, что опустела казна, и нечего стало красть. Хотя в последнее время произошло довольно много необычного.
– С наступлением весны все крысы, прятавшиеся в норах, пришли в движение.

Итан взглянул на окружавшие его здания:

– Какой же долгой была это зима.

Во времена императорского воцарения, послужившего ответом на сердечные мольбы граждан, дворец Ген’эй был всё ещё украшен потускневшим золотом и серебром. Но теперь это здание, некогда расписанное утончённым способом, выглядело не иначе, как тускло-коричневым. По приказу императора дворец освободили от всех украшений. Золото, серебро и драгоценные камни вплоть до самоцветов, украшавших трон, были распроданы на торгах.

Таким образом в Эн избегали острой нужды.

Число зданий сократилось почти вдвое. Император приказал их разобрать, дерево и камни отгрузить на рынок. Только чёрные крыши, возвышавшиеся над вершинами горы Какню, остались нетронутыми от предыдущей династии.

Поговаривали, что императорский дворец был дарован первому императору Эн самим Тентеем. Из уважения к прошлому, последующие правители только обустраивали этот дворец и ничего не убирали.

В этих зданиях была прописана вся история монархии. Известие о том, что из них вывезут драгоценности, затем разберут и распродадут по кусочкам, потрясло удручённых министров, как гром среди ясного неба.

– Выполняйте, – приказал император.

Взяточники, разграбившие императорскую казну и набившие себе карманы при императоре Кёо, остались на местах. Он мог уволить министров и провинциальных лордов и конфисковать их личное имущество, но так и не нашёл для этого времени или сил. Восстановление земли и сбор урожая с разорённых угодий имели первостепенное значение.

Пастбища и рисовые поля были выжженными и почерневшими. Потребовалось двадцать лет, прежде чем фермеру удалось вспахать поле и вырастить урожай, которым он смог прокормить всю семью. Сокровища императорского дворца были проданы другим королевствам, склады опустошались до тех пор, пока не осталось ни единого солдатского кинжала, и даже тогда они едва сводили концы с концами.

– Считайте это просто банковским депозитом, – советовал император. – Люди, откладывающие больше, чем они тратят, не ощутят особого ущерба. Только транжиры и расточители будут страдать. Когда придёт время, всё будет восстановлено.

Наконец это время настало.

Итан еле слышно сказал:

– Он невероятно беспечный, но не глупый.

Сюко улыбнулся:

– Давай просто признаем, что он делает всё от него зависящее, вот только задом наперёд.






Глава 4

Император Эн и его необдуманные решения подверглись серьёзной критике в личных покоях внутреннего дворца.

– Да, я понял, к чему вы клоните, – сказал Сёрью, глядя на четырёх обступивших его мужчин.

Итан взглянул на него в ответ:

– Вы поняли? И это всё?
– Я уже образумился.
– Я ещё никогда не оказывался в столь унизительном положении. И боюсь, это чувство меня не покинет до конца моей жизни.
– Вот-вот, – раздался голос позади него, но Итан не обратил на него внимания.

Бог моря на востоке, океан на западе Sea God in the East, Vast Sea in the West новелла

– В самом деле, – вздохнув, сказал Сюко.
– Какую должность, по мнению его величества, он занимает? Как глава государства, каким образом вы собираетесь навести порядок среди министров? Кто должен указывать путь и служить примером для королевства?.. Я не осмеливаюсь посмотреть в лицо вашим верноподданным.
– Именно, – сказал мужчина с невозмутимым лицом, который обычно был довольно немногословен. – У меня просто меня челюсть отвисла от удивления. Быть соотносимым с его глупейшим величеством – это чересчур даже для меня.
– Сумасброд, ты тоже отчитываешь меня?

Худощавого молодого мужчину со смуглой кожей некрупного телосложения звали Сейсю. Сумасброд было его прозвищем. Однако, будучи министром обороны, он возглавлял подразделение императорских телохранителей в качестве Дайбоку.

Сейсю был назначен в дворцовую гвардию ещё при императоре Кёо. Он считался изобретательным и умелым бойцом, поговаривали, что ему не было равных в военном деле. Его арестовали за критику в адрес императора, но даже порочный император Кёо не смог казнить его и вместо этого заключил в тюрьму.

После смерти императора его хотели освободить. Но Сейсю сказал, что поскольку его арестовали по приказу императора, то и помиловать может только человек с такими же полномочиями. Оставаясь верным своим убеждениям, упрямый мужчина просидел в незапертой камере почти пятьдесят лет.

– Осмелюсь вас попросить не обращаться ко мне в столь уничижительной форме.
– Тебе не нравится?
– Конечно, нет.

Итан с завистью посмотрел на раздражённого Сейсю:

– Но это лучше, чем в моём случае. Ведь я – Безрассудный.

Когда император давал прозвище кому-то из своих подданных, то это считалось большой честью. Но едва ли кто-то мог быть доволен такими именами как Безрассудный, Дерзкий или Сумасброд. Дело дошло до того, что он дал прозвище Сайхо Рокуте «Дурак», поскольку кирин был помесью лошади и оленя.

Император был невероятно доволен этим каламбуром, хотя было сложно называть доброй шуткой то, что у каждого вызывало смех.

– Вот это да! – сказал Тётоцу с обиженным видом. – Мы превратились в объекты для насмешек.
– Это ты верно подметил.

На сей раз все трое обратились к тому, кто это воскликнул.

– Тайхо, вы тоже виноваты!

Холодный взгляд троих мужчин коснулся кирина, после чего тот пожал плечами:

– Эй, у меня нет привычки играть в азартные игры.
– Тогда позвольте спросить, чем вы занимались во время своих отлучек из дворца?

Под натиском Сюко Рокута выдавил из себя улыбку:

– Хм… я наблюдал за восстановлением сельских угодий.
– И каковы результаты этих наблюдений?
– Ну… э…
– Маленький пройдоха.

Услышав это, Рокута обратил свой взор в сторону императора:

– Это всё из-за тебя. Ведёшь беспутный образ жизни, а потом это сказывается на мне! Тут уж не до смеха.
– Сказал кирин, отлынивающий от совещаний.
– Сначала совещания, а затем всё бросаешь и исчезаешь без следа!
– Какая разница на сколько шагов промахнуться, на пятьдесят или на сто?
– Разве пятьдесят шагов ничего не значат?

Сюко ударил кулаком по столу:

– Не могли бы вы подходить к этому с большей ответственностью?

Сёрью поднял руку в примиряющем жесте:

– Извини. После этого я непременно займусь правительственными делами. Ты доволен?
– Можем ли мы расценивать это заявление в качестве ваших истинных намерений?
– На западе что-то происходит. Пока что лучше притаиться и тихо посидеть на троне.

Все четверо посмотрели на Сёрью:

– На западе?..
Сёрью улыбнулся:

– В провинции Ген. Нам лучше подготовиться.

Итан обернулся. Хотя он избавился от всех слуг перед тем, как устроить это совещание, мужчина снова удостоверился, что рядом никого нет.

– Откуда вы это знаете?..
– Такие слухи ходят в городе. C недавних пор в провинции Ген стало весьма оживлённо. Солдаты из Ген появляются в городе несколько раз в месяц, растрачивая деньги в кварталах красных фонарей. Они приезжают с пустыми руками, а уезжают нагруженными.
– Они чем-то запасаются в Канкю?
– Хорошо, если это еда. А если оружие…

Сюко склонил голову на бок:

– Не могу представить, что они скупают оружие, готовясь устроить восстание. Если бы это было так, то рано или поздно до нас дошли бы слухи.

Сёрью улыбнулся и обратился к Сейсю:

– Императорский арсенал сейчас в Канкю.

Сейсю прищурился. Мог ли заведующий арсеналами работать на чёрный рынок? Император Кёо собрал чрезмерное количество оружия. С тех пор немалая его часть была распродана, чтобы пополнить императорскую казну, тем самым снабжая рынок и снижая на него цены. Поэтому на складах оно по-прежнему было в избытке.

– Губернатор Ген? – спросил Сюко.

Итан кивнул:

– Поговаривают, что он, опасаясь немилости императора Кёо, после его кончины расправы подданных, а теперь увольнения, затворился в своём замке и не выходит. Также говорят, что он превратился в комок нервов.
– Загнанная в угол крыса способна укусить кошку. Будучи припёртыми к стенке, эти губернаторы настоящая проблема. Но что ещё хуже, по некоторым сведениям наместник Ген имеет проницательный ум и хорошую голову на плечах. Его зовут Ацую, и я полагаю, это сын губернатора.

Итан прищурился:

– Ваше величество хорошо осведомлены.
– Так говорят люди. Ты пренебрегаешь тем, что простой человек может узнать на свой страх и риск?
– Конечно, нет, – ответил Итан по-настоящему удивлённым голосом.

Сюко посмотрел на него и прокашлялся:

– При всём уважении, ваше величество…
– Что такое?
– Вам незачем выходить в народ как простолюдин и вести себя подобно шпиону!

Сёрью закатил глаза к потолку. Рокута улыбнулся и встал.

– В чём дело, Рокута?

Выходя из покоев, он оглянулся через плечо:

– Видя, в каком ключе развивается этот разговор, мне становится тут нечего делать, я ухожу.






Глава 5

Оставив императора на попечение Итана и остальных, Рокута ушёл через балкон. Солнце уже зашло, погрузив море облаков в полумрак, и на небе появился тонкий серп луны.

– Запах крови в воздухе.

Война маячила на горизонте. На фоне того, что министры плели интриги, а провинциальные лорды собирали войска, казалось чудом, что в Эн до сих пор не разразилась гражданская междоусобица.

Рокута пересёк внутренний двор и ощутил предзнаменование надвигающейся беды. Из-за врождённой неприязни к войне и кровопролитию у него сжалось сердце.

«Положись на меня», – сказал когда-то Сёрью. Но это не делало военное противоборство менее отвратительным. В случае войны начнётся массовая гибель солдат, а простые граждане неумолимо окажутся втянуты в этот водоворот событий.

Рокута подошёл к одной из дворцовых пристроек и небрежно распахнул дверь. Она открылась с негромким скрипом. В сторожке привратника никого не было. При обычных обстоятельствах там размещался бы стражник. Но во дворце не хватало служащих, поскольку император Кёо казнил слишком много подданных. В результате изредка производимых назначений в императорском дворце не наблюдалось никакой суеты.

Он пробрался через палисадник и вышел к расположенной поодаль святыне. Внутри строения находился небольшой дворик. В центре островка из белого гравия росло серебристо-белое дерево. Его ветви, будто отлитые из расплавленного серебра, свисали до самой земли.

Это, в буквальном смысле, было дерево жизни.

Родители, желавшие завести ребёнка, молились возле дерева. Если небеса внимали их мольбам, то на одной из ветвей вырастал плод, называвшийся ранка, и через десять месяцев появлялся ребёнок. Но иногда ранка срывалась преждевременно.

Ранка Рокуты, так же как и Сёрью, была унесена мистическим ураганом Сёку. Когда отделённые друг от друга миры пересекались, то ранка попадала в утробу женщины в другом мире. Рождаясь в оболочке, такой ребёнок внешне походил на своих родителей и назывался тайка.

Энки унесло в другой мир через море Пустоты в столицу Хорая. У него были отец и мать, бабушка и дедушка, братья и сёстры. Ему бы никогда не пришло в голову, что он был ребёнком, который никогда не должен был существовать.

Когда Рокута был маленьким, их дом сгорел дотла. Спасаясь от опасности сквозь клубы дыма, они обнаружили, что Киото охвачен огнём. Всю ночь они провели в бегах. Когда наступило утро, то бабушка с дедушкой и одна из его сестёр погибли.

Семья мальчика остановилась в западных окрестностях Киото, чтобы избежать войны. Но у них не было ни еды, ни денег. Поскольку столица была охвачена беспорядками, отец не мог найти работу. Сначала умер его брат, затем младшая сестра, а после в горах оставили Рокуту.

У его семьи не было выбора, если они хотели выжить.

Спасение пришло из этого мира. Умирая от жажды и голода на склоне той горы, Рокута едва сохранял сознание. Этот ребёнок спасся лишь потому, что не был простым человеком. Он был кирином.

В противном случае он умер бы в той глуши, как и многие другие дети. В тот период брошенный ребёнок не считался таким уж редким явлением.

«Сецузан», – промелькнуло в голове у Рокуты.

С приходом войны на простых людей обрушивались несчастья. Среди пробудившихся признаков жизни, военные толки вновь разносились по всей стране. Горькая ирония задела его за душу.

Всё больше разрушенных гор и долин, реки крови и дети-сироты, обречённые на нищету и погибель.

Перед тем как взойти на трон, Сёрью сказал, что хотел бы увидеть, каким было это королевство. Взирая с вершины горы вниз невозможно ничего увидеть. Лишь двадцать лет миновало с той поры. За это время все дети повзрослели.

Имея неограниченную продолжительность жизни, император, кирин и министры зачастую теряли счёт времени. Но в нижнем мире годы не стояли на месте.

«Эти брошенные на произвол судьбы дети… Где они сейчас и что с ними стало? Без сомнения, беды вновь просыплются на их головы».

Рокута обратил свой взор к небесам, тонкий серп луны возвышался над ним подобно высеченному на небосводе острому когтю.

– Коя…

Однажды ночью Рокута очнулся ото сна и услышал голоса родителей, обсуждающих, как им избавиться от него. Точно так же ещё один ребёнок пробудился глубокой ночью, чтобы предаться своей судьбе.

То, что когда-то произошло, повторилось здесь, в этом королевстве. Восемнадцать лет назад, в провинции Ген.






Глава 6

Рокута сидел на спине Рикаку, своего сирея. Как правило, считалось, что только кирины могли подчинять себе йома.

Тайхо мчался по небу будто вихрь и осматривал побережье провинции Ген, в то время как мимо него пронёсся другой человек. Точнее говоря, ребёнок верхом на йома.

Он едва успел удивиться. Зверь выглядел как огромный волк с крыльями и клювом хищной птицы, вероятно, это был тенкен, называвшийся также «небесная собака». На его спине располагался ребёнок. Из-за высоких скоростей их пути пересеклись буквально на мгновение. Эта встреча воистину оказалась судьбоносной.

Рокута скомандовал своему сирею:

– Поворачивай! За ними!
– Но, Тайхо, – предупредил Рикаку, – это же был йома.

Рокута кивнул:

– Да, я знаю. Именно поэтому. Одно дело – сирей, но почему йома везёт на спине ребёнка? Это не поддаётся объяснению.

Рассекая небо над морем, они поравнялись с ребёнком, летевшем на йома красной масти. Тот увидел нагоняющего их Рокуту и сжался от страха.

Тенкен издал леденящий кровь вопль. Ребёнок обхватил руками его толстую шею:

– Нет, нет. Не надо, – призывал он зверя, пытаясь успокоить его.

Он выглядел моложе Рокуты. У него было бледное лицо, хрупкое телосложение, а его чёрные волосы перемежались синими прядями. Будь он кирином, его волосы по обыкновению были бы золотистыми.

– Эй, – окликнул его Рокута. При виде испуганного ребёнка он выдавил из себя дружелюбную улыбку. – Ты кто?

Ребёнок отрицательно покачал головой. Прохладный бриз донёсся с поверхности океана. При этом стало заметно, что вся его одежда разорвана.

– Меня зовут Рокута. Не ожидал, что встречу здесь кого-то вроде тебя. Со мной такое в первый раз, особенно в открытом небе.

На это ребёнок слегка кивнул головой. Возможно, он пытался сказать, что с ним это тоже впервые.

– Куда ты направляешься? Ты куда-то спешишь?

В ответ снова последовал кивок.

Рокута спросил с небрежной улыбкой:

– Знаешь, я был бы не против перекусить. Как насчёт того, чтобы немного поесть?

Малыш широко раскрыл глаза:

– Вместе?

Рокута рассмеялся и кивнул. Он указал на морское побережье. По первоначальному порыву он хотел протянуть к нему руку, но подобный жест мог вынудить мальца к бегству.

– Что скажешь?

Ребёнок вытянул шею и взглянул в лицо йома:

– Хорошо, – ответил он.

Они высадились в дюнах. Разложив фрукты и рисовые лепёшки, Рокута спросил:

– Это ведь йома?

Он никогда не слышал о том, чтобы йома приручали, как собаку. Все говорили, что это невозможно. Ребёнок лишь качнул головой.

– Да? – изумился Рокута. – Но кто ещё, помимо йома и ёдзю, может летать?.. Как ты его приручил?
– Не знаю.
– Он говорит, что не знает, – пробормотал про себя Рокута. – Это невероятно.
– Правда?
– Несомненно.

Они сидели в дюнах и разговаривали. Перед ними простиралось Чёрное море. По другую сторону моря, окружая центра мира, неприступной стеной возвышались вершины гор Конго.

Ребёнок проснулся посреди ночи, а на следующий день его одного оставили в горах. Вот о чём они говорили.

– Понимаю, – сказал Рокута, всё сильней удивляясь этой встрече. Двоих детей в разных мирах бросили обедневшие из-за войны родители. Но, невзирая на все трудности, они случайно встретились.
– Выходит, горожане решили от тебя избавиться. Как это жестоко.
– Думаю, да.
– Как тебя зовут?
– Не знаю, – сказал ребёнок. – Когда-то у меня было имя, но я не помню его.
– Значит, тебя унесло волнами в логово йома?
– Не в логово. Это Большой меня туда принёс.
– Большой?

Ребёнок взглянул на йома позади него. Тот, в свою очередь, заботливо смотрел за ним.

– Большой приносил еду в своё логово. Вероятно, и меня принёс вместе с ней.
– Или ты сам был едой. Но он тебя вырастил?
– Да.

Поразительная история: йома, приглядывающий за человеческим ребёнком, – он никогда не слышал о таком прежде.

– А что насчёт тебя? Такое часто случается? – Рокута адресовал этот вопрос Рикаку, который с опаской наблюдал за йома.

Но ответа не последовало. Даже в случае непосредственного приказа, сирей не разгласил бы никаких сведений о себе или своём роде. Йома и впрямь были отчуждёнными по своей природе.

Рокута не настаивал на своём вопросе и снова повернулся к ребёнку:

– Хорошо, что ты не погиб. Значит, с тех пор ты живёшь вместе с йома?
– Время от времени я выхожу за едой.
– Большой не ест людей? – спросил Рокута, хотя он уже знал ответ на этот вопрос. Он не сидел рядом с йома, но ощущал едва уловимый запах крови, исходивший от него. Людской крови.
– Конечно, ест. Иначе он бы умер с голоду.

Рокута прокашлялся и спросил:

– А ты?

Ребёнок опустил голову:

– Нет. Ни людей, ни животных. Я говорил Большому не делать так, но он меня не слушает, – он посмотрел на Рокуту умоляющим взглядом. – Когда нападаешь на людей или животных, то их охватывает паника. Большой старается держаться от них подальше. Они набрасываются и совершают ужасные вещи или со всех ног пускаются наутёк.
– Вот тебе и люди, – сказал Рокута с натянутой улыбкой и успокаивающе похлопал мальчика по плечу. – Я впечатлён. Ты определённо не можешь закрыть на это глаза. Тебе лучше избегать атак и самому в них не участвовать.
– Конечно. Откуда ты, Рокута? Ты из этих мест?
– Верно, – сказал Тайхо, кивнув.

Малыш наклонился вперёд:

– Ты знаешь что-нибудь о Хорае?
– А? – Рокута посмотрел ему в глаза. – Ты имеешь в виду, где он находится?..
– На востоке за морем есть страна. Там никто не сражается и не причиняет друг другу зла. Там мой папа. И, возможно, моя мама. Я разыскиваю их всё время.

Из его глаз хлынули слёзы. У Рокуты кольнуло в сердце. Отец мальчика, должно быть, умер. Чтобы не сообщать столь трагичных новостей, его мать выдумала историю о том, что он уплыл в Хорай. Не такая уж редкая практика. Несмотря на то, что мать его бросила, он по-прежнему верил ей и продолжал разыскивать это загадочное место.

– Хм, Хорай не на границе этого моря.

Малыш удивлённо раскрыл глаза:

– Нет? Но он ведь у границ восточных берегов? Разве это не восточный берег?
– Это Чёрное море. Хорай граничит с океаном далеко на востоке Кёкая. Но он очень далеко, сколько ни плыви, ты никогда его не достигнешь. Отсюда не попасть туда. Говорят, что только жрецы, живущие в горах, и йома способны преодолеть такой путь. Простым людям, за исключением нерождённых ранка, это не дано.

– Ах… Ясно… – сказал он, опустив плечи.

Он разыскивал Хорай, чтобы найти своих родителей. Услышав, что Хорай находится на востоке, он приехал сюда, к берегам Чёрного моря. Но в сопровождении йома он представлял угрозу, где бы ни оказался. Рокута мог хорошо представить себе реакцию горожан, когда они окажутся поблизости. Ребёнок полагал, что если ему удастся объяснить, что йома – это его защитник, и он не будет нападать, то они примут его с распростёртыми объятиями.

– Прости.

Едва ли это была вина Рокуты, но в тот момент ребёнок выглядел настолько подавленным, что извинение казалось вполне уместным.

Ребёнок вздохнул несколько раз. «Пойдём», – сказал он еле слышным голосом. Йома спрыгнул с ближайшего валуна и тихонько подошёл к нему. Малыш уткнул лицо в его мягкие перья, испачканные людской кровью.

– Ах, – Рокута наконец осознал, что происходит на самом деле. Ребёнок вовсе не так много говорил. Теперь он подумал о том, что около половины из сказанного было ближе к птичьему клёкоту. Кирины и горные жрецы могли понимать значения звуков, издаваемых йома и животными, которые воспринимались ими как человеческая беседа.

Йома прислонился клювом к шее ребёнка и негромко рыкнул. Рокута не услышал, что он сказал, но понял значение жеста: «Пойдём».

Ребёнок поднял голову и удручённо встал:

– Нам нужно идти.
– Ты будешь снова в этих местах?
– Не знаю. Если Хорай не здесь, то в этом нет особого смысла.

Рокута хотел было задать вопрос, но воздержался.

– Если я приду в город, то люди станут нападать на Большого?
– Вероятно.

Йома непременно станет их целью. Ноги ребёнка, видневшиеся из-под разорванных штанов, были в шрамах от стрел.

– Ты не хочешь жить в городе?

Колеблясь, он взглянул через плечо:

– Вместе с большим?
– Ну, это вряд ли.
– Тогда нет, спасибо.

Рокута кивнул:

– Если ты передумаешь… Если ваши дороги с Большим разойдутся… обязательно приходи в Канкю.

«Канкю», – повторил про себя ребёнок.

– Навести меня. Но… у тебя ведь нет имени.
– Нет.
– Почему бы тебе не взять новое?
– Я не знаю никаких имён.
– Тогда не возражаешь, если я тебе дам?

У ребёнка озарилось лицо:

– Конечно.

Рокута задумался и несколько раз подряд качнул головой, затем хлопнул в ладоши и написал на песке два иероглифа: «Ко» и «я».

– Как на счёт Коя?
– Что это значит?
– В глубине ночи.
– Да, – сказал Коя с довольным видом и радостно повторил своё новое имя несколько раз.

«Вероятно, мы больше не встретимся», – подумал Рокута, помахав на прощанье отдаляющемуся ребёнку. Но всё же сказал:

– Коя, если ты когда-нибудь попадёшь в беду, то приходи в Канкю. Я работаю во дворце Ген’эй. Просто спроси Рокуту.

Сидя верхом на йома, ребёнок кивнул, и они поднялись ввысь.

– Настанет такой день, Коя! Не сомневайся!






Глава 7

К тому моменту, когда Рокута вернулся во дворец, Итан и остальные уже ушли. Сёрью сидел за рабочим столом.

– Вы закончили обсуждать свои кровавые дела?
– Пока что да, – ответил Сёрью. Его взгляд был сосредоточен на документах, лежавших перед ним.

Взглянув на то, что владело его вниманием, Рокута увидел на столе лист бумаги и свиток небесного мандата:

– Выходит, Сюко и тебе задал домашнюю работу. Знаешь, мне становится интересно, кто тут на самом деле всем руководит.
– Именно, – будто в глубокой задумчивости, скрестил руки Сёрью.

Рокута наклонился поближе и всмотрелся в неразборчивый почерк: «Император будет управлять королевством за счёт денег».

– Эй, что это значит?

«Император будет управлять королевством милосердно», – так гласило всем известное изречение.

– Тебе не стоит давать Сюко больше поводов для недовольства. Ты же знаешь, он всё принимает близко к сердцу. Сюко не просто упрям, как Итан или Сейсю, в этом отношении ему нет равных. Он будет острить ближайшую сотню лет или даже две, а с его лица не сойдёт улыбка.
– Мне всё равно. Когда тебе безразлично, что скажут люди, то все остроты будут, словно с гуся вода.
– Теперь ты вынуждаешь меня ему сочувствовать.
– Я решил переписать всё как положено. Правда, это немного хлопотно.
– Временами я прихожу к выводу, что ты законченный тупица.
– Только временами?
– Да. В остальное время я думаю, что ты настоящий идиот.
– Мелкий грубиян.

Рокута увернулся от подзатыльника и ловко запрыгнул на большой стол, стоявший посреди комнаты и сел спиной к Сёрью, скрестив ноги.

– Значит, будет гражданская война?
– Похоже на то.
– Погибнет много людей.
– Королевство построено на крови, выжатой из простых людей. На самом деле, им было бы лучше и вовсе без королевства, – ухмыльнувшись, Сёрью добавил: – Но власти достаточно умны и прилагают все усилия, чтобы они никогда об этом не догадались.
– Это последнее, что я ожидал услышать от императора.
– Это правда. Жизнь людей проходит без участия правителя, но правитель не может обойтись без подданных. Император вкушает урожай, выращенный ими в поте лица, и ничем не отличается от обычного вора. Взамен он занимается тем, на что они не способны по отдельности.
– Возможно.
– Император эксплуатирует и убивает своих подданных. Поэтому он должен сдерживать тиранию всеми возможными способами. Если число жертв будет небольшим, то, возможно, его удостоят звания «просвещённый». Однако это число никогда не сведётся к нулю.

Рокута ничего не ответил.

– Осталось пять провинциальных лордов. Троих казнили при императоре Кёо, теперь эти провинции находятся во власти правительственных чиновников. Только в провинции Сей провинциальный лорд заслуживает уважения, – Сёрью повысил голос: – Да, Рокута, скажи губернатору Сей, что я бы хотел позаимствовать его армию.
– Всё моё – твоё. Но это не значит, что я поведу их в бой в любое время.

Помимо всего прочего, Сайхо руководил столичной провинцией. В случае Эн это была провинция Сей. Здесь были люди, земли и армия, но в действительности император управлял только армией, поскольку земли были разделены и пожалованы министрам в качестве платы за их службу.

Сёрью спросил:

– Ты страшишься войны? – когда Рокута посмотрел на него через плечо, он улыбнулся и добавил: – Неа, это определённо будет не так ужасно, как в былые времена. Если ты напуган, то беги и прячься.
– Дело ни в этом. Если говорить о людях, то война для них подобна бедствию. Я не могу с этим примириться. Поскольку я олицетворяю мнение народа.

Сёрью усмехнулся:

– Потому что все кирины – трусы.
– Потому что кирины – это милосердные создания.
– Попробуй никого не убивать, и вместо сотен человек сейчас будут убиты десятки тысяч впоследствии.

Рокута снова посмотрел на Сёрью:

– Не говори мне подобных вещей, – сказал он, ткнув в него пальцем.
– Не принимай это на свой счёт. Если я обойдусь жертвой в сто человек, то буду ликовать от радости.
– Сто или сто тысяч?

Рокута взглянул на Сёрью, и тот ответил ему с улыбкой:

– Ты думаешь, в Эн осталось сто тысяч мужчин, способных сражаться?

Рокута спрыгнул со стола:

– Значит, ты будешь доволен тем, что тебя запомнят как монарха-разрушителя.

Сказав это, он направился к двери. Позади него раздался голос Сёрью:

– Как я тебе уже говорил, положись на меня.

Когда Рокута повернулся, Сёрью уже сидел лицом к столу. Обратив к нему свою широкую спину, правитель сказал:

– Закрой глаза и заткни уши. Если это единственный путь, что нам остался, то мы пройдём его.

Прежде чем отвернуться, Рокута на мгновение задержал свой взгляд на спине Сёрью:

– Мне-то откуда знать. Я оставил всё на тебя.






Глава 8

Наказанный Рокута присутствовал на следующем правительственном совещании. Он тихонько сидел позади Сёрью и едва сдерживал зевоту, заслушивая официальный доклад Рикукан императору. Заседание наконец-то завершилось, и он прямиком направлялся во внешний дворец, когда его кто-то окликнул.

Рокута обернулся и увидел придворного чиновника, склонившегося перед ним:

– Прошу прощения, господин, но кое-кто просит вашей аудиенции.
– Моей? Кто-то из министров?
– Нет. Какой-то провинциальный чиновник хочет встретиться с человеком, представившимся вашим именем. По его заверениям этот человек работает во дворце, что весьма подозрительно, поскольку кроме вас под это описание больше никто не подходит. Мы подумали, что нам стоит довести это до вашего сведения.

Рокута удивлённо прищурился и шагнул вперёд:

– Кто именно хочет видеть меня?
– Он сказал, что вы знаете его как Коя.

«Невероятно», – сказал про себя Рокута. Он никогда не думал, что они снова встретятся. По правде говоря, он не был уверен, что этот ребёнок долго проживёт.

– Вы сказали «провинциальный чиновник»?
– Да, мы велели ему подождать у Фазаньих врат.
– Я постараюсь немедленно прийти. Отнеситесь к нему со всем должным уважением, хорошо?
– Конечно.

Ответив на поклон чиновника, Рокута повернулся и поспешил в другом направлении. Сёрью остановился и, склонив голову на бок, громко воскликнул:

– Что случилось? Ты знаешь кого-то в нижнем мире?
– В отличие от тебя, Сёрью, у меня больше нескольких друзей.
– Так значит, друг?
– Верно. Я собираюсь ненадолго уйти.
– А как же послеобеденное совещание?

Рокута закашлялся и сменил позу.

– Это или предчувствие надвигающейся беды, или возмездие за отсутствие добродетели, но кажется, я совершенно неожиданно заболел. Я бы хотел отпроситься на сегодня.

Сёрью сказал с улыбкой:

– Звучит серьёзно. Но тогда нам придётся позвать Коуи.

Коуи считался целителем киринов.

– Я ценю твою заботу, но едва ли всё настолько серьёзно. Передай ему, что я вернулся в свои покои, чтобы вздремнуть.
– Экисин, – сказал Сейсю придворному чиновнику, стоявшему рядом с ним. – Ты тоже иди.
– Всё в порядке, Сейсю. Не переживай. Это действительно друг.

Рокута поспешно удалился. Сейсю взглядом приказал Экисину следовать за ним. И тот, поклонившись, отправился вдогонку.

Фазаньи врата находились у основания горы Канкю. Дворец и императорский двор на её вершине были известны как «Ласточкин двор». Высокопоставленные чиновники жили и несли службу во внутреннем дворе на полпути к вершине. Служащие более низкого ранга проживали во внешнем дворе. Ещё ниже располагался вход в гору Канкю.

Здесь же были периферийные правительственные учреждения. Люди могли свободно передвигаться между верхними вратами, входом в императорский дворец и фазаньими вратами позади периферийных учреждений, которые также назывались средние врата.
Рокута бежал к фазаньим вратам. Гора Рюан считалась высокой горой, уходившей за облака. Но в действительности дорога была заколдована, из-за чего преодолеваемое расстояние превращалось в небольшой отрезок её действительной протяжённости. Тем не менее, Рокуте предстояло пройти через огромный дворец и сменить парадную одежду, что отняло больше времени, чем он ожидал.

Совершенно запыхавшись, он прибыл к зданию для почётных гостей, которое находилось с внутренней стороны фазаньих врат. Как ему и сообщали, его кто-то ждал.

Его гость сидел в кресле, осматривая внутренний двор. Последний раз они встречались восемнадцать лет назад. Мальчик, которого Рокута в то время знал, теперь, должно быть, мужчина в рассвете сил. Но фигура, представшая перед ним, выглядела довольно молодо, лет на пятнадцать-шестнадцать, всё с теми же иссиня-чёрными волосами.

Рокута остановился у входа. После минутного колебания, он спросил:

– Коя?

Молодой человек улыбнулся, поднявшись:

– Рокута. Я надеялся вновь увидеть тебя, Тайхо. Прошло немало времени.

Он склонился в низком поклоне. Это говорило о том, что он знал, кем был Рокута и какую должность он занимал.

– Прошло восемнадцать лет, не правда ли? В то время я и не знал, кто такой Тайхо. Прости за мою наглость.

Он вёл себя, словно хорошо воспитанный мужчина, и говорил на человеческом языке, а не щебетал как птица.

– Но ты… – Рокута изо всех сил старался найти связь между ребёнком, которого он встретил в провинции Ген, и молодым человеком, стоявшим перед ним. Он поднял голову и снова улыбнулся.
– Ты – большой озорник. Тебе с самого начала нужно было сказать, что ты Сайхо. Позже я выяснил, что человек с золотистыми волосами это кирин, и был немало удивлён.
– Ах, это…

У людей в этом королевстве были всевозможные цвета волос, но не золотые. Это являлось отличительной чертой кирина.

– Только подумать, сам Тайхо дал мне имя! Хотя, вероятно, в то время я бы не понял, что значит этот титул.
– Так чем ты сейчас занимаешься?
– Один добросердечный человек взял меня к себе и обучил человеческой речи. Я работаю у него как гражданский служащий.
– Значит, ты в регистре бессмертных. Вот почему ты так выглядишь.

Коя улыбнулся:

– Верно. Я сопровождал его до Канкю. И раз уж я здесь, то мне захотелось тебя увидеть. Если бы я попросил аудиенции с Тайхо, то меня не пропустили бы через парадную дверь. Поэтому я назвал твоё имя. Надеюсь, я не слишком далеко зашёл.
– Вовсе нет!
– Я волновался, что ты мог забыть обо мне.

Рокута покачал головой. Эта встреча стала самым неожиданным и приятным сюрпризом.

– Это не так. Я рад видеть тебя спустя столько времени.
– Приятно слышать, – сказал Коя с улыбкой.
– Встань. Мне непривычно на тебя вот так смотреть.
– Весьма признателен, – поднялся Коя. Затем, наклонившись вперёд, он добавил: – Ввиду того, что я познакомился с тобой как с Рокутой, могу я и дальше к тебе так обращаться?
– Конечно. Это было бы здорово.

Коя подошёл к Рокуте и посмотрел на него с дружелюбным и в то же время страдальческим видом:

– Я всё время хотел навестить тебя с тех самых пор, но Канкю был так далеко от меня.
– Понимаю… Жаль.
– Я не мог поехать туда, где много людей поблизости. Отправляясь в город и спрашивая дорогу без него, я бы не разобрал, где находится Канкю.
– Без него? Ты имеешь в виду Большого?

Коя кивнул.

– О, и как он поживает?
– Он в порядке, – сказал Коя, и озорная улыбка всплыла на его губах, будто он говорил о сообщнике. – Я и Большой работаем телохранителями. Прям как он.

Коя бросил взгляд на Экисина, который стоял поблизости, словно пытаясь скрыть своё присутствие.

– Да, похоже, что теперь мне от него не отделаться.
– Логично, ты ведь такой влиятельный и могущественный.
– О, прекрати.

Коя усмехнулся. Он пригнулся так, что их взгляды встретились:

– Как насчёт того, чтобы уйти отсюда?
– Я уже всех предупредил, что беру на сегодня выходной.
– Отлично. Большой тоже хочет повидаться с тобой.
– Он где-то поблизости?
– У окрестностей Канкю. Не волнуйся. Он следует моим указаниям, – Коя добавил украдкой: – Большой очень послушен в этом отношении.
– Большой? Это впечатляет.

Рокута склонил голову набок, вспоминая о тех временах. «Не ешь людей», – увещевал он. Он был действительно изумлён. Йома, вырастивший человека и в то же время подчинявшийся его словам. Это звучало просто невероятно.

– Так мы идём? Я надеюсь, что ты знаком с Канкю лучше меня. Я лишь знаю дорогу, по которой пришёл сюда.

Рокута кивнул:

– Предоставь это мне. Я знаю этот город, как свои пять пальцев, и покажу тебе примечательные места.






Глава 9

Хотя Канкю являлся столицей королевства Эн, его улицы не выглядели просторными. То же было характерно и для большинства городов в Эн. Рокута вспомнил о том, что улицы Киото были намного шире.

У Фазаньих врат он обвязал голову платком. Едва ли он мог ускользнуть от внимания, не скрывая волос. По какой-то причине грива кирина не окрашивалась никакой краской, поэтому он был вынужден прибегать к другим мерам.

Он был одет в простую одежду и безо всякой суеты сопровождал Коя по улицам Канкю, в то время как Экисин следил из каждым их шагом.

Ранее Экисин был офицером под командованием Сейсю. Когда Сейсю посадили в тюрьму, многие из его подчинённых подали прошение об отставке и решили затвориться в своих домах, пока его не выпустят из-под стражи.

Импратор Кёо отклонил большую часть прошений, многих перевёл на гражданскую службу и казнил всех, кто отказался повиноваться. В конечном счёте, большинству из них удалось выжить. Они служили в дворцовой страже под руководством Дайбоку Сейсю.

Будучи отобранными самим Сейсю, они старательно обучались боевым искусствам, были ему верны и никогда не подводили своего наставника. Сбить с толку Экисина оказалось практически невозможно, поэтому Коя и Рокута сдались и больше не пытались ускользнуть от него.

Экисин держал ухо востро. Кирин был единственным священным созданием в королевстве. Если бы личность Рокуты оказалась раскрыта, то подданные свели бы его в могилу своими отчаянными жалобами. К счастью, со спрятанными волосами он оставался незамеченным.

Город Канкю простирался веером у основания горы Рюан. Оборонительные стены окружали город, в который можно было попасть через одиннадцать врат. Миновав их, взору представали обширные зелёные склоны. Неподалёку находились поля и фермерские угодья. Окрестности Канкю блистали зелёными красках.

– Сюда, – сказал Коя с улыбкой.

Они пересекли небольшой холм. Екисин настаивал на том, чтобы не покидать городских окрестностей, но Рокута не слушал его и продолжал идти за Коя. Пробираясь вглубь леса, разросшегося за прошедшие двадцать лет, Коя издал щебечущий клёкот.

– Ты всё ещё можешь так делать? – сказал удивлённо Рокута.

«Почти на месте, сюда», – донёсся крик из середины леса.

– Большой, должно быть, повзрослел.
– Да. Но не так сильно, как люди.
– Потому что они гораздо дольше живут.
– Вероятно.
– О!

Сиреи никогда не старели. Они были очень умны и могли общаться на человеческом языке. Рокута полагал, что это из-за их договора с киринами. Хотя возможно, они обладали некоторыми из этих способностей с самого начала.

Шагая в направлении звука, они вышли на небольшую поляну, где их ожидал красный зверь.

– Тенкен! – воскликнул Экисин, припадая к земле и доставая свой меч.
– Он нас не тронет, – поспешно заверил его Рокута.
– Но, Тайхо, это же…
– Да, это йома. Но он не опасен. Он слушается Коя.
– Я в это не верю.
– Это на самом деле странно звучит, что делает правду ещё более необычной.

Хотя Экисин с трудом доверял словам Рокуты, он, по крайней мере, ослабил стойку. Мужчина никогда не слышал о людях, приручивших йома.

Огромное тело красного волка, голубые крылья, жёлтый хвост и чёрный клюв без малейших сомнений выдавали в нём тенкена.

Ёдзю можно приручить как лошадь, так слышал Экисин, но это было невозможно с йома.

– Как я уже сказал, он нас не тронет, – улыбнулся Рокута. – Эй, смотри, возле него есть люди.

Экисин снова присмотрелся. Рядом со зверем стояло несколько человек. Он так сконцентрировался на йома, что не заметил их.

– Ах, да, – сказал Экисин, наконец-то убрав руку с рукояти меча.

Рокута с облегчением улыбнулся и переключил внимание на Коя:

– Большой совсем не изменился.
– Точно, – Коя подошёл к зверю. – Эй, это Рокута. Ты помнишь его? – затем он обратился к одному из мужчин, стоящих рядом с йома: – Ты принёс её?

Мужчины склонили головы. Должно быть, они служили Коя, что было весьма неожиданно даже для мелкого чиновника. Рокута тоже внимательно на них посмотрел. Тот, кто стоял посередине, держал ребёнка. Он передал его Коя.

Рокута изумлённо взглянул на него:

– У тебя есть ребёнок?

Коя улыбнулся при виде младенца, мирно спящего на его руках:

– Нет, он не мой. Но его нашли специально для нашей встречи.

Его лицо озарила хитрая ухмылка, он поднёс ребёнка к зверю. Йома раскрыл клюв, обнажая острые как бритва клыки. Прежде, чем ошеломлённый Рокута успел закричать, Коя поместил ребёнка в клюв йома.

– Коя!

Бог моря на востоке, океан на западе Sea God in the East, Vast Sea in the West новелла

– Не волнуйся, – Коя улыбнулся через плечо. – Так он переносит всех живых существ.

У Рокуты перехватило дыхание:

– Ох, тогда ладно.
– Однако, – продолжил с улыбкой Коя, – если ты или твой телохранитель сделаете какую-нибудь глупость, то он проглотит её целиком.
– Что?
– Прикажи своему сирею не вмешиваться. Попробуй что-нибудь выкинуть, и РОКУТА оторвёт ей голову.

Екисин моментально встал перед обескураженным Рокутой.

«РОКУТА», – повторил про себя Рокута.

– Я дал Большому такое же имя. Рокута. В то время я не осознавал, что это может быть неуместно.
– Коя…
– Если тебе дорога жизнь этого ребёнка, то пойдём со мной. Тебе ведь не безразлично, правда? Поскольку кирины – милосердные создания. Они могут заболеть от одного запах крови.
– Коя, ты…

Коя обратился к Экисину:

– Ты можешь пойти вместе с нами. Не упрямься. Я уверен, Рокута тоже этого хочет.
– Мерзавец!

Экисин достал меч. В этой ситуации кирин оказался не способен дать отпор. Но он не мог позволить, чтобы Рокутой помыкали или похитили. Даже если это означало запятнать себя кровью, даже если это означало пожертвовать ребёнком, его долгом было защищать незаменимого Сайхо любой ценой.

– Нет, Экисин! – закричал Рокута. – Остановись!

Но Экисин схватил его за руку и потянул прочь. Повернувшись, чтобы осмотреть маршрут к отступлению, он тут же застыл на месте. Массивная тень преградила им путь. Он не заметил существо, подкравшееся сзади. Будь это человеческие шаги, он бы их услышал. Но это бы не человек.

Красное туловище, голубые крылья и чёрный клюв.

– Птицы собираются по окрасу, – сказал Коя с коварной ухмылкой. – Ты не знал, что йома могут призывать сородичей?

Экисин взмахнул мечом. Но йома, который с самого начала целился в его в шею, оказался быстрей.

– Экисин!

Крик Рокуты обратился в вопль. Клюв зверя вонзился в шею Экисина, разорвав мышцы и кости. Запах крови распространился в воздухе. В этот же момент пара рук обхватили Рокуту сзади и отдёрнули от опасности.

– Нет, Тайхо.

Раздался женский голос нёкай. Обвивавшие его руки были покрыты белыми чешуйками. Белые крылья окутали Тайхо и закрыли ему лицо.

– Коя!

Но преграда из крыльев не могла скрыть безмолвные крики Экисина. Запах крови и ужасные звуки ясно описывали то, что происходило… То, как тело с грохотом упало на землю… Экисин испустил дух, а зверь жадно поглощал его плоть – всё это приглушалось лишь неожиданным плачем ребёнка.

– Коя… зачем?..
– Мне нужно, чтобы ты отправился со мной в провинцию Ген.

«Ген», – пробормотал про себя Рокута.

– Если ты ценишь жизнь этого ребёнка, скажи своему сирею вести себя смирно. Тебе не причинят вреда. Просто иди со мной и удостой аудиенции моего господина.
– Твоего господина…

Разве не о провинции Ген что-то упоминал Сёрью?

– Наместника провинции Ген.
– Ты имеешь в виду Ацию?

Рокута высвободился от крыльев, закрывавших ему лицо. Коя стоял рядом с йома, по-прежнему улыбаясь.

– Так ты знаешь его?
– Что происходит в Ген?

Коя не ответил на этот вопрос, а лишь созвал остальных людей едва уловимым голосом.

– Тайхо… – послышался голос позади него.

Рокута покачал головой:

– Нет, Йокухи. Ничего не предпринимай.
– Но…
– Отпусти меня.

Белые крылья спокойно высвободили его из своих объятий. Рокута повернулся к обеспокоенной нёкай:

– Йокухи, ты можешь идти.

Женщина, покрытая чешуйками, с большими белыми крыльями и орлиными ногами в недоумении посмотрела на него. Вздохнув и резко ударив змеиным хвостом, она исчезла в тени Рокуты.

Убедившись, что она ушла, Рокута повернулся прямо к Коя, который лишь ухмыльнулся, глядя на него.

– Как я и ожидал с самого начала, Тайхо. Твоё врождённое чувство милосердия превыше всего.






Глава 10

В то время, когда Рокута дал имя Коя, тот жил в горах Конго.

Горы Конго окружали Жёлтое море, находившееся в центре мира, а гребни, сформированные их вершинами, достигали моря облаков. Йома гнездился в узких пещерах, которыми были усеяны скалы гор. Соединённые вместе обширной цепью туннелей, пещеры, вероятно, тянулись вплоть до Жёлтого моря.

Коя сидел в отвратительно пахнущей пещере и смотрел на йома:

– Я – Коя. Отныне ты будешь называть меня именно так. Иначе я забуду своё имя.

«Понял», – проворковал йома в ответ.

– Большой, ты тоже хочешь, чтобы у тебя было имя?

Йома лишь кивнул головой.

– Тогда, как насчёт «Рокута»? В этом случае я не забуду про Рокуту.

Рокута оказался первым человеком, который встретил его не как врага, кто не стал охотиться на него или йома и не убежал, а сел рядом с ним, завёл разговор и дал ему имя.

Коя обнял йома за шею:

– Тебе нужно больше разговаривать, как человек по имени Рокута.

Он уже был достаточно взрослым, чтобы понимать значение слова «одиночество». В землях за морем находилось много городов, а в них – много людей. Среди них встречались люди такого же роста как и Коя и люди выше его, которые держали за руку или носили своих детей на руках.

При виде таких сцен Коя испытывал удовольствие, но в то же время ему было тягостно на это смотреть. Наблюдать за родителями и их детьми, повсюду бегающей детворой казалось таким душераздирающим занятием, что он этого не выдерживал.

Но стоило ему только уйти, как он всем сердцем желал их снова увидеть.

Большой никогда не приводил других из своего вида. Йома, которых они встречали во время путешествия, неизменно желали сразиться. Это, очевидно, было в их природе. Поэтому повседневная жизнь Коя проходила в компании их двоих.

Если же он искал общения с людьми в городах, то йома нападал на горожан. В скором времени ситуация выходила из-под контроля, и они с мечами и копьями принимались атаковать Коя.

Он просил йома так не делать, но когда тот был голоден, им руководили инстинкты. И даже если он не нападал, видевшие их люди или с криками разбегались прочь, или занимали атакующую позицию.

Коя смотрел йома в глаза и повторял «РОКУТА» снова и снова.

– Если бы ты перестал нападать на людей, мы могли бы отправиться в Канкю вместе.

«Малыш», – проворковал йома.

– Нет же. Я – Коя. Коя.

«Малыш», – сказал снова йома, его голос говорил о том, что он хочет выйти наружу, и Коя отправился вместе с ним.

– Если ты не будешь звать меня по имени, то я забуду его так же, как забыл своё настоящее имя.

Его мать, несомненно, обращалась к нему по имени, когда они вместе шли, держась за руки. Но он не мог его вспомнить.

– Называй меня Коя.

Детям, игравшим на улице, ругавшим их родителям, рукам, поднимавшим детей и шлепкам за непослушание – Коя завидовал всему этому. Он запомнил лишь руку матери, бросившей его в горах, и огрубелую руку мужчины, который вёл его к скалам, осматривая океан.

Почему такой тёплой руки не оказалось в его жизни? Почему люди, которые так добры к другим детям, прогнали его и совершили столь ужасные вещи?

За морем лежало королевство, называвшееся Хорай. Если бы можно было туда добраться, то никто бы не стал его прогонять. Чья-то тёплая рука непременно бы его нашла. Если долго искать, то где-то там, должно быть, найдётся город, который примет его с распростёртыми объятиями.

– Рокута.

Рокута выслушал Коя, дал еды и похлопал его по спине. Он просил его пойти вместе с ним. Тогда бы они без конца могли о чём-то разговаривать. Рокута всегда называл бы его по имени. Они бы играли целый день напролёт, как и другие дети в городах.

– Да, я должен был пойти с Рокутой.

Помимо этого йома он стал первым живым созданием, которое не пыталось его убить. Коя обнял йома за шею и спрятал лицо в его красных перьях.

– Было бы лучше, если б мы оба смогли пойти.

Коя снова напомнил йома:

– Ты больше не можешь нападать на людей.

Когда йома одолевал голод, он убивал и поглощал первое живое существо, которое ему попадалось. Поэтому Коя учился охотиться на дичь для него. Будучи сытым, йома слушался Коя.

Но даже если йома вёл себя мирно, люди по-прежнему питали к ним отвращение. Стоило оказаться где-то близ города и на них градом сыпались стрелы. Хоть у него и не было оснований посещать противоположный берег, Коя не мог заставить себя от этого удержаться.

Эта потребность человеческого общения росла в нём по мере его взросления. Но такого места, где он мог бы поговорить с обычными людьми, не существовало. Йома по-прежнему не обращался к нему по имени. Всё, что ему оставалось, – это громко повторять его про себя.

Временами Коя сомневался, не привиделся ли Рокута ему во сне. Рокута не испугался ни его, ни йома. Он разговаривал с ним, как настоящий друг. Вспоминая об этой встрече, она казалась ему совершенно невероятной. Поэтому он настаивал, чтобы йома звал его Коя, а он его – РОКУТА.

Как бы Коя ни был голоден, он в первую очередь отдавал еду йома. Несмотря на боль и страдания, он всегда охотился для него. Соблюдение наказа Рокуты «не есть людей» каким-то образом поддерживало связь между ними.

Коя мечтал о таком месте, которое сможет назвать собственным, где людские крики и число выпущенных в него стрел заметно сократятся. Он подумывал о том, чтобы расстаться с йома и отыскать Канкю самостоятельно, но йома с такой любовью называл его «малыш», что этот порыв угасал внутри него.

Как ни посмотри, Коя был ребёнком йома. Он не мог достаточно хорошо взаимодействовать с людьми.

Он уже был готов отказаться от этой затеи, когда встретил Ацую, на тех же берегах Чёрного моря в провинции Ген, где ранее встретил Рокуту.

Коя как обычно ехал по суше верхом на йома. Там он убил небольшого зверька с помощью камней. Но кролик или два не могли насытить желудок зверя. Поэтому он оставил йома доедать пойманное и отправился на охоту за добычей покрупней. Свежая рана от стрелы по-прежнему болела, иногда так сильно, что он не мог уснуть. Но он был вынужден кормить йома.

Внезапно на него посыпались стрелы.

Коя завизжал и бросился за деревья. В него столько раз стреляли, что даже не вспомнить, а всех шрамов от стрел – не сосчитать. Рана, дававшая о себе знать, сводила на нет всё, чему он уже обучился.

Он упал за деревьями и спрятался в зарослях.

– Мальчик, выходи, – раздался громкий, ясный голос. Когда Коя затаил дыхание, мужчина продолжил: – Разве это не ты, сидя на йома, летел по небу?

Коя с трудом разбирал человеческую речь. Как ни странно, но он понял всё, что сказал человек. Тот разговаривал безбоязненно и дружелюбно. Это привлекло любопытство Коя. Он высунул голову из густой растительности.

Несколько солдат находились на вершине склона, возвышавшегося над рощей. Все они, припав на колени, держали наготове луки. В центре, на шаг впереди стоял, скрестив руки, мужчина.

– Так ты собираешься выходить? – мужчина осмотрел окрестности и скомандовал солдатам. – Отбой!
– Но… – запротестовали они. Мужчина взмахнул рукой, и они опустили луки.

Коя понаблюдал за тем, как они убрали оружие, и осмелился подойти ещё на несколько шагов. Глаза улыбавшегося мужчины встретились с его. За исключением белой пряди возле правого виска, волосы мужчины были такими же красными, как у йома. Бдительность Коя ослабла.

– Пойдём, – убеждал его мужчина. – С тобой не случится ничего плохого.

Коя медленно вышел из зарослей. Он хотел знать, каково это, быть среди людей, которые не станут на него охотиться.

Мужчина наклонился вперёд и протянул руку:

– Тебе никто не причинит вреда.

Всё более поддаваясь ему, Коя уже собирался выйти из укрытия, когда вой остановил его на ходу: «Стой».

С шелестом крыльев, похожим на рокот падающих каменных глыб, йома приземлился перед ним. Издав угрожающий рёв в сторону солдат на холме, он припал к земле, побуждая Коя взобраться ему на спину.

Солдаты, отложившие луки, резко потянулись к ним и взяли йома на прицел.

Мужчина опустился на колено:

– Стойте! Никому не стрелять!

Незнакомец взглянул на йома, а затем на Коя без малейших признаков страха. В его лице читалось непреодолимое любопытство.

– Восхитительно. Этот йома тебя защищает, – он снова подошёл к Коя. – Пойдём со мной. Мы ничего не сделаем ни тебе, ни твоему йома, само собой.

Он повернулся к ошеломлённым слугам, некоторые из них всё ещё держали луки на прицеле:

– Принесите оленя, – затем незнакомец обратился к Коя: – Ты, должно быть, тоже охотишься. Но тебе не удастся ранить оленя камнем.

Коя изумлённо посмотрел на него и тушу оленя. Мужчина решительно собирался отдать её им, но он не понимал почему.

Человек улыбнулся при виде испуганного ребёнка:

– Ты тоже ешь оленину? Или это для твоего друга?

Из сумки на поясе он достал нечто, завёрнутое в зелёные листья. Когда он их развернул, под ними оказался пропаренный рис и ячменные галушки. Коя вспомнил о рисовых лепёшках, которые ему давал Рокута.

– Ну что? – мужчина склонил голову на бок. – Тебе нравится? Или ты предпочёл бы мясо?

Коя вышел из зарослей, оставив рощу позади. Йома призывал его остановиться, но он не послушал его.

Он посмотрел в лицо мужчине и указал на оленя, затем на йома, и так пару раз.

Мужчина кивнул и улыбнулся, глядя зверя:

– Это для тебя. Можешь есть. Только не трогай никого из нас.

Йома недоверчиво рыкнул, но сделал шаг вперёд. Схватив клювом лапы оленя, он притянул его поближе. Коя понаблюдал за тем, как зверь поглощает тушу, после чего снова повернулся к мужчине, бросив недоверчивый взгляд на его слуг. Но непохоже было, что они собирались причинить ему вред.

Он с облегчением сел. Мужчина протянул к нему руку. Коя немного отпрянул назад. Незнакомец положил ему на голову большую тёплую руку.

– Какой необычный ребёнок. Ты приручил йома.

Его мягкий голос успокоил Коя, и он отступил назад. Прикосновение руки исчезло, и его захлестнула безудержная тоска.

– Ты не любишь, когда к тебе прикасаются?

«Вовсе нет», – покачал головой Коя.

– Хорошо. Я не сделаю тебе ничего плохого. Что ты за ребёнок такой? Я слышал здешние истории про эльфа, что якшается вместе с тенкеном. Кто бы мог подумать, что это настоящий человеческий ребёнок?

Коя лишь взглянул в улыбающееся лицо мужчины.

– У тебя есть имя? Где ты живёшь?
– Коя.

Способность отвечать на вопросы вызвала глубокий отклик в его душе. У него было имя, и здесь оно что-то значило. Он так давно мечтал о подобном событии.

– Коя, да? Ты из этих мест?

Коя пребывал в ещё большем восторге от того, что его назвали по имени. Переполненный счастьем, он повернулся через плечо и указал на отдалённые горы, парящие в небе над деревьями.

– Горы Конго? Не само Жёлтое море. Говорят, что ни люди, ни йома не могут входить и уходить оттуда по желанию.
– В скалах.

Мужчина улыбнулся:

– Ясно. Ты живёшь в скалах, а ещё понимаешь, что я говорю. Какой умный малыш.

Он снова похлопал Коя по голове. На этот раз ребёнок не отшатнулся.

– Сколько тебе лет? Двенадцать или около того?
– Я не знаю.
– А что насчёт на твоих родителей?

Коя покачал головой.

– Ещё одна семья с большим числом ртов. Многих детей бросили в Чёрное море. Ты проделал отличную работу, выживая столько времени.
– Это из-за РОКУТЫ, – Коя качнул головой в сторону йома позади него.
– Это не менее удивительно. Ребёнок, выращенный йома. Его зовут РОКУТА, да?
– Да.

Мужчина усмехнулся. Он обратил своё внимание на его левую руку:

– Что это? Эта рана заражена.

Когда Коя кивнул, он осмотрел его руку более внимательно:

– У тебя под кожей застрял небольшой обломок наконечника стрелы. Рану нужно обработать.

Мужчина поднялся. Ребёнок уже ощутил горечь неминуемого расставания, когда тот изрёк:

– Пойдёшь со мной? Меня зовут Ацую. Я живу в Ганбоку. Ты знаешь, где это?

Коя покачал головой.

– Ты можешь жить со мной. Тебе нужна одежда и образование, не говоря уже о медицинской помощи.
– А РОКУТА? – с большим опасением спросил Коя.

На что мужчина ответил с ослепляющей улыбкой:

– Ну, конечно же.






Глава 11

Путешествие пешком от Канкю до Ганбоку, столицы провинции Ген, занимало месяц. Но, учитывая, что Коя ехал верхом на йома, а его спутники летели на ёдзю, на путешествие по воздуху ушло менее половины дня.

Рокута сидел на йома вместе с Коя. От зверя не исходило неприятного запаха крови. Коя остался верен своему слову в этом отношении.

Они плыли по небу, пока солнце не начало заходить. Отвечая на расспросы Рокуты, Коя поведал ему о том, как стал служить Ацую.

– Наместник и впрямь забрал меня в Ганбоку и многому обучил. Как и РОКУТУ. Большой получает столько еды, сколько может съесть, и потому ни на кого не нападает.
– Выходит, он никого не убивал за последнее время?
– Я бы так не сказал. Спустя три года после той встречи, наместник сделал меня своим телохранителем. Любому, кто станет ему угрожать, придётся иметь дело с Большим. Такова наша работа, видишь ли.
– Да, я понимаю, – пробормотал Рокута. Он посмотрел вниз, когда его взору предстал огромный город, купавшийся в золотистых лучах заходящего солнца. Он казался даже больше Канкю: – Так это и есть Ганбоку?
– Да. Он красивей Канкю, ты так не считаешь?

Это была правда. По сравнению с Канкю улицы Ганбоку выглядели чистыми и ухоженными, а окружающие поля и холмы более зелёными.

– Ген процветает, – заметил Рокута.

Коя повернулся к нему с улыбкой на лице:

– Это так. Благодаря наместнику. Он – хороший человек. Жители Ген его очень уважают, – он взглянул на выражение лица Рокуты и добавил: – Говорят, что он надёжней императора.

Рокута кивнул:

– Я не удивлён. Сёрью – идиот.
– Тебе не нравится император? – спросил Коя, явно взятый этим врасплох.
– Он мне вовсе не «не нравится». Но факт в том, что он – олух.
– Тогда почему ты служишь такому глупцу?
– А что мне остаётся... А как насчёт тебя? Тебе нравится Ацую?

Коя улыбнулся:

– Пожалуй, раз уж я захотел похитить тебя.

«Но Ацую – мятежник», – тут же отметил про себя Рокута. Само похищение наглядно характеризовало его нрав. Не говоря уже о скупке оружия. Он был изменником, как ни посмотри.

Императора избирал кирин. Это был неоспоримый факт. Но такое положение дел не всех устраивало. На протяжении всей истории встречалось немало женщин и мужчин, замышлявших свергнуть императора и самим занять трон.

Рокута оглянулся назад. Горы провинции Сей блекли в тумане и скоро исчезли из виду.

«Что бы предпринял Сёрью?» – Рокута надеялся на то, что он, по крайней мере, хоть немного встревожится.

Как и в Канкю, дворец провинциального лорда Ген располагался на вершине горы Рёан, называвшейся Ганбоку. Всадники высадились на выступе у горы. Оттуда Рокуту сопроводили во дворец над морем облаков.

В зале среди собравшихся министров его в особенности ожидал один человек. Молодой мужчина с тёмно-рыжими волосами, которые можно было назвать красными.

Слева и справа от Рокуты шли двое, держа его за руки. Коя и йома следовали позади. Ребёнок всё ещё находился в закрытом клюве йома, из которого доносились слабые прерывистые крики.

Ацую был сыном провинциального лорда Ген. Он работал наместником и имел звание Кейхаку. Он поприветствовал их, сидя в кресле, предназначенном для провинциального лорда.

– Отличная работа, Коя.

С тёплыми словами похвалы Ацую встал и спустился с помоста. Пригласив Рокуту занять его место, он встал на колени у нижней ступеньки и склонил голову до земли.

– Тайхо, я покорно приношу свои извинения.

Рокуту держали в плену. И всё же человек, затеявший его похищение, кланялся ему. Ему потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями.

– Ацую, да?

Ацую поднял голову.

– Провинциальный лорд ушёл в отставку из-за болезни. Прошу прощения за то, что низкоуровневый чиновник вроде меня посмел устроить вам столь грубый приём. Зная о том нечестном и вопиющем способе, использованном, чтобы доставить вас сюда, у меня нет походящих слов, чтобы загладить это оскорбление. Но я надеюсь, что вы отыщете их в своём сердце, что нас простить.
– Что вы замышляете? Каковы ваши намерения?
– Неотложный вопрос, вставший перед нами, это Рокусуй.

Рокута нахмурил брови:

– Рокусуй?
– Большая река, протекающая через провинцию Ген. С тех пор, как император Кёо разрушил берега, деревни, стоящие вниз по реке, терпят большой ущерб после каждого сезона дождей. К счастью, никакие округа в пойменной зоне не пострадали. Однако никто не поручится, что нам и дальше будет везти. Меры по предупреждению масштабных затоплений должны быть предприняты немедленно. Однако император не утвердил проект. И никому из провинциальных лордов не предоставил полномочий приступить к работе в провинциях.

Рокута прикусил губу. Что посеешь, то и пожнёшь. Никто не должен удивляться. Но именно сейчас Сёрью и остальные, должно быть, мечутся, вкушая последствия своих деяний.

– Отныне провинции должны стать самоуправляемыми. Я прекрасно осознаю подозрение и неприязнь к тем, кто получил власть при императоре Кёо. Но чего можно достичь, лишив провинциальных лордов этого права? Императорское правление не способно проникнуть в отдалённые части королевства. Сезон дождей скоро начнётся, а берега Рокусуй по-прежнему не укреплены.

Всё ещё стоя на коленях, Ацую посмотрел на Рокуту:

– Наши доклады императору остались без внимания, хотя мы неоднократно предоставляли их. Эти крайние мери стали нашей последней надеждой. Я понимаю ваше негодование, но, по крайней мере, теперь вы можете обратить на это всё внимание.

«Ты ходишь по тонкой грани» – Рокута предупреждал Сёрью.

Император не мог в одиночку всем управлять. Эти полномочия приходилось разделять и возлагать на провинциальных лордов. Неважно, скольких из них назначил предыдущий император, если это право им не вернуть, то, в конечном счёте, император должен управлять всеми девятью провинциями самостоятельно.

Но всё оказалось безуспешно. Сёрью делал лишь то, что хотел. Он был императором, и никто не мог заставить его вести себя по-другому. Его ближайшие советники стали инструментами в его руках. Сюко и Итан входили в его ближайшее окружение, но чтобы они ни говорили, им не удавалось заставить его делать то, что приходилось ему не по душе.

Вплоть до сегодняшнего дня, сколько советов и предостережений Рокуты было проигноривано? Обладая высочайшими полномочиями, император олицетворял государственную власть. Когда он задавался какой-то целью, остановить его было практически невозможно, так же, как никому не удавалось прекратить террор императора Кёо.

Рокута глубоко, протяжно вздохнул:

– Если я пообещаю передать ваши доклады императору и умолять его о снисходительности, вы отпустите меня?

Ацую склонился ещё ниже к полу:

– Увы, я приношу Тайхо свои извинения, но у нас нет другого выбора, кроме как побеспокоить его немного дольше.
– Иными словами, вы продержите меня в заложниках, пока император не относётся к этому со всей ответственностью?
– Мне очень жаль.
– Я понимаю.

Ацую поднял голову с удивлённым выражением лица.

– Конечно. Вы разумно изъясняетесь. И хотя методы, к которым вы прибегаете, переходят все границы, возможно, иного способа заставить этого глупца слушать не существует. Поэтому сейчас я вынужден положиться на ваше содействие.

С выражением искренней благодарности, Ацую снова низко поклонился:

– Я на самом деле очень признателен.
– Конечно, – пробормотал про себя Рокута. Он обратился к Коя, стоявшему позади Ацую: – Так это и есть твой господин?

На что Коя лишь улыбнулся.






Глава 12

Рокуту отвели вглубь замка, в помещение глубоко под вершиной. Где-то у основания горы Рёан открылась дверь и показалась женщина, стоявшая по другую сторону от металлических решёток.

– Тайхо…
– Риби.

Риби была императорским наместником, отправленным в провинцию Ген. Наместник исполнял обязанности смотрителя над провинциальным лордом и в то же время подчинялся непосредственно императору. Обладая полномочиями провинциального лорда и премьер-министра, чьи права были ограничены, наместник удерживал истинные бразды правления в качестве действующего генерал-губернатора.

За исключением провинции Сей, где провинциальным лордом служил Рокута, наместники и их служащие были направлены в восемь остальных провинций. Наряду с Итаном, Сюко, Сейсю и их подчинёнными, они составляли костяк доверенных лиц Сёрью среди его наименее благовидных подданных.

Железные решётки подняли. Коя сопроводил Рокуту внутрь помещения.

Тайхо вздохнул:

– Риби, и тебя тоже схватили. Похоже, что ищейкам Сёрью указали на их конуру.
– Как и Тайхо.
– Что ж, придётся с этим смириться. Как ни посмотри, а Сёрью это заслужил.
– Ты же это не серьёзно!
– Если ничего не воспринимать всерьёз, то не стоит удивляться, когда дело принимает дурной оборот.
Риби сказала Коя:

– Тебе нужно обращаться с Тайхо подобающе.

Коя ухмыльнулся:

– Разумеется. С его головы не упадёт и волоска. Но пока что, Рокута, ты останешься нашим узником.
– Да, я уже это понял.
– Подойди.

Коя жестом указал на себя и Рокута исполнил его просьбу. Коя достал из кармана катушку красных ниток и белый камешек, после чего придавил камень ко лбу Рокуты.

– Перестань.
– Потерпи чуть-чуть. Не забывай о ребёнке.

Рокута взглянул на йома, сидевшего у входа подземной тюрьмы. Зверь насмешливо раскрыл рот, позволяя увидеть крошечную руку ребёнка.

– Я не сопротивляюсь, но мне не нравится то, что ты делаешь.
– Это всё из-за твоего рога. Его нужно запечатать. Иначе твои сиреи воспользуются малейшей брешью в нашей защите.

По своей природе Рокута не был человеком. За счёт силы воли он мог обратиться в истинную форму. В облике единорога посреди его лба находился рог, который, как поговаривали, служил источником силы кирина. В человеческом обличии, ему было весьма неприятно, когда прикасались в этом месте.

Запечатанный рог ограничивал силу кирина, особенно в случае призыва и повелевания сиреем.

– Это действительно неприятно. Даже не просто неприятно, а скорее отвратительно.

Рокута неохотно поднял голову. Это место будто выступающий обнажённый нерв, столь чувствительное, что любое касание вызывало боль. Когда прохладный камень и нить соединились, ему потребовалось всё самообладание, чтобы справиться с врождённым рефлексом, вынуждавшим его бороться или бежать.

– Больно. Эта боль пронзает меня до желудка.
– Просто потерпи.

Коя обвязал нить вокруг камня, чтобы зафиксировать его положение. Закрепив нить на голове у Рокуты, он прошептал заклинание на узел. Неожиданно боль утихла, сменившись чувством пустоты.

– Всё ещё больно?
– Нет. Но ощущения смешанные.
– Ты не сможешь призвать своего сирея или превратиться в кирина, а это значит, ты не сможешь летать. Не пытайся взобраться ни на какие возвышенности.

Коя улыбнулся и повернулся к йома. Он слегка похлопал его, и зверь раскрыл клюв. Ребёнок всё ещё лежал на его красном языке. Коя продел красную нить вокруг шеи ребёнка и завязал её слабым узлом. Он прочёл ещё одно заклинание, и свободные концы нити отпали.

– Это называется «красная линия». Разрежешь нить, и она обезглавит ребёнка.
– А ты не слишком далеко заходишь? Я же сказал, что не собираюсь убегать.
– И я говорил тебе: в данный момент ты наш узник, и обращение будет соответствующим, – он кивнул в сторону Риби: – Она тоже связана.

Рокута посмотрел на Риби. Похожий белый камень был закреплён на её голове при помощи красной нити. Правительственные чиновники её ранга числились в регистре Бессмертных и не старели. Когда человек становился жрецом, у него открывался «третий глаз», невидимый для внешнего мира, но представлявший собой своего рода дополнительный орган.

Если его запечатать, то же произойдёт с магическими способностями, которые им обусловлены, как и в случае с рогом Рокуты.

– Если она разрежет свою нить, ребёнок будет обезглавлен. Если разорвать нить ребёнка, то же самое произойдёт с ней. Как и с нитью Рокуты. Допускаю, что в отличие от жреца, она, возможно, не отсечёт голову кирину. Но я уверен, это весьма болезненно… хотя бы просто разрубить рог.
– Понял.
– Снаружи камера обвита нитями, которые разорвутся, если ты попытаешься сбежать.
– В таком случае страшные вещи произойдут с Риби и ребёнком.
– Именно.
– Но когда всё закончится, ты вернёшь этого ребёнка?
– Конечно.
– Ты хорошо осведомлён о киринах.

Обычному человеку ничего известно о роге кирина.

– При помощи РОКУТЫ… То есть Большого. Оказывается, йома схожи с божественными тварями сильнее, чем можно предполагать.
– Мои сиреи всегда держат такие знания при себе.
– Как и Большой. Но когда ты близок с йома, тебе известны все любопытные подробности.
– О.

Коя взял ребёнка и передал его Риби.

– Я оставлю её на твоё попечение. Присмотри за ней. Я прослежу за тем, чтобы вам предоставили всё необходимое.
– Ты – чудовище, – с ненавистью выплюнула Риби.

Коя лишь улыбнулся:

– Если вам что-нибудь ещё понадобится, просто дайте мне знать.

Риби ничего не ответила, только с презрением посмотрела на него. Коя не обратил на это внимания и перевёл взгляд на Рокуту.

– Мы с Риби будем хорошо себя вести. Но могу я рассчитывать, что мы будем видеться с тобой время от времени?
– Естественно. Я буду тебя проведывать.

Рокута кивнул:

– Я предпочёл бы встретиться при других обстоятельствах.
– Как и я, Рокута.






Глава 13

– Тайхо, ты в порядке? – спросила Риби.

Рокута мельком улыбнулся:

– Я в порядке, в порядке. Если говорить о тюрьмах, то это место вовсе не так уж плохо. Здесь лучше, чем я мог представить себе.

Осмотрев помещение, ему стало интересно, для чего изначально оно было предназначено. Комната не была просторной, но и не напоминала тюремную камеру. Казалось, что её высекли из белого камня. Позади в углу стояла кровать. Тахта находилась в другой части комнаты, отделённой ширмами.

В другом углу размещались колодец и раковина, а также набор столовых принадлежностей. Глядя на высокий потолок едва не возникало головокружение… Наверху из камня был вырезан световой люк. Что, очевидно, позволяло солнечному свету проникать сюда в дневное время.

Рокута спросил с улыбкой:

– Риби, ты можешь присматривать за ребёнком?

Риби немного покраснела:

– Хотела бы я знать. Это не одно из моих сильных качеств.
– У тебя нет детей?
– Много лет назад у меня были муж и ребёнок. Но наши пути разошлись, когда меня назначили министром. Это случилось во времена правления предыдущего императора, так что прошло немало времени.
– А почему вас обоих не внесли в регистр бессмертных?
– Мой муж от этого отказался.
– Понятно…

Для императорских и провинциальных служащих, становивших жрецами, подобные расставания были неизбежны. Близкие члены семьи могли быть внесены в регистр, но родственники со стороны мужа и жены, а также дальняя родня исключались. И хотя они могли рассчитывать на привилегии в случае будущих назначений, для жрецов простое течение времени означало, что они лишатся многих друзей и близких за это время.

– Что с твоими подчинёнными?

Императорского наместника обычно сопровождали несколько личных помощников и слуг.

– Полагаю, что их взяли под стражу. Я не слышала о том, чтобы кого-то казнили, поэтому надеюсь, что они под домашним арестом, и им ничего не угрожает. Остальные императорские представители, должно быть, в таком же положении.
– Рад это слышать.

Шесть императорских чиновников были направлены в качестве наместников, чтобы консультировать провинциальных лордов и премьер-министров. Их работа заключалась в том, чтобы вернуть провинциальных лордов на верный путь, известить о работе новой системы управления и исправлять любые подущенные ими ошибки. Но поскольку они главным образом имели дело с кучкой трусливых стариков, то хорошего было мало… или, откровенно говоря, эти усилия приносили больше вреда, чем пользы.
Вот почему Эн стало неуправляемым.

– Как у тебя дела, Риби? С тобой ничего плохого не случилось?

Её лицо стало тревожным:

– Думаю, я могу назвать себя удачливой в этом отношении. Ацую не так далеко ушёл от истинного пути.
– Причём здесь Ацую? Что с провинциальным лордом?
– Я слышала, что провинциальный лорд болен. Он затворился в замке и не появляется на людях, оставив все дела Ацую.

Риби убаюкивала в руках ребёнка. С тех пор как малышку вытащили из клюва йома, она крепко спала.

– По слухам, которые ходят среди министерских служащих, он потерял рассудок и не может исполнять своих обязанностй. Раньше он жил в постоянном страхе из-за императора Кёо. Даже сейчас, несмотря на все заверения, он отказывается и шагу ступить из внутреннего дворца. И всё же наступали моменты, когда к нему возвращалось здравомыслие и он созывал министров и издавал указы. Но его состояние с тех пор только ухудшилось. Он убеждён, что его служащие – убийцы, подосланные императором Кёо. Ацую ничего оставалось, кроме как вмешаться, чтобы предотвратить падение провинции.
– Эх.
– Так и есть. Никогда бы не подумала, что Ацую прибегнет к столь вопиющим мерам. Он не лишился рассудительности, так что, должно быть, это в интересах его подданных.
– Ганбоку, несомненно, процветает. Я был удивлён, увидев, насколько великолепен этот город.
– Ацую – способный руководитель. Он проделал хорошую работу в ограничивающих его условиях, не имея реальной власти.
– Это Сёрью виноват. Он отлынивает от своих обязанностей.
– Ты ведь это не серьёзно… – сказала Риби с тревогой на лице. – Он смотрит на мир глазами императора, а не одного из нас. Неспособный понять ход мыслей императора, Ацую проявил нетерпение и повёл себя опрометчиво. Чиновники и простые люди его любят и уважают, но боюсь, что всеобщее поклонение вскружило ему голову.
– Может быть.
– Кроме того, – сказала Риби, глядя на ребёнка. – Как ты на самом деле, Тайхо? Выглядишь бледно.
– Да, – кивнул Рокута и сел на тахту.
– Если ты устал, тебе стоит прилечь и немного отдохнуть.
– Хороший совет.

Он распрямился на тахте. Идти через всю комнату до кровати было обременительно.

– Тайхо?
– Это кровь на меня так действует. Извини, но я пока лягу здесь.
– Кровь?
– Экисин погиб.

Риби раскрыла рот от удивления:

– Разве он не был одним из офицеров Сейсю?
– Да. Но он поступил неосмотрительно, действуя из здравых побуждений.

Спустя мгновение, не понимая, что нужно делать, Риби положила ребёнка на стол и подошла к тахте.

– Прости, – сказала она, прислонившись тыльной стороной руки ко лбу Рокуты. Белый камень был горячим на ощупь.
– У тебя жар.
– Я заболеваю от запаха крови.
– Тебе плохо?
– Я справлюсь.
– Извини, что спрашиваю, но ты знаком с начальником стражи?

«Начальник стражи», – повторил про себя Рокута, а затем вспомнил, что министр этого ранга руководил личным подразделением, отвечавшим за безопасность провинциального лорда. Министр, отвечавший за безопасность императора, имел звание Шадзин, хотя на самом деле все обязанности исполнял Дайбоку.

– Значит, Коя – начальник стражи. Он и впрямь далеко пошёл.
– Он обладает необычайной способностью приручать йома.
– Он не приручал йома, это йома вырастил его.
– А?
– Прости, но я объясню тебе позже. Я действительно устал.
– Понимаю, – кивнула Риби.

Рокута закрыл глаза. Отравляющий запах крови действовал на него подобно влажной, зловонной пелене.






Глава 14

Сёрью всматривался в темноту:

– Он так и не вернулся.

Уже стояла середина ночи, а Рокута ещё не появился. Он частенько ускользал из дворца, но всегда возвращался к полуночи. И даже если у него возникала необходимость покинуть дворец поздно вечером, он никогда не исчезал до рассвета без каких-либо предупреждений. Министры были чрезвычайно обеспокоены.

– Должно быть, что-то случилось, –обеспокоенно сказал Сюко.
– Похоже на то.

Торопливые шаги свидетельствовали о прибытии Сейсю, его лицо было мрачным.

– Что за вид? – насмешливо спросил Сёрью. – Оказывается, Сейсю не всегда бывает невозмутим.

Сейсю негромко проворчал:

– Не время шутить. Найдено тело Экисина.

Сёрью перевёл взгляд от Сейсю и Сюко к Итану.

– Тайхо там не было. Никто не знает, где он.
– Какая досада, и это после того, как он пережил правление императора Кёо.

Сюко взглянул на императора:

– Ваше величество, сейчас не время и не место для подобных высказываний.
– Ну, по крайней мере, Рокуте стоит получше выбирать друзей. Мы не можем себе позволить, чтобы его телохранителей убивали каждый раз, когда они его куда-то сопровождают.
– Ваше величество!
– Лучше оставьте этого глупца, – огрызнулся Итан, едва сдерживая гнев. Он обратился к Сейсю: – Кто-нибудь упоминал имя Коя?
– Я слышал о нём. Стражник у Фазаньих врат это подтвердил. Коя и Тайхо покинули дворец в сопровождении Экисина.
– А затем его убили… Где это случилось?
– За пределами Канкю. Но что ещё хуже, его тело частично обглодано, судя по всему, йома или ёдзю. Этим вечером поступили сообщения о ранее замеченных тенкен.
– Но никаких следов Тайхо?
– Именно.
– Они, должно быть, увели его с собой. Появившиеся йома вызывают у меня дополнительный повод для беспокойства. За последнее время мы не видели ни одного рядом с Канкю.
– Согласен. Не знаю, имеет ли это отношение, но пропал также ребёнок.
– Ребёнок?
– Девочка родилась только этой весной. Её мать отлучилась буквально на минуту, и она бесследно пропала.
– Как странно. Сложно сказать, связано ли это как-то с исчезновением Тайхо.
– Главное, – сказал Сюко подавленно, – чтобы с Тайхо всё было в порядке.
– Можно подумать, этого ребёнка так легко одолеть, – проворчал Сёрью.

Все трое повернулись к императору, сидевшему возле окна. Итан бросил на него пронзительный взгляд:

– Проклятье, как вы можете быть таким спокойным? Вы даже не знаете, где он!
– Чем помогут мои беспокойства?
– Вы просто бессердечный мерзавец!
– Сейсю, ты уже поручил заняться поисками?

Сейсю кивнул.

– Тогда что ещё мы можем сделать? За это время его кто-нибудь найдёт. Ну, или он сам вернётся.
– Серью, да как вы…
– А если нет, то нам скоро предъявят определённые требования.
– А? – моргнул Итан.
– Его могли похитить или убить. Если его убили, то наши всплески руками ничего не изменят. Да и не так-то просто его убить. На то у него есть сиреи. Если же его похитили, то это сделано с конкретной целью. В любом случае, если бы Рокута сопротивлялся, то сиреи должны были его защитить. Раз осталось одно тело, значит, Рокута не пытался дать отпор. Вероятней всего, что тот тип, Коя, его похитил.
– Он не сопротивлялся, потому что Коя – его друг?
– Возможно, что пропавшего ребёнка использовали в качестве заложника. В любом случае, если бы Рокута пошёл добровольно, то не оказалось бы так много зацепок. И раз уж его похитили, значит, на то была причина. Несмотря на его внешность, он вовсе не милый ребёнок, который поедет куда-то за компанию.
– Послушайте, Сёрью…
– Они захватили ферзя на шахматной доске. Это лишь вопрос времени, когда они выставят свой трофей. А мы меж тем не будем совершать поспешных ходов.
– Мы и впрямь ничего не можем предпринять до тех пор?
– Что именно ты хочешь предпринять, Сюко?
– Да, да, я понимаю ход ваших мыслей…
– Но мы можем отправить депешу к Риби в провинцию Ген.
– В провинцию Ген?

По губам Сёрью скользнула понимающая улыбка:

– Что-то здесь не чисто. А когда пахнет жареным, то хорошо бы присмотреться, откуда исходит дым. Ну, должны же мы что-то сделать, или Рокута отчитает меня за то, что мы его бросили, когда всё встанет на свои места. Да, и проверьте регистр бессмертных, там должен быть кто-то по имени Коя.
– Понял.

Сёрью выглянул из окна, а его лицо озарила слабая улыбка:

– От него одни проблемы. Он то и дело твердит, как неприемлемо, чтобы разразилась гражданская война, а затем берёт и подливает масла в огонь.
– Ваше величество, значит, вы подозревали, что провинция Ген в этом замешана?
– Они определённо наращивают войска. А оружие исчезает со складов.

Сейсю кивнул в знак согласия. Он, как мог, негласно следил за обстановкой, запасы оружия на складах действительно сокращались.

– Здесь повсюду немало тех, кто в чём-то повинен. Начните зондировать почву, и они поймут, что мы догадались. Кто бы ни стоял за похищением Рокуты, провинция Ген или кто-то ещё, стоит нам сделать шаг, и они поступят также.
– Да.
– Из какой норы кролик высунет свою голову? Сейчас слишком много кроликов и слишком много злополучных нор…

Сёрью стоял у окна, наблюдая за морем облаков, утопавшим в шуме прибоя и темноте.






Глава 15

Ацую вслух размышлял:

– Я слышал, что Тайхо неважно себя чувствует. Насколько тяжело его состояние?

Чтобы ответить себе на этот вопрос, он посетил на следующий день его темницу в сопровождении Коя.

Пока он спал, Риби, очевидно, перенесла Рокуту на кровать. Потому что именно там он себя обнаружил, когда проснулся. Ацую почтительно опустился на колени у изголовья кровати.

– Не стоит волноваться, – заверил его Рокута. – Это кровь на меня так действует.
– Я немного знаю о киринах. Нужно ли в таком состоянии обращаться за медицинской помощью?
– Со мной всё будет в порядке.

Рокута попытался сесть, но жар всё ещё не спал. К нему поспешила Риби, чтобы его остановить:

– Пожалуйста, отдыхай. Это единственное тело, что у тебя есть.
– Вряд ли что-то подобное может меня убить. Ах да, Ацую?
– Да, – стоя на коленях, он преклонил голову.
– Разве дамба на Рокусуй это только ваша забота? Если да, то я не отстану от Суйдзин, пока он не приступит к строительству.
– Тайхо, – сказал Ацую, – вы знаете, сколько рек находится в Эн? И на скольких из них есть дамбы, способные выдержать сезон дождей?
– К сожалению, нет.
– Как и я. Только то, что Рокусуй – одна из наиболее известных рек. Учитывая то, в каком состоянии она находится, вы, вероятно, понимаете, что и с остальными должно быть то же самое. Вы так не считаете?
– Возможно, вы правы, – Рокута взглянул в бесстрашные глаза Ацую. – Но королевство не маленькое. Когда дело касается противопаводковой защиты, то спрос на рабочую силу намного превосходит предложение. Министерский штат небольшой. Мы не можем оторвать людей, занятых сбором нового урожая, для выполнения общественных работ. Вы, конечно же, понимаете, что королевство не изменится в одночасье.
– Разумеется, – сказал Ацую, вдохнув и выдохнув. – Но почему верховные предписания обязывают провинциальных лордов служить совместно с императорскими наместниками? Лишение провинциальных лордов прежней власти сделало невозможным объединение периферийных усилий без одобрения наместника. Я понимаю, в каком состоянии находится королевство, и почему так пришлось поступить. Но не должны ли наместники в таком случае также исполнять обязанности провинциальных лордов?
– Ну…
– Рокусуй – постоянная угроза. Дамбу нужно построить. Если для наместника было бы быстрей обратиться с прошением к императору, получить одобрение и следить за выполнением работ, то я никогда бы не прибег к столь радикальным мерам.

Рокута на секунду лишился дара речи.

– Судя по тому, что я слышал, император не слишком поглощён делами государства и часто пропускает совещания, вынуждая министров его повсюду искать. Тогда лишить провинциальных лордов полномочий – значит, действовать в интересах подданных?
– Сёрью…
– Провинциям должно быть возвращено автономное управление. Император – главное звено, инь и ян королевства, и я не в том положении, чтобы его судить. Но если ему не по душе заниматься правительственными делами, то он должен вернуть управленческие полномочия провинциальным лордам, а остальное предоставить правительству. И никто не будет жаловаться на то, как он проводит свободное время.
– Помимо самого королевства есть и текущие дела. Все провинциальные лорды преследуют различные цели, и то, что они считают приемлемым, ещё больше усугубляет ситуацию. Возьмём, к примеру, противопаводковую защиту. То, что выгодно для провинций, расположенных вверх по течению, может навредить тем, кто находится ниже по течению.
– Тогда почему бы не назначить официальных представителей с соответствующими полномочиями и не позволить им действовать от лица императора? Неужто вы скажете, что я перехожу границы дозволенного?
– Но, Ацую…
– Это уже вопрос сохранения репутации. Я всё прекрасно понимаю. Но что хорошего в репутации императора, неспособного помочь своим подданным? Я намереваюсь просить императора о назначении регента, которому он сможет передать свои полномочия.
– Не столь просить, сколько требовать. Ацую, хоть я и не могу придраться к тому, что вы говорите, но сам факт того, что вы взяли заложника, ставит под сомнение значимость этого предложения.
– Что за вздор! – внезапно воскликнула Риби.

Рокута бросил через плечо удивлённый взгляд. Риби стояла у изножья кровати со строгим выражением лица.

– Вы вообще думаете, о чём говорите?
– Хм, Риби, послушай…
– Нет! – отрезала она, яростно покачав головой. – Не пытайтесь меня задобрить сахарными речами. Вы хоть осознаёте всю греховность сказанного?

Бог моря на востоке, океан на западе Sea God in the East, Vast Sea in the West новелла

Рокута взглянул на неё в смятении. Ацую зловеще улыбнулся. Риби прошла вперёд и встала между Ацую и Рокутой.

– Если бы передача императорской власти другому лицу была допустима, тогда для чего нужен был кирин? Зачем он вообще избирает правителя? Кирин олицетворяет волю людей и небес, когда утверждает императора на трон. Вы и впрямь собираетесь кому-то пожаловать почти что титул императора без одобрения кирина и благословения небес?
– Риби.
– Вы не понимаете, к чему всё сводится? Д-допустим, Ацую назначат на эту должность, но что произойдёт, если он сойдёт с пути и начёт бесчинствовать подобно императору Кёо? Правление официально возведённого императора неизбежно подойдёт к концу. Однако что станет с бессмертным жрецом, наделённым такой властью? Император Кёо учинял беспорядки в Эн на протяжении трёх лет!

Рокута погрузился в молчание. Император был бессмертен, но это не означало, что он мог править вечно. Если он отклонится от своей стези и станет поступать в ущерб подданным, то в результате пострадает кирин.

И хотя кирин, избравший императора, был тоже бессмертен, но от этого недуга не было лекарства. Сицудо – болезнь, поражавшая кирина, когда император сходил с пути, убивала также правителя. Поэтому тиран не мог править вечно.

– Тентей создал этот мир и всё в нём упорядочил. Вот почему император, избранный кирином, это не просто человек, наделённый верховной властью. Никто не может стать императором без божественного провидения. В противном случае это ставит под угрозу само устройство мироздания.

Ацую ухмыльнулся:

– А вы не забыли, что кирин избрал императора Кёо?
– Это так…
– Рано или позно все императоры становятся тиранами. Они забывают о своей стезе и утрачивают могущество, поэтому срок их деспотии подходит к концу. Но это вызывает вопрос, почему кирин должен избрать такого человека.
– Ты презираешь божественную волю Тентея?
– Я лишь указываю на то, что верно и справедливо. Говорят, что кирин выбирает из целого народа наилучшего претендента на престол. Тогда почему был избран человек вроде император Кёо? Если бы это было чудодейственным проявлением божьей воли, то кирин должен был возвести на трон того, кто не сойдёт с пути. Несмотря на все эти разговоры, где доказательства этой эффективности?
– Ацую!
– Всё начинается с Тентея, верно? Говорят, что боги карают грешников громом и молнией. Вместо того, чтобы губить кирина, почему бы не поразить злобного императора ударом молнии?
– Не могу поверить, что я стою здесь и выслушиваю этот вздор!
– Если кирин избирает самого подходящего человека для этой роли, тогда предоставьте мне доказательства. Если Тентей существует, то, возможно, он смог бы удостоить нас визитом. Я говорю это совершенно серьёзно: его и других богов нет. А если это изобличает во мне еретика, то, быть может, молния с небес пронзит меня прямо здесь и сейчас.

Риби не знала, что ответить. По её мнению, сомневаться в величии Тентея было всё равно, что подвергать сомнению его существование.

Ацую лишь улыбнулся:

– Здесь есть создание, избравшее правителя и желающее ему служить как никто другой. Это создание обладает огромными магическими силами, мягким характером и проницательный умом. Я бы не удивился, узнав, что наши предки, ценя необычайные способности этих существ, из благодарности претворили их решения в законы природы.

Риби вскочила в гневе:

– Да чтоб тебя, Ацую!

Рокута похлопал её по спине:

– Может, ты сможешь проявить уважение к кирину и немного успокоишься, находясь рядом с одним из них.

Риби затаила дыхание и опустила голову:

– Прости.
– Ничего. – Рокута обратился к Ацую. – Значит, ты утверждаешь, что избрание императора кирином изначально было ошибкой?

Глаза Ацую блеснули подобно лезвию стального клинка:

– Может ли Тайхо с уверенностью сказать, что нынешний император – самый подходящий человек для этой работы?

Рокута посмотрел на него в ответ. Конечно же, у него был повод ответить утвердительно на этот вопрос. И всё-таки он сказал правду.

– Нет, – улыбнулся он. – Но я не согласен с постулатом твоего вопроса. Я всегда думал, что нам было бы лучше без императора совсем.
– Странно слышать это от кирина.
– Действительно. Зато искренне.
– Тайхо! – практически завопила Риби.

Рокута повернулся к ней:

– Риби, когда я впервые увидел Сёрью, то сразу понял, что передо мной стоит император.
– В таком случае…
– Человек, который, возможно, уничтожит Эн.

Риби изумлённо на него посмотрела.

– Сёрью, возможно, разрушит Эн до основания. Ему нечего сказать по этому поводу. Так поступают все императоры.

Рокута посмотрел в лицо Ацую:

– Если бы вы хотели лишить императора власти, я мог бы закрыть на это глаза. Но вы намерены изменить всё в корне. Доверить власть одному министру и учредить более высокое звание, чем титул императора. Так что я посоветовал бы вам как следует призадуматься.

Ацую прищурился:

– Вы говорите и впрямь странные вещи, Тайхо.
– Вся власть по праву принадлежит императору. Власть, которая бесполезна, если она не используется тем, кому дарована.

Спустя двадцать лет после коронации королевство, наконец, начало возрождаться. Но за время долгой зимы недовольств, только злодеям хорошо спалось? Возможно, императору просто не хватило свободы действий и находчивости, чтобы притеснять людей, как ему заблагорассудится.

– Должен ли каждый быть хозяином самому себе? Дайте власть над собой другим, и они неизменно используют её против вас. Вот как я считаю.

Слегка покачав головой, Ацую сказал:

– Увы, я не могу понять того, что вы говорите.
– Ну, раз уж на то пошло, Ацую, то и я тоже.






Глава 16

Коя принёс обед в постель, где отдыхал Рокута и задал вопрос:

– Ты не уважаешь императора, Рокута?

На что тот пожал плечами.

Решив, что осторожность – лучшая добродетель, Риби удалилась за ширму и кормила ребёнка козьим молоком, которое принёс Коя.

– Если ты недолюбливаешь императора, то я могу о нём позаботиться. В качестве одолжения, – Коя пристально посмотрел на него. – Ведь нам всем было бы лучше без императора?

Рокута вздохнул в ответ:

– Множество поводов для разногласий не делает нас врагами.
– Но он тебе не нравится?
– Да, он большая заноза в заднице, но это не говорит о том, что он плохой человек. Императоров, сёгунов и главнокомандующих – вот кого я презираю.
– То есть?
– Эти типы всегда замышляют что-то недоброе.
– Эх, – Коя крошил брикет чайных листьев ножом для чистки овощей. – Хрен редьки не слаще, верно?
– А?
– Такова человеческая натура, сбиваться в группы. Большинство из нас желают стать её частью. Ограничившись пределами королевства, это лишь вопрос времени, когда одна группа начнёт вливаться в другую.
– Это так.
– Если мы должны образовывать группы, то наша должна быть сильнейшей. А что сделает её сильной? Большой, хорошо слаженной группой? Ей требуется сильный руководитель, способный к организаторской деятельности.
– Вероятно.
– Ты думаешь, без императора люди будут счастливо жить? Держу пари, что пройдёт немного времени, и они объединятся, чтобы возвести себе новый трон.
– Ты хочешь сильного правителя, Коя?

Тот покачал головой:

– Я – не человек, видишь ли. Ребёнок йома этому не подвержен. Но, понаблюдав за людьми, я в этом убедился.
– Тогда почему ты служишь Ацую?

Рука, державшая нож, застыла:

– Это… совсем другое. Возможно, потому что, по сути, я человек. И в то же время мой йома препятствует формированию подобных отношений. Но Ацую нашёл место для нас обоих. Каким бы странным и отталкивающим я ни был, он не придал этому значения.
– Я совсем не думаю, что ты странный.

Коя улыбнулся:

– Только ты и Ацую так говорите, поскольку Ацую храбр, а ты вовсе не человек. Простые люди находят меня мерзким, тем более, когда со мной рядом йома, словно мы одной крови. Если бы меня не увидел Ацую, то нас бы уже давным-давно убили. Смотри…

Он закатал рукав, показывая глубокий шрам на левой руке:

– Это от стрелы. Худшая рана, что у меня была. Если бы Ацую её не вылечил, то я мог бы лишиться руки.

Рокута посмотрел в лицо Коя и сказал сухим голосом:

– Понимаю, значит, Ацую – твой покровитель.
– Да.
– Но я не желаю, чтобы ты и Сёрью сражались. И пока ты называешь Ацую своим господином, я не хочу, чтобы и они тоже воевали.
– Ты действительно хороший человек, Рокута.
– Это не так. Незачем всё усложнять. Я служу Сёрью. Вне зависимости от позиции императора или человека, который исполняет это роль, я не могу сложить с себя полномочия. Ацую стал изменником. Что бы он ни говорил, пытаясь захватить императорскую власть вопреки воле небес, он выставляет себя врагом королевства. Как только он начнёт предъявлять требования, дороги назад уже не будет. Жребий будет брошен, и кто-то из нас должен умереть: ты и Ацую или я и Сёрью.
– А если ты сбежишь?

Рокута покачал головой:

– Мне не убежать.
– Почему? Ведь тебе безразличен император?
– Это так. Скажи, Коя, ты помнишь, как когда-то разыскивал Хорай?
– Да. Он находится далеко у восточных берегов Кёкая.
– Я родился в Хорае.
– Не может быть, – пробормотал Коя. Непреодолимое желание, некогда искажавшее его голос, исчезло. Его интерес к тому таинственному месту с годами пропал. Тем не менее, он спросил: – Что это за место?
– Там без конца шли войны. Меня тоже бросили, Коя. В горах.

Коя не смог скрыть своего удивления:

– И тебя?
– Да. Мой отец взял меня за руку, отвёл в горы и там оставил. Я уже был на грани смерти, когда нёкай пришла за мной с горы Хо.

Прежде, чем потерять сознание, он услышал звук приближающихся шагов. Но это была нёкай, а не кто-то из его семьи.

– Значит, кирины действительно рождаются и растут на горе Хо?
– Да. Но я мало что помню после возвращения. В то время я ещё не привык находиться среди людей. Долгое время я был изумлён. Всё равно, что пробудиться ото сна.
– Тогда ты действительно стал кирином.
– Когда я пришёл в себя, то оказался в удивительном месте. Непривычно было обнаружить себя в подобной роскоши. Моя семья бросала собственных детей, чтобы выжить. На горе Хо я срывал любые фрукты прямо с деревьев. Не только одежда, но и гардины были сшиты из шёлка. Я был скорее зол, нежели благодарен.
– Понимаю.

Рокута посмотрел на свои руки:

– Потом мне сказали, что я должен избрать нового императора.

Он никогда не забудет холодный озноб, что прошёлся по его спине, когда он об этом услышал. Сие известие он связал с самурайскими кланами, такими как Ямана и Хосокава. Но это лишь сбило с толку нёсен, которые не понимали, о чём он говорит.

– Я думал, что это просто шутка и не собирался ничего предпринимать.
– Даже будучи кирином?

Рокута кивнул. Независимо от возраста и внешнего вида, кирин избирал императора и становился его главным советником. Считалось, что они развиты не по годам и обладают необычайно хорошим суждением для их возраста.

– Как кирин я не был исключением. Я был достаточно смышлён, чтобы понимать, насколько мне не нравится то, что я слышу. Но на этом всё не закончилось. Нёсен обучали меня разным неприятным фактам, будто мне уже пришло откровение.

Жизнь кирина ничего не значила. Он избирал правителя и служил ему. Всё, что он мог назвать своим, начиная от титула и заканчивая землёй, на которой проживал, принадлежало императору. И, хотя право помазания на царство давалось ему небесами, если император сходил с пути, то в первую очередь расплачивался кирин. Когда кирин умирал, то сиреи поедали его останки. В конце концов, они тоже жили, чтобы служить владыке.

Кирины телом и душой существовали ради императора. «Что это за жизнь?» – Рокута мог лишь догадываться. Правители плохо обращались с подданными. Что было неоспоримым фактом. Рокута не желал в этом участвовать.

Доведённый до войны гордостью и самолюбием, правитель выжимал кровь из населения ужесточением налогов и являл собой воплощение раздора, в то время как его подданные заживо сжигались на костре. Кирину ничего не оставалось, кроме как разделять подобную жестокость, жертвуя всем в угоду прихоти императора.

«Вы, должно быть меня, разыгрываете», – было моей неподдельной реакцией. Главная причина моего возвращения на гору Хо состояла в рассмотрении претендентов, приходивших в Шоузан. Но среди них не было достойного человека. Избрание императора превратилось в невыносимую рутину. Поэтому я сбежал. Сбежал в такое место, где никто бы не ждал, что я кого-то изберу.

При виде изумлённого взгляда Коя, Рокута криво усмехнулся. Что ещё ему оставалось, кроме как над этим посмеяться?

В то время он видел в этом только блажь. Война отняла у него всё. Он не мог не презирать всех, кто сражался, чтобы завоевать главенствующее положение. Он думал, что если сам увидит королевство, то, возможно, в нём пробудится истинная сущность кирина. Поэтому он попросил нёсэн отвезти его в Эн. Но королевство предстало пред ним мрачной пустошью, хуже разорённого города, где он вырос.

Казалось, что целый мир балансировал на краю пропасти.

– Когда я увидел это разрушение, то вспомнил о любви к Хораю. Я хотел верить, что мой родной город, несомненно, лучше. Или мне всё это просто надоело. Я не мог сказать откровенно.

Поэтому Рокута осуществил своё единственное желание: он сбежал с горы Хо и вернулся в Хорай. Для кирина подобное поведение было неслыханным, но он не желал возвращаться на гору Хо.

– Кроме Хорая у меня не было места, которое я мог назвать своим домом.

Тем временем город оказался погребён в руинах, повсюду отчётливо виднелись выжженные поля. Он искал своих родителей, но не нашёл. Они, должно быть, переехали в другую местность, не затронутую войной. Или им не удалось выжить.

Повинуясь внутреннему порыву, он отправился на запад и странствовал три года, не имея конкретной цели. И, хотя Итан критиковал императора за его бездействие, Рокута был виновен в не меньшей степени.

– Я просто-напросто болтался без дела. Во время этого путешествия я встретил Сёрью.

В небольших владениях на берегу Внутреннего моря. Все земли, через которые он прошёл, были усеяны устрашающими шрамами войны. Тогда, равно как и теперь, его застала лихорадка.

– Было крайне досадно. Я бродяжничал без какой-либо цели, и всё же меня притягивало к императору. Я не сумел сбежать. Даже сейчас мне тяжело сказать, сбежал я с горы Хо, потому что не хотел избирать императора или я вернулся в Хорай, чтобы найти его.
– Понимаю, – тихо сказал Коя.
– Поэтому я служу Сёрью. Я смирился с этим. Нет смысла выяснять, почему дело приняло такой оборот. Если Ацую соберёт армию, то это сделает нас врагами. Я не хочу сражаться ни с тобой, ни с твоим господином. Ещё есть время остановить его.

Коя резко погрузился в молчание. По выражению его лица, Рокута не смог понять, о чём он думает. Но затем он заговорил, уничтожив все надежды.

– Я не могу.
– Коя…
– Ацую знает, что он делает, и действует, основываясь на этих знаниях. У меня не найдётся слов, чтобы его остановить.
– Значит, будет гражданская война. Многие солдаты погибнут, и множество горожан лишатся своих домов.
– Ты прав, – пробормотал Коя, отводя взгляд в сторону. Его лицо не выражало никаких эмоций.






Глава 17

Шоушун сказала Рокуте:

– Сделай всё, что сможешь, для Эн.

Шоушун была нёсен на горе Хо. Девушки, ставшие нёсен, обретали бессмертие. Перестав стареть после восхождения на гору, она выглядела не старше двенадцати лет.

– Моя деревня была разрушена императором Кёо. Всего несколько детей и взрослых выжили… Да и то лишь чудом. Поэтому я отправилась в храм Сейобо и умоляла Королеву-мать Запада сделать меня нёсен. Я была самой старшей из оставшихся детей.

Святыня была в ужасном состоянии. Подпирая собой разрушенные балки и молясь Сейобо, она поклялась всем сердцем и душой, что не покинет храм, пока будет жива. Она бы сделала всё, что потребовалось. Шоушун обходилась без пищи и воды в течение двух дней, поддерживая балки своим дрожащим телом.

В тот момент, когда она произнесла хвалебную песнь Сейобо в тысячный раз, с горы Хо прибыл гонец.

– Я надеялась, что смогу быть хоть немного полезной Эн. Мне действительно повезло, что я присматриваю за Энки. Он вырастет сильным и здоровым и изберёт императора. Он вернётся в Эн и будет служить ему в качестве Сайхо и спасёт наше королевство.
– Подумай хорошенько! – выкрикнул Рокута издалека, – ты и впрямь думаешь, что император может спасти королевство или подданных? Все императоры порождали войны, распаляли огненную геенну и бросали в неё людей.
– Ты смеёшься, Шоушун! Люди могут прожить без императора. Император нужен лишь чтобы уничтожить королевство и обратить его в развалины, где никому не удастся выжить.
– Сделай всё, что сможешь, для Эн, – сказала Шоушун.
– Я не хочу, чтобы ещё больше детей оказалось в таком же положении, как ты. Я не собираюсь избирать императора!

Улыбка исчезла с лица Шоушун, по её щекам потекли слёзы. Она плакала.

Как кирин мог оставить своё королевство и сбежать?

Или те падающие слёзы были его собственными?

– Эй, приятель.

Резко пробудившись ото сна, Рокута пристально посмотрел в ясное голубое небо. Солнечный свет, светивший ему прямо глаза, моментально ослепил его.

– Ты очнулся?

Грубая рука, от которой исходил неприятный запах рыбы, снова тряхнула его за плечо. Близ небольшой хижины на него уставились несколько пар глаз.

– Слава богам! – сердито вздохнул старик. – Ты напрочь не хотел открывать глаза, казалось, что ты мёртв, – он взглянул через плечо и сказал с облегчением: – Он пришёл в себя. Всё-таки он был жив.

Ослабший на земле, пропахшей кровью, охваченный лихорадкой и изнурённый ходьбой, Рокута заснул на скалистом берегу. Это было последнее, что он помнил. Он глубоко вздохнул, втянув в себя свежий морской воздух.

Мужчина похлопал его по щеке:

– Этот человек нашёл тебя и принёс сюда. Ты должен быть благодарен.

Рокута проследил за направлением взгляда старика. Высокий молодой мужчина сидел на камне перед хижиной.

– Ты ещё жив, да? – улыбнулся он.

Рокута ощутил холодную дрожь, пробежавшую по его спине. Но не страх. От несравненного чувства радости у него забегали мурашки по коже. «Так вот что значит Откровение». Даже юный кирин был способен избрать императора.

Покинув Киото, он шёл, куда глаза глядят. Сперва он направился на восток в поисках родного города, но вскоре утратил к этому интерес. Обратившись на запад, он воспрял духом. Словно в поисках заходящего солнца, он пустился через разорённые поля и холмы, пока не прибыл в эту деревушку на берегу Внутреннего моря.

– Откуда ты? – мужчина встал и опустился на корточки рядом с ним.

Рокута был так счастлив, что едва не заплакал.

– Ты один? Ты разлучился со своей семьёй?
– Кто ты?
– Я – сын предводителя клана Комацу.

«Теперь я знаю, – подумал про себя Рокута. – Он – император. Император, который, возможно, погубит королевство Эн».

Мужчину звали Наотака Сабуро Комацу. Он был членом семьи, управлявшей землёй, обращённой к морю. По словам моряков, мужчина являлся третьим наследником клана Комацу, которому суждено было стать главой семьи. Он хорошо ладил с фермерами и моряками, работавшими за стенами замка.

– Тебе, должно быть, интересно, что он будет представлять собой, когда станет хозяином этих земель? Он неплохой человек, хоть и выглядит как мерзавец.
– Значит он великодушный.
– Ну…

Рокута слышал немного лестных отзывов о нём. Но все они бранили его с улыбкой. Не столько из-за привязанности и любви, сколько из дружеских побуждений, вероятно потому, что Наотако Комацу, в будущем провозглашённый в Эн как Сёрью, регулярно покидал замок.

По-видимому, ему в замке было нечем заняться, поэтому он почти каждый день приходил к побережью, одетый как простой пехотинец. Он играл с детьми, флиртовал с молодыми девушками и собирал с юношей, чтобы попрактиковаться в фехтовании.

Иной раз он выходил в море и притворялся моряком. У него, определённо, хватало занятий, чтобы не скучать за пределами замка.

– Ты и впрямь важный аристократ, не так ли? – Сёрью улыбнулся. – Разве тебе не суждено стать хозяином этих угодий?

Замок располагался на гребне холма, обращённого к морю. Поместье и город были обращены в сторону небольшого залива. Надёжно построенный форт находился на небольшом островке в устье залива. Участок побережья и окружающие его горы вместе с разбросанными по заливу островками составляли территорию клана Комацу.

– Я бы постеснялся называть этот кусок земли угодьями, – ответил Сёрью, широко улыбнувшись. – Клан Комацу произошёл от пиратов. Их крепость располагалась здесь, во Внутреннем море. Когда разразилась война между кланами Тайра и Минамото, будучи дальними родственниками Тайра, нам приказали основать флот. Сомнительное предложение, по большому счёту. Но скопищу моряков, которых они наскребли, удалось отличиться, и за это их наделили титулами самураев.
– О.
– Мой упрямый отец сражался то там, то здесь вместе со своей дружиной, достаточно, чтобы произвести впечатление в роли местного сановника, хотя он так и остался на побегушках у более могущественных командиров. Он дал обещание основать военно-морской флот и клан Оучи в итоге даровал ему отдельное поместье. Примерно так гласит история. Мой старший брат служил клану Оучи. Он умер по пути в Киото вскоре после того, как разразилась гражданская война Онин. Мой второй старший брат был заодно с Коуно, но мой отец захватил один из их островов, и впоследствии его убили. В результате чего остался только один наследник – вот этот никчёмный третий сын.
– Говоришь как о простолюдинах, угодивших в неприятности.
– Несомненно, – сказал Сёрью, громко рассмеявшись.
– У тебя есть жена или дети?
– Да. Жена родом из побочной семьи Оучи. По правде говоря, у меня не было выбора.
– Она хороший человек?
– Сложно сказать. Мы едва виделись.
– А?
– Похоже, наличие пиратов в родословной не пришлось по нраву родственникам жены. Когда я подошёл к спальне в первую брачную ночь, то мне преградили дорогу две старухи. Они не хотели меня впускать, чего бы это ни стоило. Всё это вылилось в такой фарс, что я больше не возвращался. Но ещё более удивительно то, что в этом оказался замешан ребёнок.
– Эй, подожди минутку.

По сути, у него было больше любовниц, чем он мог сосчитать. Всех их отправляли в замок местные самураи, которыми однажды ему предстояло править, а его жена и дочь были лишь одними из многих. Хотя в первую очередь он сам не горел желанием с ними знаться. Сёрью поведал Рокуте, случайному незнакомцу, обо всех деталях без каких-либо раздумий.

– Разве такая жизнь тебе не кажется одинокой?
– Я не жалуюсь. Выйдя из замка и спустившись в город, можно встретить немало желающих развлечься молодых девушек и довольно опытных женщин.

Всяко лучше какой-то жалкой девки, вышедшей за меня только из-за обязательств перед семьёй.

Рокута глубоко вздохнул:

– Ну ты и мерзавец.
– Многие люди разделяют это мнение. А ты неплохо осведомлён.

Рокута не мог сказать, был ли он глупцом или слишком добродушным.

Только то, что он был мало похож на человека, подходившего для этих непростых времён. Казалось, он не догадывался о том, что происходит за пределами его крошечного поместья. Война разрушила Киото до основания. Она неумолимо истощала гражданскую оборону. Гарнизоны размещались повсеместно.

Практически невозможно было убежать от запаха крови, стоявшего в воздухе.

Этот исключительный уголок земли находился в мире, но никто не мог сказать, как долго он продлится.

– Пока ты увлечён этими распутницами, страна разваливается на части.
– Это так. Одно мгновенье ты правишь миром, а затем колесо фортуны поворачивается другой стороной.
– Твоим подданным приходится нелегко. Когда начнётся война, они не будут знать, что им делать.

Сёрью лишь улыбнулся и равнодушно ответил:

– Лучше и вовсе не сражаться. Если объявятся Кобаякава, то я сдамся и скажу, что я на их стороне. Если Амаго, тогда мы все назовёмся Амаго. Если Коуно, то мы поддержим их. Кажется, это наиболее практичный подход к данной ситуации.

Рокута раскрыл рот от удивления:

– Тогда понятно. Ты настоящий дурак.

На что Сёрью лишь громко рассмеялся.

Но как бы Рокута ни был ошеломлён, он не решался собраться и уйти.

Сперва ему предстояло сделать этого человека императором. Это единственное, что он понял.